Мертвец с улицы Синих Труб - Торин Владимир

— Я вас подвел, мисс, — угрюмо подытожил Леопольд Пруддс. — Не смог вас спасти.

Лиззи чувствовала себя… обманутой. То, что говорили об этом человеке, то, что она сама о нем думала… Леопольд Пруддс больше не казался ей сумасшедшим. Да, он был чудаком. Но таким искренним, добрым, милым… чудаком.

— Нет же, Леопольд. Вы здесь, и мне не так страшно. Я почти не боюсь. Только благодаря вам…

Он посмотрел на нее — как-то странно. И она отвела взгляд. Ей вдруг стало стыдно из-за своих ссадин. Лиззи так и видела перед собой отражение в зеркале сестры Грехенмолл, только сейчас в ее представлении оно выглядело намного более отталкивающим.

Лиззи неловко попыталась прикрыть лицо растрепанными волосами.

— Я рада, что вы со мной, Леопольд…

…Вагон в очередной раз тряхнуло, фонарь качнулся, и его свет, выбравшись через проем перегородки, на миг залил тела в проходе. А потом все снова погрузилось в темноту.

Лео поймал себя на том, что глядит на Элизабет Хоппер слишком пристально, и поспешно отвернулся. Он заметил, как она, несмотря на свои слова, отстранилась.

«Наверное, она все же боится меня, — с горечью подумал Лео. — И зачем я только рассказал ей о своей мертвячности? Что она видит, когда глядит на меня? — Он покосился на покойников в проходе. — Такого же, как они…»

Лео попытался мысленно увидеть себя со стороны — и увидел урода: с зеленоватой, покрытой трупными пятнами кожей, провалившимся носом и впавшими щеками. Вот только ему пришлось приложить значительное усилие для того, чтобы просто представить себе все это… Что-то вдруг случилось с очевидностью его состояния. Совершенно непонятным образом Элизабет Хоппер как-то удалось то, что не выходило ни у отца, ни у братьев, ни у доктора Доу: она поселила в нем сомнение. Бабушка как-то сказала, что женщины умеют красть чужую уверенность — и совершенно этого не стесняются. Кажется, Элизабет Хоппер проделала с ним то же самое. Еще чего не хватало!

«Я мертв, — напомнил себе Лео. — И это не изменить…»

Лео глядел перед собой. Он изо всех сил сдерживался, чтобы не повернуть голову и не посмотреть на нее. Ему не хотелось думать о том, что будет, когда вагон остановится. Вот бы еще немного с ней поговорить: он очень давно ни с кем так не говорил, даже с доктором Доу. А еще ему захотелось, чтобы вагон ехал и ехал, бесконечно…

— Нам нужно придумать, как отсюда выбраться, — нарушил он затянувшееся молчание. — С каждым ярдом, что проезжает вагон, наше положение становится все хуже.

— Что, если мы прикинемся? — спросила Лиззи. — Как будто не освобождались? Они решат, что мы спим, и потеряют бдительность.

— Я думал об этом. Но мы все равно попадем к ним в лапы. Кто знает, может, они нас свяжут сразу же, как достанут из вагона. Или введут еще снотворное — на всякий случай. Должен быть выход…

Лео потер виски, пытаясь сосредоточиться, но на ум ничего не приходило. Окон в вагоне не было, — кроме того, что в кабине. Там же, вероятно, располагались двери для машиниста, но к ним подобраться, незаметно минуя автоматона, было невозможно.

«Как же проскользнуть? Как?!»

И тут он понял, что делать. Кажется, это был единственный вариант.

— Вы что-то придумали? — спросила Лиззи, проследив за взглядом Лео и отметив мрачную решимость, вдруг появившуюся в его глазах. — Вы что, хотите напасть на машиниста? Остановить вагон?

— Нападать на него, пока мы движемся, очень опасно. Вдруг вагон перевернется…

— Тогда что?

— Когда мы прибудем и вагон встанет, я отвлеку машиниста, а вы проскользнете мимо и броситесь бежать как можно скорее.

— Как вы его отвлечете? Вы решили пожертвовать собой?

— Мисс Хоппер, вы…

— И слушать ничего не желаю!

— Мисс, вы должны понять. Мне ничего не будет, потому что я уже мертв. Так что даже в худшем случае ничего не изменится. Разве что я просто перестану думать и говорить…

— Не хочу, чтобы вы переставали думать и говорить!

