Моя Академия 12 (СИ) - Син Евгений

— И сейчас они никуда не делись и плотно погружены в дела города, — соглашается капитан. — Именно поэтому картель создал ситуацию, в которой семья Марии Львовны однозначно проиграет. Для неё сейчас есть всего один способ выскочить из этой ловушки.

— Смена статуса? — догадываюсь.

Капитан подливает в кружку чай и откидывается на спинку кресла. Берет немного времени на раздумья.

— Если семья станет родом или войдёт в определенный род на выставленных условиях, то обычные бандиты могут утереться, — продолжает Прокофьев. — Требовать что-либо от аристократа, тем более от мага, можно только, обладая большей силой. В твоём случае она, скорее всего, собрала информацию о том, что к тебе расположен имперский маг. Фактически для Марии Львовны ты чуть ли не единственная кандидатура, которую она хочет использовать в своих целях.

— А вы не особо её любите, — замечаю.

— Не особо, — подтверждает Прокофьев. — Мне кажется, она слишком часто использует людей. Тебя, например, уже попыталась. Думаю, эта дамочка откусила кусок, который даже прожевать не может, не то что проглотить.

Смотрю на горизонт. В словах Прокофьева нет ни злорадства, ни сочувствия — просто трезвая оценка. Похоже, он наблюдает за этой семьёй уже достаточно долгое время, чтобы перестать удивляться. А вот я — ещё нет. Вспоминаю первое впечатление после знакомства с хозяйкой дома — неоднозначное. И чем дольше мы общались, тем больше вопросов у меня возникало.

— Это всё? — уточняю у Прокофьева.

— А тебе этого мало? — удивляется капитан. — Но вообще… Все договора, которые она заключила — Мария Львовна чтит. После того, как ты договоришься с ней по абсолютно любому вопросу, можно ничего дополнительно не узнавать и не проверять. Эта женщина держит слово. Главное тщательно проговаривать условия на берегу и не оставлять место для двойной трактовки. В остальном за Домом не замечено явных подлостей или откровенных махинаций.

— Так понимаю, что основная проблема, которая у них есть — это долги? — подытоживаю.

— Я не в курсе всех проблем Дома, поэтому не знаю, — отвечает Прокофьев. — Но одна из основных — точно. О чем знаю, о том рассказал. Есть ли там что-то ещё — не в курсе.

— А суммы и правда серьёзные? — интересуюсь.

— Насколько мне известно, да, — отвечает Прокофьев и смотрит вдаль вечернего неба. — Вопрос там, скорее, не в суммах. Дом за очень короткий промежуток времени потерял сразу несколько команд охотников. Благодаря тебе удалось вернуть одну, но суть от этого не меняется. Сами по себе долги не настолько критичны для Дома, просто они крайне неудачно совпали с потерями групп.

— Плюс уничтожение склада, — добавляю.

— Да, худшего времени для такого происшествия сложно придумать, — кивает капитан. — Там товара тоже было немало.

Вспоминаю разгромленные шкафы, опустошенные полки и разбитые витрины. Сомневаюсь, что после того, как завалы на складе рагребут, там найдется хоть что-то ценное. Некоторые ингредиенты без холодильников сразу же теряют полезные свойства. Разрушенные артефакты, конечно, можно попробовать починить, но это тоже время и вложения.

— Да, всё происходящее болезненно, — продолжает Прокофьев. — Но всё же это не смертельный удар для семьи.

— Вот только времени, чтобы отдать долги у вас всё меньше? — уточняю.

— У них, — усмехается Прокофьев, отставляя чашку. — Я себя к ним не причисляю. Честнее сказать, что я наёмный. Просто на дирижабль нужно было ставить кого-то доверенного, но не из числа семьи. Того, кто на хорошем счету. Помимо меня есть и другие люди, которые помогают Дому. У нас свой интерес.

— А, понимаю. Ещё Пилюлькин, Германыч… — перечисляю. Про Генриха Олеговича не говорю — не уверен, что он завязан в этих делах. Но исключать этого, конечно, не стоит.

Капитан коротко кивает, но вслух ничего не подтверждает.

Некоторое время молча пьём чай. Прокофьев не открывает мне ничего принципиально нового — разве что, очерчивает примерные критерии и объём долгов. Что тоже, в общем-то, важно. Картина вырисовывается так себе.

