Наперекор судьбе (СИ) - Стрельнева Кира

Как бы я ни сдерживалась, но слёзы всё-таки хлынули из моих глаз. Удивляюсь, как вообще смогла выдержать так долго. Хочется сбежать отсюда и не видеть творящегося ужаса.

Не хочу помнить эти чёртовы похороны!

Однако я стою, крепко вцепившись в руку Димы и боясь отойти от него хоть на шаг. А он и не пытается отдалиться и практически всё время находится рядом, будто я ему сейчас необходима как воздух.

Наверное, мы оба друг другу нужны, словно кислород.

Николай Сергеевич держится. Стоит в стороне, опустив голову, и молча принимает соболезнования. Бледный, осунувшийся мужчин походил на смерть.

Он потерял истинную, а теперь и родного сына хоронит.

За что ему всё это?

Как он с этим всем сейчас справляется?

Я пробовала с ним говорить, но попытка не увенчалась успехом. Он постоянно говорил лишь, чтобы я не оставляла Диму. Я и не оставляла. Вчера осталась в их доме, боясь, что Дима может сорваться. Лишь рано утром я ненадолго съездила домой, чтобы поговорить с Максимом и привести себя в порядок. А после этого сразу вернулась.

Даже не представляю, что мне сейчас делать. Меркуловых мне нельзя оставлять, но и поселиться у них я не могу. У меня всё-таки есть муж, которого я даже не могу с ними познакомить.

После похорон, когда мы направлялись к машинам, я в стороне от всех увидела свою сестру. Настя стояла во всём чёрном. Очки скрывали половину её лица, но я узнала её.

Это действительно была моя сестра.

Она не стала подходить, и лишь кивнула мне, выражая свою молчаливую поддержку.

И я, как никогда, была благодарна ей, что несмотря ни на что, сегодня она всё-таки пришла сюда.

Поминки прошли, как в тумане. Было много людей. Все они что-то говорили, приносили соболезнования, но всё это прошло мимо меня. Я всё так же не отходила от Димы и с ужасом наблюдала, как он опустошал рюмку за рюмкой.

На оборотней алкоголь не так сильно действует, как на людей, но если он в таком духе и дальше будет пить, то добром это не кончится. Нельзя ему сейчас в таком шатком состоянии напиваться.

Аккуратно выхватила из руки Димы очередную стопку и отставила её в сторону. Он затуманенным от алкоголя взглядом посмотрел на меня, но не стал ничего говорить. Просто сжал мою руку, переплетая наши пальцы.

День похорон вымотал меня прилично. К концу дня я была полностью выбита из сил и хотела, чтобы всё это скорее закончилось. Людей на поминках было много, но едва ли хоть половина из них действительно хорошо знала Егора. Большая часть прибывших — посторонние, пришедшие просто ради галочки. Это ужасно раздражало.

Когда все стали расходится, я испытала облегчение. Наконец-то всё закончилось.

Из ресторана, где проходили поминки, мы поехали в дом семьи Меркуловых. Николай Сергеевич очень просил, чтобы эту ночь я тоже провела в их доме.

Хотелось отказаться, но видя состояние Димы, согласилась. Я действительно сейчас ему нужна, как бы то ни было.

Позвонила Максиму, чтобы предупредить его о своих планах. Мой муж совершенно спокойно принял это. Да, мне всё-таки очень повезло. У меня очень понимающий муж.

— Ника, я велел постелить тебе в той же гостевой комнате, где ты спала, — сообщил мне Николай Сергеевич, когда мы вошли в дом.

— Да, спасибо, — кивнула я, желая, наконец, оказаться в постели. Такое чувство, что если этого не произойдёт в ближайшее время, то я просто свалюсь с ног.

Комнаты Димы и Егора находились на втором этаже, напротив друг друга. А гостевая, где мне предстоит вновь провести ночь — справа от комнаты Димы.

Оказавшись возле нужной мне двери, я остановилось, бросая взгляд на ту, что вела в комнату Егора. Как и вчера, у меня был огромный соблазн потянуть ручку и открыть двери, чтобы оказаться в маленьком мирке мужчины, который поселился в моём сердце.

Какая его комната? Оформленная в тёмных или светлых тонах? Просторная или нет? Есть ли шкаф с книгами?

Столько было вопросов и так хотелось получить на них ответы.

