Ровнин. Тетралогия (СИ) - Васильев Андрей

И, бесспорно, Олегу хотелось бы видеть этого исполина если не в числе своих должников, то хотя бы знакомцев. Таких, к которым при оказии можно обратиться и получить ответ на заданный вопрос, а то и более ощутимую поддержку. За последние два года он отлично понял, насколько были правы и Васек, и Францев, независимо друг от друга говорившие ему о том, что истинной ценностью для правильного опера является не умение хорошо драться и метко стрелять, а то, насколько широк круг его агентуры и должников. Да, каждый из них вкладывал в эти слова свой собственный, личный смысл, но в любом случае семена, брошенные двумя профессионалами на благодатную почву, проросли, переплетясь при этом между собой корнями и трансформировавшись в нечто третье.

А из этого следует что? Не стоит тут паутину плести и прочей ерундой заниматься, не того поля ягода этот волкодлак. Он прямой как шпала и в словах, и в поступках, что, заметим, большая редкость. В населенных местах таких особей почти что не осталось, а вот в лесу пока еще встречаются. Начнешь лунокрутить – и доверия к себе больше никогда не жди.

Тем более душой кривить и не придется, потому что с самого начала понятно – не имеет этот дядька к смертям, случившимся на поляне, никакого отношения.

– Насчет когтей все небесспорно, может, это был и нож, – немного суховато, но при этом деловито произнес Олег. – Плюс добавим сюда писюны, которые этим ребятам под корешок вырезали. Если не ошибаюсь, эта деталь людского организма сроду ваше племя не интересовала как в разрезе обрядов, так и гастрономически. Да и потом – если бы вы этих горемык оприходовали, то уж, наверное, на полянке просто так бы не оставили. Прямо демонстративно, напоказ. Не скрою, всякое про ваше племя слышал как плохое, так и хорошее, но про то, что оборотни склонны к бросающим в дрожь демонстрациям или социальным силовым акциям протеста, мне ни разу никто рассказывал.

– Ишь ты. – Во взгляде вожака стаи мелькнуло легкое удивление.

– Герасим Переславович, такой вопрос: с чего вы вообще взяли, что мы пришли сюда с целью вас обвинять? В том, в сем, да в чем угодно? – вздохнув, поинтересовался Ровнин. – А? Ну да, с учетом того, что вашего деда когда‑то приговорили к смерти, любви к нам вы можете не испытывать. Это понятно и объяснимо. Но давайте честно – там было за что, и вам это не хуже моего известно. У вашего отца же, насколько мне известно, никаких сложностей с моими коллегами не возникало. Да и вам жаловаться на нашу неусыпную опеку не приходится, не так ли?

– Мягко стелет, бать, – вклинилась в разговор Милена, ставя на стол запотевший глиняный кувшин с квасом и три кружки, сделанные из того же материала.

– Тебе кто слово давал? – рыкнул на нее вожак. – Принесла питье – и к себе ступай. Куда пошла?

– К себе, – независимо ответила девушка, перекидывая косу с груди за спину, – как велено.

– Разлей прежде. Или гости сами себя обхаживать должны?

– Гости, – проворчала Милена, с легкостью поднимая кувшин, в котором на глазок литров пять жидкости находилось. – В гостях не дома – воля не своя.

– Гость не кость, за порог не выкинешь, – мигом среагировал Олег, в свое время заучивший с полсотни пословиц и поговорок из сборника Даля как раз для подобных случаев. – Или не так, хозяюшка?

– Правду говорят, что Аркадия убили? – неожиданно спросил Герасим. – Он тоже из ваших.

– Вы про Францева? – уточнил Ровнин, принимая из рук Милены кружку. – Аркадия Николаевича?

– Верно, Францев его фамилия, – кивнул волкодлак. – Так убили его? Или врут?

– Убили, – вздохнув, подтвердил Олег.

– Жаль. Хороший мужик был, – явно опечалился хозяин дома. – Лет двадцать назад гостевал он у нас пару дней. Кикимора из Семидонного болота тогда сильно расшалилась, повадилась детей малых к себе заманивать да топить, а он ей укорот дал. Вот только та его когтями цапнула под конец, он из топи на бережок выбраться выбрался, да там и сомлел. На удачу отец мой рядом оказался, к нам на подворье Аркадия принес, мать его травками полечила, яд трясинный из раны изгнала. Не сильно батюшка вашего брата любил, но человек же, как его бросишь?