Во всей сложившейся ситуации особенно раздражает то, что выбора, как поступить, у меня особо нет. Просто потому что во всю эту историю крепко втянут город. Решение неоптимальное. Но у Марии Львовны выхода всего два: первый: пожертвовать частью прибыли, сохранить Семью и в каком-то смысле выйти на новую ступень. Либо просто потерять всё, что у неё есть. Картель не будет добрым дядюшкой, раз уж сознательно выкупил долги Дома.

— Ладно, — говорю, допивая чай. — Буду действовать по первоначальному плану. Спасибо, что уделили время.

Судя по словам Юрия Олеговича, этого должно быть достаточно. Раз имперский маг упомянул, что сможет помочь, значит сможет.

— Да не за что, Орлов, — произносит капитан, не поворачивая головы, по-прежнему глядя вдаль. Горизонт темнеет. — Я всё ещё считаю, что несколько тебе обязан из-за прошлой ситуации. Нехорошо вышло: можно сказать, что пришлось играть в тёмную. Я такие эксперименты не люблю. — Чуть морщится. — По-хорошему я бы тебе вообще не советовал связываться с Марией Львовной и её делами, — нехотя добавляет он. — Но мне кажется, ты чуть ли не единственный, кто сможет справиться с этой ситуацией.

— Спасибо, — коротко отвечаю.

— Это правда, — продолжает Прокофьев, отрываясь от вида темнеющего неба и поворачиваясь ко мне. — Предприятие прибыльное. Близлежащий Очаг зачистили — значит, для охотников сейчас самое раздолье. Думаю, дефициты они закроют быстро. Главное не давать им много воли, и все дословно прописать в контракте.

— В конечном счете, если проблему можно решить деньгами, то это не проблема, а расходы, — вспоминаю одно забавное и очень подходящее высказывание.

— Именно, — соглашается капитан. — Ладно, Ларион, — поднимается с кресла. — Отдыхай. Больше составить компанию не могу, много работы.

Поднимаюсь следом.

— Оставайся, — говорит Прокофьев, коротко кивнув на кресло. — В это время тут своя атмосфера. Каждый час не похож на предыдущий.

— Я тогда схожу за девушкой и вернусь, — отвечаю.

— Это правильно, — напоследок улыбается мне капитан. — Всё красивое имеет смысл разделить с кем-нибудь близким.

Прокофьев уходит. Посидеть одному в тишине имело бы смысл, но понимаю, как быстро мысли снова возьмут меня в плен. Хорошенько обо всё подумать ещё успею после прилета в Академию. Информацию лучше переваривать, когда она немного отлежится. Особенно тот объем, который я получил за последние дни.

Возвращаюсь в кают-компанию за Олесей. Девчонки перестают показывать друг другу покупки и сидят с довольным видом, откинувшись на креслах.

— Снова хотите уединиться от нас на секретные разговорчики? — спрашивает Аглая, как только подхожу к креслам.

— Почти, — отвечаю и жду, пока Олеся отправится за мной. Спорить с менталисткой не вижу никакого смысла.

Поднимаемся наверх. Замечаю, как буквально за пять минут, пока я отходил, небо сменило оттенок. Прокофьев прав — природа живет своей жизнью, и отсюда мы можем тихонько наблюдать за всеми изменениями.

Устраиваемся в креслах. Чувствую, как в обществе Олеси становится намного спокойнее.

— Закаты отсюда нереальные, — говорит девчонка и берет меня за руку.

Большое мы практически ни о чем не говорим.

В сторону Академии мимо нашего корабля быстро пролетает знакомый силуэт черного винтокрыла. Над городом такое явление давно уже обычное дело. Еще со времен того прорыва в реке. Но здесь, над лесом, по пути к Академии, встретить винтокрыл немного неожиданно. Откладываю эти мысли на потом. Что толку гадать? Когда будем на месте — узнаю всё из первых уст. Вряд ли произошло что-то действительно страшное и серьёзное, иначе наш дирижабль развернули бы ещё при вылете.

Полностью уверен только в одном: то, что произошло в Академии меня точно не минует. Но пока что у меня есть ещё примерно полчаса — замок только появляется на горизонте. Можно спокойно проводить закат и насладиться последними спокойными минутами в воздухе. Никаких информеров, важных задач и мыслей. Изо всех сил стараюсь отвлечься.