Лиззи раздраженно сморщила лоб и отвернулась.

— Будете хмуриться — превратитесь в хряккса, — сказал Лео. Лиззи глянула на него с таким возмущением, что ему на миг даже стало страшно, и он поспешно добавил: — Так бабушка говорит.

— Я морщусь, потому что вы болван, — сделала выпад Лиззи. — И вообще, я обожаю хрякксов.

— Терпеть их не могу.

— А я вас терпеть не могу.

— Это взаимно.

— Что-о? Меня все любят!

— Кроме меня.

— Почему это?

— Я же сказал, что терпеть не могу хрякксов.

— Ах вы…

Лиззи уже вскинула руку, чтобы как следует садануть этого возмутительного наглеца, но Лео внезапно произнес:

— Уверен, у вас есть ради чего жить…

И она замерла с поднятой рукой. А потом опустила ее.

— Мой брат. Без меня этот недотепа пропадет: в том, что не касается его службы, он беспомощен как ребенок. Я забочусь о нем. — Лиззи всхлипнула. — Он, вероятно, даже не знает, как заваривается чай или что булочки не появляются на тарелке сами по себе. Кажется, он считает, что они просто возникают, если глядеть на тарелку достаточно долго и крайне пристально. Что он станет без меня делать? Но знаете, чего я боюсь сильнее всего, Леопольд? Если я умру, он ожесточится, станет злым. Не могу этого допустить. Я боролась с гадостным влиянием его напарника, злобного констебля Бэнкса, столько лет не для того, чтобы тот победил и сделал Хмырра таким же, как и он сам, закоренелым негодяем. — Она тряхнула головой и спросила: — А вы, Леопольд? Разве у вас нет ради кого жить?

Лео не успел ответить и, резко подняв голову, уставился на автоматона за рычагами.

— Мы прибыли… — едва слышно сказал он. — Конец пути…

…Вагон замедлялся. Лео почувствовал, как Лиззи задрожала. Развязка близилась…

— Мисс Хоппер, у нас будет только один шанс.

— Я все еще считаю…

Времени спорить уже не было.

— Как только вагон встанет, я нападу на автоматона, а вы…

— Я никуда без вас не побегу…

— …А вы проскользнете наружу. Прошу вас, сделайте, как я говорю.

Лео поднялся на ноги и, придерживаясь за борт, подкрался к кабине. Спрятавшись за перегородкой, выглянул в проем. Машинист накручивал вентили, отжимал рукоятки на рычагах. Луч его моноглаза был направлен в окно. Вагон приближался к скоплению фонарей.

Лео обернулся, протянул руку Лиззи и кивнул. Она сползла с полки и, покачиваясь, двинулась к нему. Губы девушки задрожали, когда ее босая лодыжка коснулась чьей-то окоченевшей руки. По пути, пробираясь к кабине, Лиззи едва не упала, но в итоге все же удачно добралась до Лео. Схватив его руку, она опустилась рядышком, за перегородкой.

— Нужно ждать… — одними губами проговорил Лео и снова выглянул в проем.

Вдали показалась стена, сложенная из темно-зеленого камня. Рядом с ней располагалась платформа. На платформе кто-то стоял: несколько темных фигур не шевелились, ожидая вагон.

Машинист дернул за шнур гудка, приветствуя встречающих. Со станции ответили подобным сигналом.

— В тоннель… — прошептал Лео. — Бегите обратно в тоннель…

Машинист потянул за какой-то кран. Сжатый воздух надавил на поршень в цилиндре, и тормозные колодки прилегли к колесам. Раздалось шипение, кабина наполнилась паром.

Вагон полз все медленнее…

Лео подобрался. Лиззи изо всех сил сжала его ладонь.

— Не надо… прошу вас…

Лео аккуратно высвободил руку и что-то сказал. Она не услышала фразу полностью, разобрав лишь: «…не напрасно… разочарование… моему отцу…»

Пригнувшись, Лео пробрался в кабину, предупредительно поднял руку. Лиззи подползла к проему. Время будто замерло.

Вагон замедлился настолько, что казалось, будто его поглощает густое резиновое облако. С каждым ярдом он ехал все медленнее, пока в один момент не встал окончательно, выдохнув тучу пара. Машинист отпустил рычаги.