Лесной Дозор 3 (СИ) - Вольт Александр

Сердце мое заколотилось о ребра тяжело и часто, горло перехватило. Вот те раз. Выходит, Наира тогда со своей фигуркой из веточек ни на грамм не приврала. Сказки правдой оказались.

Исполин сделал шаг вперед, выходя на поляну к сходу.

— Я набрался сил, — произнес Лешрак.

Голос его больше стариковским скрипом не дребезжал, а рокотал, как дальний гром, и отдавался дрожью у меня в самой грудине.

— Моей мощи хватит для грядущей битвы. Теперь мы можем выдвигаться.

Изумрудное свечение в глазницах медленно повернулось ко мне, и тяжелый взгляд лег на меня.

— Ты славно потрудился, егерь, — продолжил Леший, опираясь на посох из цельного можжевелового ствола. — Я благодарен. Ты сдержал свое слово и уберег рубеж. Готов ли ты вступить в бой?

Сила на поляне собралась страшная, что и говорить. Толпа древних реликтов да маг леса в полном соку. Только я-то рогатого видел в деле своими глазами. Ему что масса, что броня, все едино, лупили по нему крупным калибром, а он и ухом не повел, чуть что, растворился в воздухе и поминай как звали. В драке с такой тварью лишних стволов и умений попросту не бывает. Уж это я как старый охотник знаю твердо. На медведя с одной рогатиной ходит либо герой из сказки, либо покойник.

— Было бы неплохо позвать еще двоих, — сказал я, глядя прямо в светящиеся глазницы.

— И кого же?

— Друзей моих, которые в этой беде замешаны не меньше нашего, — ответил я твердо.

Лешрак помолчал, а потом медленно наклонил череп. Широкие рога качнулись, со свистом разрезав воздух.

— Тогда веди их, — сказал лесной дух и ударил посохом о землю. — Мы ждем.

Обратно я летел так, как в этой жизни еще не летал. Сосны мелькали по бокам сплошным частоколом, и ветер выл в ушах, выдавливая слезу из глаз. Я жал из движка все и еще чуток сверху. В голове стучало одно: быстрее. Я должен ехать быстрее. Пока сход стоит на поляне, пока дед полон сил, пока рогатый не учуял, что за ним идут.

Бункер Наиры вырос из-за деревьев весь в снежных шапках. Я осадил доску у самого крыльца, взлетел по ступеням и загрохотал кулаком в железную створку.

— Наира! Открывай! Это я!

За дверью что-то упало, звякнуло, протопали быстрые шаги. Створка распахнулась, и на пороге появилась эльфийка, переполошенная, с полотенцем в руках и глазами по чайному блюдцу.

— Егор⁈ Что случилось? Прорыв? Ты ранен?

— Хватай винтовку, — выдохнул я. — Одевайся. Я нашел рогатого.

Секунды две она просто смотрела на меня, хлопая ресницами.

— Что? Как нашел? Где? Погоди, ты о том самом рогатом? Откуда ты узнал, где он? Егор, стой, объясни толком!

Объяснять было некогда, и я сделал проще. Шагнул мимо нее, снял с вешалки ее зимнюю куртку и развернул, подставляя рукава.

— Руки давай.

— Егор!

— Руки, говорю.

Она послушно сунула руки в рукава, продолжая сыпать вопросами.

— Почему прямо сейчас? А подкрепление? Мы вдвоем, что ли, на него пойдем? Это же самоубийство, ты сам говорил, что его пули не берут!

— Не вдвоем, — я снял с оружейной стойки и вложил ей в руки. — Патроны бери все что есть. Одевайся, по дороге расскажу. Вернее после расскажу. Времени в обрез, солнце уже за полдень перевалило.

И надо отдать эльфийке должное. Вопросы из нее сыпались горохом, но руки при этом делали дело. Магазины, теплые штаны, шапка. Дозорный есть дозорный. Через пять минут мы уже вылетали от ее крыльца, и Наира стояла на доске позади меня, обхватив мой пояс одной рукой, а винтовка висела у нее за спиной стволом вниз.

У своего бункера я тормозить почти не стал. Сбросил ход, поравнялся с крыльцом и гаркнул прямо с доски.

— Бу! Выходи! Идем ловить рогатого!

Я потянул створку на себя, и слова застряли у меня в горле. Булыжник стоял прямо за порогом.

— Я слышал ваш разговор с Наирой, — прогудел он ровно. — Я готов.

— Ты… — я моргнул. — Ты как его слышал?