Как жил Егор после того, как я покинула город? Что с ним было? Чувствовал ли он такую же боль от нашей разлуки, как и я? Или всё-таки ко мне у него не было таких сильных чувств? Он любил лишь свою истинную?

Это вопросы, на которые я уже никогда не получу ответа. Потому что тот, кто мог мне их дать, мёртв.

Тяжело вздохнув, отворачиваюсь и скрываюсь в гостевой комнате.

Нельзя обо всём этом думать. Нельзя.

Закрываю дверь, прислоняюсь к ней и тихонько сползаю. Больно. Как же больно осознавать, что его больше нет.

На кровати замечаю несколько пакетов с новыми женскими вещами. Среди них — нижнее белье для меня, пижама, халат и тёмные штаны с такой же рубашкой.

Скорее всего, Николай Сергеевич поручил кому-то из помощниц приготовить всё это для меня, заранее зная, что у него получится уговорить меня остаться здесь на ночь. Да, он очень предусмотрительный.

Подхватив пижаму, халат и тапочки, стоящие рядом с кроватью, я отправилась в ванную комнату. Контрастный душ помог мне немного прийти в себя.

Думала, что как только окажусь на кровати, то тут же засну. Однако ошиблась. Я долго вертелась, но сон никак не шёл. Это раздражало, потому что сотни разных мыслей одолевали меня.

И все они были о нём, Егоре.

Боже, ну за что нам всем всё это?

В какой-то момент я всё же уснула. Только и во сне не было покоя. Мне снился Егор. Он, улыбаясь, шагал по улице мне навстречу. Я остановилась на середине пути, завороженная его улыбкой.

Мужчина излучал тепло и выглядел просто невероятно счастливым.

Есть ли жизнь после смерти?

— Ты же умер, — потрясённо шепчу я, жадно изучая его лицо.

— С чего ты это взяла? — весело спрашивает он. — Как видишь, я перед тобой и совершенно не похож на мертвеца!

— Живой?

— Хочешь, покажу тебе одно место? — спрашивает Егор, протягивая мне руку. — Поверь, тебе понравится.

Потрясённо смотрю на его ладонь. Так хочется вложить в неё свою руку, но что-то не даёт мне это сделать. Сцепляю свои пальцы за спиной, не позволяя себе поддаться соблазну.

Но почему я не могу пойти с ним?

Я и сама не знаю ответа на этот вопрос.

— Значит, не хочешь? Ладно. Я понимаю, у тебя много дел впереди. Поэтому совсем не сержусь. Тем более, это ведь не последняя наша встреча. Надеюсь на это.

— Егор…

Неожиданно я почувствовала, как что-то начало сдавливать мне грудь. Воздуха стало не хватать, и я почувствовала боль: жгучую, невыносимо сильную. И она было явно не моей.

— Позаботься о моём брате. Хорошо?

Силуэт Егора стал расплываться, и вскоре я проснулась.

Глава 17

Проснувшись среди ночи, я не сразу поняла, что именно меня разбудило. Голова шла кругом, а счастливое лицо Егора из сна словно отпечаталось в моём сознании.

Встряхнула головой, стараясь прийти в себя. После этого сразу поняла, что именно меня разбудило. Соскочив с постели, я рванула дверь на себя и тут же оказалась в коридоре.

Дверь, ведущая в комнату Егора, была открыта, и оттуда я слышала шум. Быстро заскочила туда и в ужасе застыла. На полу, в центре полуразрушенной комнаты, лежал Дима и выгибался от боли. Самое ужасное — он был на полпути к тому, чтобы обратиться.

Этого никак нельзя допустить.

Упала на колени рядом с ним и обхватила лицо Димы ладонями. На меня смотрели светящиеся волчьи глаза. Плохо. Если волк возьмёт над ним контроль в такой ситуации, то ничем хорошим это не закончится.

Возможно, я могу и вовсе потерять своего истинного. Об этом было даже страшно думать. Что может быть ужаснее?

Сейчас Дима ещё борется с волком, но сил у него на это всё меньше и меньше. Нельзя позволить ему избегать душевной боли в зверином обличии.

— Дим, посмотри на меня, — прошу я. — Слушай мой голос. Сосредоточься на нём.

— Я… я не могу больше сдерживаться, — сказал он, и больше это походило на рык.

— Ты должен. Не сдавайся. Продолжай бороться ради своего отца, ради своего будущего и… ради меня. Слышишь? Я не могу потерять тебя.