– Ну вот, выходит, не совсем вы и наш отдел чужие друг другу, – заметил Ровнин. – Хотя скажу честно: историю эту мне Аркадий Николаевич не рассказывал, и нынешнему начальнику, похоже, тоже, иначе бы тот со мной поделился. Но верю сразу.

– Как он погиб‑то? – уточнил Герасим. – Случаем, поди? Просто мужик он был хваткий, такого запросто не приберешь.

– Если в спину стрелять, то любого можно победить, – невесело произнес Олег. – Особенно если ты один, а стрелков трое.

– Нашли лиходеев? – требовательно спросил вожак.

– Нет пока, – не стал врать оперативник. – Думаем, что их и в живых‑то уже нет. Но вот того, кто им пули в ствол зарядил, рано или поздно поймаем. Уж не сомневайтесь.

Он наконец отпил кваса и понял, отчего Ольгин в разговор не лезет, предпочитая опустошать свою кружку. Да что там – Ровнин на мгновение впал в нирвану, настолько напиток был холоден и вкусен.

– Хорошо. – Олег сделал еще пару глотков, а после вытер ладонью рот. – Сроду лучше не пивал.

– Так у Миленки хоть характер и тяжел, зато руки не из задницы растут, – с гордостью заявил Герасим. – Да рецепт родовой, по нему квас еще прапрабабка моя делала. Она свою дочь научила, та после свою. А Милену мать моя наставляла. Всему обучила, хозяйство ей передала, да и ушла навеки в Изобильные леса. Хорошо ушла, без страданий и мучений.

– Светлая память, – вроде даже как всерьез запечалился Саня. – Я еще себе налью?

– Да хоть весь пей, – разрешил хозяин дома. – А ты, хват, давай говори, зачем приехал. Чего из пустого в порожнее воду лить?

– Так все просто, – глянул на него Олег. – Что не вы убили – ясно. Но вот если скажете, что вам о случившемся ничего не известно – не поверю. Не может такого быть. Вы же догадывались, что мы приедем, а значит, в курсе произошедшего.

– Хочешь верь, хочешь нет – не знаю ничего, – пробасил здоровяк. – Что убили – да, ведаю. И тела этих парней видал, скрывать не стану. Еще до того, как их ваши забрали, видал.

– А говорите «ничего». Вы, стало быть, первым их и нашли.

– Не я, – усмехнулся волкодлак, – Акимыч, лесовик местный. Я неподалеку от поляны бродил, травку одну высматривал – не зацвела ли? Денег нынче надо много, дорого же все, вот и нашел себе подработку – для ворожей кое‑какие травы собираю из тех, что им самим в руки не дадутся. Дела они ведут справно, платят честно, а мне не в труд по лесу пробежаться.

Олегу очень хотелось спросить у него, что это за ворожеи, поскольку он о таких ни разу ни от кого не слыхал, но сейчас для любопытства было не время и не место. Во‑первых, Герасим, перейдя с одной темы на другую, к первой после мог и не вернуться, во‑вторых, время убегало просто стремительно. Неровён час, Акимыч их не дождется – и тогда все, они до ночи будут к людям выбираться, а после еще до машины топать невесть сколько времени.

– Тут чую – кровянкой понесло. И не звериной, людской. Я подхватился, до полянки добежал, а там эта шишка еловая между мертвяков бродит, причитает да бороду себе треплет. Хотя оно и ясно – кому такое счастье надо? Если души тут остались, на том месте, где тела смерть приняли, то жди беды.

– Это да, – подтвердил Олег. – Что дальше?

– Так все, – огладил короткие седые волосы вожак стаи. – Глянул я, как этих парней убили, да и понял – мимо меня ваш брат не пройдет. Аркадий, когда у нас отлеживался, тайны из своей службы не делал. Да и родитель мой про судных дьяков немало знал, а после мне рассказал.

– Так уж все? – чуть подался вперед Ровнин, всем своим нутром чуявший – недоговаривает ему что‑то Герасим, при себе держит. – Может, какие мелочи не упомянули?

– Запах, – помолчав, ответил‑таки вожак стаи. – Ты ж смекнул уже, что я там не в людском обличье был?

– Догадался, – подтвердил Олег. – А что с запахом не так?

– Ребятишек тех бабы порезали, – насупив брови, пояснил волкодлак. – Точно тебе говорю. Но не ведьмы, этих ни с кем не спутаешь. Да и не слыхал я, чтобы они вот эдак над людьми измывались. Глотку перерезать, сердце вынуть – это да, могут, а тут‑то совсем край. Причем видно – в охотку убивали, не торопясь. Для удовольствия. Вообще еще нежить на всякое сильна, но тут были люди. Верно говорю.