Архитектор Душ ХІ (СИ) - Вольт Александр

— Давай-давай, Громов, — подбодрил его второй конвоир. — Работай ножками, сделаем тебе фотосессию.

Следующие два дня прошли в бытовой суете и постоянном ожидании.

В особняке царила непривычная для огромного дома динамика, где движения обычно проходили только на приемах. Отец постоянно висел на телефоне, отдавая распоряжения своим помощникам по бизнесу, но при этом старался как можно больше времени проводить с нами. Лидия и Алиса, наконец-то осознав свою полную свободу от магического поводка, постепенно приходили в себя. Они больше не жались ко мне, могли спокойно уехать в город на такси по своим делам, пройтись по магазинам или просто погулять по столице, не оглядываясь на мой силуэт. Наблюдать за этим было приятно. Обычная, нормальная жизнь, по которой мы все так соскучились.

Я же находился в режиме ожидания. Ждал вестей от эльфов, прокручивал в голове варианты спасения брата и старался не дергать отца лишний раз.

В среду утром, когда я сидел на кухне с чашкой кофе, мой телефон завибрировал. На экране высветилось незнакомое имя, но я сразу понял, кто это, едва прочитал первую строчку сообщения в мессенджере.

«Виктор, доброе утро. Это Виктория Степанова. Меня сегодня выписывают из больницы».

Я тут же набрал ее номер. Гудки шли недолго.

— Да, Виктор? — ее голос звучал так же бодро, как в наш первый день знакомства.

— Рад слышать, что тебя выписывают. Какие планы теперь?

— Едем домой, — с облегчением вздохнула Виктория. — Маша и Дубов сейчас как раз оформляют мне билеты. Московского гостеприимства нам на этот год хватит с лихвой, — она иронично рассмеялась.

— Это правильное решение. Дома и стены лечат, — согласился я. — Хорошей вам дороги. Передавай ребятам привет. И береги себя.

— Обязательно. И ты там не пропадай. До встречи, Виктор.

Она отключилась. Я посмотрел на погасший экран и сделал глоток остывающего кофе. Одна проблема официально закрыта. Виктория жива, крымские коллеги в безопасности едут домой. Хоть что-то в этом безумном мире шло по нормальному сценарию.

Допив кофе, я решил, что пора закрыть еще один хвост.

Номер в закрытом пансионате все еще числился за мной. Формально я мог там жить, но фактически мне там делать было больше нечего. Тем более, в номере, в сейфе, лежали вещи, которые нужно было забрать.

Я предупредил Григория Палыча, что уеду на пару часов, взял ключи от «Имперора» и вышел во двор.

Дорога до пансионата заняла около часа из-за плотного столичного трафика. На проходной комплекса царило запустение. После отмены финала олимпиады и спешного отъезда большинства участников, это место выглядело вымершим. Пропали и силовики, которые до этого стояли здесь на каждом метре.

Я предъявил пропуск скучающему охраннику, поднялся на свой этаж и зашел в номер. Здесь все оставалось ровно так, как я оставил в день того злополучного банкета. Видимо, силовики запретили трогать номера до окончания всех проверок.

Подойдя к встроенному в стену сейфу, я ввел цифровой код. В темноте металлического ящика лежали две книги.

Я достал из шкафа свою плотную дорожную сумку, аккуратно уложил в нее обе книги, застегнул молнию и закинул ремень на плечо. Затем спустился на ресепшен.

— Я выписываюсь, — сказал я администратору, протягивая электронный ключ-карту.

Девушка за стойкой быстро провела картой по терминалу, что-то клацнула в компьютере и дежурно улыбнулась.

— Все готово, господин Громов. Желаем вам хорошего дня и приносим искренние извинения за происшествие. Надеемся, что в следующем году у нас получится провести олимпиаду без инцидентов.

— Благодарю. Всего доброго.

Я кивнул, вышел на улицу и сел в машину. Бросив сумку с гримуарами на соседнее пассажирское сиденье, я завел мотор и направился в сторону дома.

За окном мелькали серые фасады высоток, рекламные щиты, спешащие куда-то люди. Я стоял в небольшой пробке на Третьем транспортном кольце, когда мой телефон, закрепленный на приборной панели, ожил.

Входящий звонок в защищенном мессенджере. Шая.

