Не твоя жертва (СИ) - Кузьмина Виктория Александровна "Darkcat"

— Я оплатила неделю. Оставлю у себя, — ответила Лена, не поднимая головы. Капюшон оставался на месте.

— Номер?

— Тридцать четыре.

Мужчина лениво ткнул пальцем в потрепанный журнал и пробормотал:

— Прошу прощения. Удачного дня.

Лена вышла на улицу, вдохнула прохладный утренний воздух, смешанный с выхлопами. Байк ждал. Она оседлала его, ощущая знакомую вибрацию под собой. Мотоцикл был маневреннее и быстрее машины. Хорошо, что не взяла авто. Как только вернет Ольге байк, купит себе такой же.

Ага, и с пузом размером с арбуз буду на нем кататься...

Мысль была едкой.

Мать года.

Дорога до работы заняла меньше времени, чем она ожидала. Оставалось минут двадцать. От мысли о еде желудок болезненно сжался. Аппетит проснулся зверский. Раньше она могла днями обходиться сухим пайком и чаем. Сейчас же организм требовал мяса. С кровью. Жирного. Сытного.

Замкнутый круг.

Если есть столько, сколько хочется, превратишься в шарик раньше, чем живот станет заметен. А светить изменениями: аппетитом, запахом, странностями, пока было нельзя.

Она вошла в знакомое здание отдела. На вахте, как всегда, восседал Виталий Петрович, местная икона сплетен и негласный информатор начальства. Его маленькие глазки немедленно забегали, сканируя ее с ног до головы.

— О, Леночка! Давненько не виделись! Где пропадала? — его голос был слащаво-заискивающим.

— Привет, Петрович, — Лена выдавила подобие улыбки. — Простыла после последней вылазки, отлеживалась.

— Вот те на! А я-то думал, деревенские бабы — крепкие орешки, холода не боятся, — он усмехнулся, отхлебнув чай из вечно грязной кружки.

— Хотелось бы, — парировала Лена, — но стереотипы, увы, не всегда работают.

Она расписалась в журнале, приложила палец к сканеру на столе и двинулась по еще тихим утренним коридорам к своему кабинету. К кабинету, который делила с Денисом.

Ничего не изменилось. Все те же старые столы, заляпанные кофе, переполненные шкафы с папками, на столе Дэна кружка с недопитым чаем, покрытая мерзкой маслянистой пленкой. Ощущение дежавю. Она поставила сумку на свой стул.

— Лена...

Голос за спиной был хриплым, сонным, но в нем пробивалось что-то еще. Напряжение? Она обернулась.

Денис стоял в дверях. Взъерошенный, с тенью небритости на щеках, в помятой футболке. Он выглядел так, будто не спал несколько суток. Его глаза, обычно насмешливые, сейчас были широко открыты, полны невероятного облегчения и... страха? Он смотрел на нее, словно видел призрак.

— Дэн, привет, — начала Лена, пытаясь ввернуть шутку про беспорядок без нее. — Ну как ты тут без...

Он не дал договорить. Быстрыми шагами пересек комнату и схватил ее в объятия. Сильный, почти болезненный захват. Ее окутал знакомый, но сейчас невыносимо резкий запах сигарет и пота. Все внутри Лены сжалось в ледяной комок протеста. Мышцы напряглись до дрожи. Она замерла, как статуя.

— ...меня, — еле слышно выдохнула она.

— Лена, дурочка, — его голос сорвался на горячий шепот у виска. Он гладил ее по голове, прижимая к себе так сильно, что она едва дышала. — Ты во что ввязалась, а? Во что?..

Его слова, его объятия, его запах — все кричало об одном.

Он знал. Знает о ночи. Знает о нем. Знает о... ребенке?

Ледяной ужас сковал ее тело. Сердце замерло, а потом забилось с бешеной силой, оглушая стуком в висках.

13 Призраки

Две недели. Четырнадцать дней и ночей, наполненных бесплодными поисками, и девушка словно растворилась в воздухе, не оставив ни малейшего следа. Все усилия Армана и его людей разбились о стену молчания. Отчаяние и ярость, клокотавшие в вожаке Черных, достигли критической точки. Его волк, обычно холодный и расчетливый хищник, рвался наружу, изводя хозяина первобытной, неконтролируемой агрессией. Состояние Альфы не осталось незамеченным: подчиненные обменивались тревожными взглядами, а в узком кругу доверенных лиц уже шептались, что лидер клана сходит с ума.