— Очень просто, — коротко ответил Бу и переступил через порог.

Дальше мы почесали втроем. Мы с Наирой на доске, а Бу следом, и вот тут я в очередной раз убедился, что недооценивал своего квартиранта. Двигался он за нами, перебирая руконогами с такой прытью, что снег летел него комьями, и на поворотах даже срезал по целине, нагоняя. Наира то и дело оглядывалась на него через плечо, и я спиной чувствовал, как у нее копятся вопросы. Копятся и утрамбовываются.

А потом мы вылетели на поляну, и все ее вопросы умножились в три раза.

Рука эльфийки на моем поясе сжалась так, что я крякнул. Я сбросил тягу, доска осела в сугроб, и Наира медленно, как во сне, сползла с нее на снег, не отрывая глаз от прогалины.

А поглядеть, надо признать, было на что. Лось-реликт возвышался над ельником как колокольня над деревней. Волк Мрака лежал на снегу дымящейся черной горой. Росомаха с василиском расположились по краям, птицы гнули ветки, прыгуны торчали столбиками. А посреди всего этого воинства стоял, опершись на посох, двухметровый исполин из корней и мха, и олений череп его светил на нас изумрудными глазницами.

— Лесная Матерь… — прошептала Наира одними губами. Она стояла, прижав винтовку к груди, как дитя, и я видел, что колени у нее мелко подрагивают. — Егор… это же… это же Леший. Настоящий. И реликты… Откуда… как ты…

— Потом, — тихо сказал я. — Все потом.

Звери тем временем разглядывали нашу компанию, и больше всего внимания досталось, понятное дело, Бу. Прыгуны загомонили, вытянув шеи. Росомаха потянул носом и озадаченно фыркнул. Волк Мрака приподнял морду с лап, и теневые волны на его загривке забегали быстрее.

— А это что за зверь такой? — пророкотал он.

— Это со мной, — сказал я громко, чтобы слышала вся поляна. — Друг мой. И боец каких поискать. Третий раз с рогатым сходиться будет, опыт имеется.

Лешрак повернул череп к Бу и глядел на него долго, секунд десять. Чего он там разглядел, мне неведомо, только огни эти чуть заметно мигнули, и Леший кивнул.

— Лес принимает твоих друзей, егерь. Все ли теперь в сборе?

Я обвел взглядом поляну. Реликты, птицы, мелкота лесная, эльфийка со снайперкой, инопланетный камень и ходячее дерево с посохом.

— Все, — сказал я. — Мы готовы. Пошли.

И орда двинулась.

Шли мы через лес широким походным порядком, и зрелище это я не забуду до конца своих дней. Впереди вышагивал Лешрак, и деревья перед ним сами раздвигали лапы, стряхивая снег, а за его спиной смыкались обратно. По флангам текли реликты, над головами перекатывалось птичье облако. Мы с Наирой шли в середине, ведя доску на малой тяге, а Бу топал сбоку.

Наира держалась ко мне вплотную и молчала ровно первые полверсты. На большее ее не хватило.

— Егор, — зашептала она, наклонившись к моему уху. — Я сейчас с ума сойду. Что происходит? Откуда здесь Леший? Почему реликты идут за тобой? Они же одиночки и друг друга на дух не переносят! И почему… почему мне все время кажется, что вы все друг друга понимаете?

Вот ведь глазастая. Вернее, ушастая. Ничего от нее не скроешь.

— Потом все расскажу, — шепнул я в ответ. — Честное слово. Сядем у тебя, чаю наведешь, и я тебе выложу все от и до. А сейчас просто верь мне и держись рядом.

Она посмотрела на меня долгим взглядом, в котором обида мешалась с любопытством пополам, но кивнула и вопросов больше не задавала.

Каменные Пади открылись под вечер, когда небо за спиной уже наливалось морозным багрянцем. Лес расступился, и впереди вздыбились серые скальные гряды, наваленные друг на друга. Между грядами чернели провалы и щели, снег лежал на камне рваными языками.

Наша ватага остановилась.

Прямо перед нами зиял вход в пещеру. Широченный, метров десять в поперечнике.

Лешрак поднял посох, призывая к тишине. Изумрудные огни глазниц сузились, вглядываясь во тьму провала.

— Я чую его, — Лешрак медленно повел черепом из стороны в сторону, а затем саданул посохом о землю. — ВЫХОДИ, — выдал грудным голосом так, что все вокруг завибрировало.

Сначала в ответ ничего не было.