Я тут же принял вызов, переведя звук на громкую связь автомобиля.

— Привет. Удобно говорить? — голос эльфийки звучал делово.

— Привет. Да, еду в машине, один. Что удалось узнать? — я сразу перешел к делу.

На том конце провода послышался шелест бумаги. Видимо, Шая сидела у себя в кабинете в Министерстве Внутренних Дел и просматривала какие-то отчеты.

— Мы с Нандором подняли архивы и связались с нашими оперативниками, которые курируют западный военный округ, — начала она. — Ты был прав. Твой брат, Дмитрий Андреевич Громов, действительно числился в списках личного состава одного из передовых отрядов на западной границе. И он действительно пропал без вести во время одной из глубинных разведывательных вылазок на территорию, контролируемую радикалами.

Я крепче сжал руль. Значит, базовая информация сходилась.

— Официальный статус — пропал без вести, тела не нашли, — продолжила Шая. — Но вот тут начинается самое интересное, Виктор. Слушай внимательно.

Она сделала паузу, видимо, формулируя мысль.

— В таких конфликтах, как у нас на границе, есть свои негласные правила. Если «Лесные братья» берут в плен офицера или знатного аристократа, они редко делают это втайне. Им не выгодно держать ценного заложника и молчать. Обычно, спустя неделю или две после захвата, они подают официальный запрос через нейтральные пункты связи или приграничные поселения. Выдвигают требования о выкупе, предлагают обмен пленными или запрашивают медикаменты в обмен на жизнь офицера. Это стандартная практика. Эльфы там радикальные, но не дураки. Они умеют монетизировать свои успехи.

Странно. Тогда почему на форумах писали об редком обмене? Или… или может быть, это делали редко напрямую?

— И что в случае с моим братом? — спросил я, аккуратно перестраиваясь в правый ряд.

— А в случае с Дмитрием Громовым — абсолютная тишина, — твердо произнесла Шая. — Мы проверили все сводки за последние полгода. Ни один из ближайших эльфийских аванпостов не подавал запроса на награду, не выходил на связь с переговорщиками и вообще никак не упоминал его фамилию. Понимаешь? Они словно воды в рот набрали.

Я нахмурился, анализируя полученную информацию. Дворники ритмично смахивали мелкую морось с лобового стекла.

— Значит, они обошли официальные военные каналы, — вслух рассуждал я. — Они не стали связываться с армейским командованием или переговорщиками на границе. Они решили выйти напрямую на нашу семью, прислав письмо прямо в московский особняк.

— Именно, — подтвердила эльфийка. — И это говорит о двух вещах. Во-первых, высока вероятность, что письмо настоящее, и твой брат действительно жив. А во-вторых, та конкретная ячейка, которая его удерживает, действует в обход своего собственного руководства. Либо им срочно нужны грязные наличные, которыми не придется делиться с общаком партизан, либо они задумали какую-то свою, отдельную игру.

— Понятно. Спасибо, Шая.

— Что планируешь делать? — в ее голосе проскользнула едва заметная нотка тревоги. — Виктор, я повторю то, что говорила раньше. Не вздумай лезть туда сам. Если это отколовшаяся ячейка радикалов, они вдвойне опаснее. Им нечего терять.

— Не волнуйся, я не собираюсь играть в героя-одиночку, — успокоил я ее. — Я буду действовать через официальные структуры. У меня есть план.

— Держи меня в курсе.

— Даже если я попытаюсь это скрыть, ты же все равно узнаешь. Правда? — я хмыкнул.

Эльфийка хмыкнула в ответ, но на вопрос не ответила.

— До связи, Громов.

Вызов завершился. Я выключил магнитолу, чтобы ничто не мешало думать.

Ситуация прояснилась. Дмитрий жив, он в заложниках у жадной и, судя по всему, независимой группы эльфийских партизан. Платить им вслепую — глупость. Отправлять туда наемников — риск для жизни брата.

Нужна была операция, которая позволит прихлопнуть радикальную ячейку, но санкционированная с самого верха, потому что иначе мне не удастся поднять столько сил, чтобы освободить брата. Даже если я обращусь в «Щит», вряд ли ЧВК-шники так просто захотят лезть в эльфийские джунгли по моей просьбе. А заплатить им мне вряд ли удастся. Там ценник такой заломят, что с последними трусами распрощаюсь.