Арман не покидал свой кабинет вторые сутки. Мрачная, душная атмосфера комнаты пропиталась запахом дорогого, но теперь отравляющего коньяка и едкого дыма аконитовых сигарет — ядовитых для обычных людей, но лишь слегка одурманивающих таких, как он. Занавески были плотно задёрнуты, погружая пространство в полумрак. Никто не осмеливался войти. Последний смельчак, рискнувший нарушить его затворничество, вылетел через окно с разбитым лицом и выбитыми зубами — живое предупреждение для остальных.

У двери, нервно потирая затылок, стоял Егор, Бета и правая рука Армана. Дела клана шли под откос: решения не принимались, важные вопросы висели в воздухе, а тень безумия их вожака нависла над всеми. Так продолжаться больше не могло. Егор, несмотря на страх, чувствовал груз ответственности. Он был не просто подчиненным, а помощником, и пришло время исполнить свой долг, даже если это грозило повторением участи предшественника. Глубоко вдохнув, он решительно толкнул тяжелую дверь.

Едкий смрад ударил в нос, заставив Егора резко закашляться. Воздух был густым, сизым от дыма, с явственным химическим привкусом аконита. Сколько же пачек он выкурил за эти двое суток? В полутьме кабинета различимы были лишь очертания разбросанных предметов да два пылающих алым уголька в глубине комнаты — глаза Армана, сверкающие безумием и болью. Между ними тускло мерцал огонёк тлеющей сигареты.

— Чего тебе надо? — послышался хриплый рык, больше похожий на предупреждение раненого зверя, чем на голос привычного холодного и властного Армана.

Егор подавил новый приступ кашля, стараясь говорить максимально спокойно и рассудительно, избегая любых резких движений или интонаций, способных спровоцировать взрыв.

— Арман… Альфа… Послушай, — начал он, тщательно подбирая слова. — Такое положение дел привлекает ненужное, опасное внимание. Со стороны своих же и, возможно, чужих. Мы на грани срыва.

Егор до конца не понимал причин этой катастрофы. Он знал о той девушке, знал, что Арман посетил её дом после их мимолетной связи. Но с той поездки вожак словно сорвался с цепи. Сначала ещё держался, пытался контролировать волка, но стоило подтвердиться информации о её исчезновении, и Арман заперся здесь, погрузившись в пучину алкоголя, никотина и бешенства.

— Егор.

— Да?

— Иди на хуй.

Арман резко затушил сигарету о массивную пепельницу, переполненную окурками. Он провел ладонями по лицу, ощущая шершавую щетину и глубокую усталость. Двое суток без сна. Теперь он с жестокой иронией вспоминал тех самых оборотней, которых ещё пару недель назад презирал за их «слабость» и «недалекость», тех, кто позволял связи с парой сделать их уязвимыми. Как он злорадствовал, считая их слабаками! Теперь он сам был готов лезть на стену от всепоглощающего отчаяния. Впервые в жизни Арман испытывал страх такой силы. Не за себя — за неё. За ту хрупкую, упрямую девчонку, которая непостижимым образом стала его точкой опоры. Этот страх парализовал разум, сжимал горло ледяной рукой. Мысль, что он может больше никогда её не увидеть, была невыносима.

Найти её оказалось невозможно. Лучшие частные сыщики, нанятые за баснословные деньги, развели руками. Его собственные люди, верные оборотни, прочесали каждый уголок — ноль. Она буквально провалилась сквозь землю. Единственная зацепка — парень, который наведывался в её квартиру и расспрашивал соседей. За ним установили слежку. Он оказался мусором, ментом. Но девушку искали не по официальному запросу, и выяснить, кто именно дал команду этому копу, не удалось. Запросов в базах не было, команд свыше не поступало. Значит, чей-то личный интерес. А Рогов — сучка. Вместе со своим отцом укатил за границу, заблокировав все каналы связи. Получить от него информацию теперь было немыслимо.

От этих бесплодных мыслей ярость накатывала с новой силой. Он злился на себя за упущенное время, за недосмотр. Злился на сыщиков за их беспомощность. Злился на весь мир. И злился на нее!