Мертвец с улицы Синих Труб - Торин Владимир

— Это лучший из планов! Напоминает любимый многими план по эффектному укорачиванию себе жизни. Вы решили убить всех? И в частности, нас самих?

— Вовсе нет. — Доктор Доу решил, что Горрин шутит. — С чего вы взяли?

Доктор Горрин покачал головой, а Натаниэль Доу открыл саквояж и, покопавшись в нем, начал смешивать порошки и жидкие лекарства в склянках.

Глядя на него, доктор Горрин усмехнулся.

— Хорошо, что я не расстаюсь со своим сводным братом мистером «шиллером», — хвастливо заявил он и достал из своего саквояжа револьвер. — Я очень метко стреляю, знаете ли, — практически без промаха!

Доктор Доу терпеть не мог оружие и с предубеждением относился к тем, кто его использует, но сейчас даже он не мог не признать, что револьвер доктора Горрина в данной ситуации придется как нельзя кстати.

— Быть может, в вашем саквояже есть еще что-то, что увеличит наши шансы? — спросил Натаниэль Доу.

— Может, и есть…

— Неопределенность сейчас не к месту, доктор.

— Зато ваше коронное занудство уж точно к месту, доктор.

— Это не занудство, а трезвое восприятие ситуации.

— Нет, это именно что треклятое занудство. И из-за вас мы отправимся на тот свет грустными. Я только этого и пытаюсь избежать.

— Быть может, вы бы лучше попытались избежать самой отправки на тот свет?

Доктор Горрин уже собирался что-то ответить, — кажется, он припас нечто действительно остроумное, — но его прервали.

— Станция «Моргг», — сообщил старик, и доктора перестали спорить.

— Дитер, остановите вагон в тоннеле, — велел Натаниэль Доу. — Двух сотен ярдов от станции хватит.

Подвальщик кивнул и начал тормозить.

— Надеюсь, мы выберемся отсюда живыми, — сказал доктор Горрин. Револьвер дрогнул в его руке.

— Воршек! Мне нужны руки № 8 и 11. И еще нервяная нить.

— Слушаюсь, доктор!

Колеса зашуршали по каменному полу. Небольшая фигурка, покачиваясь вперед-назад, пронеслась из одного конца лаборатории в другой и подкатила к доктору Загеби, склонившемуся над одним из анатомических столов.

Некромеханик отвлекся от изучения образца, повернулся к помощнику и протянул ему свои руки.

Ассистент открутил сперва одну докторскую кисть, затем другую, после чего установил те, что принес с собой. Со звоном провернувшись вокруг своей оси, новые кисти встали на места. Щелкнули зажимы.

— Поднимай его. — Некромеханик повел пальцами, словно привыкая к ним. — Начинаем…

— Слушаюсь, доктор!

Воршек принялся вращать ручку, и анатомический стол вместе с прикрепленным к нему ремнями человеком встал вертикально, как зеркало на стойке. Мертвец был не на столе, а в нем, будто в некоей раме, напоминая жуткую картину в полный рост.

Доктор Загеби прочертил пальцем по воздуху круг, и ассистент развернул испытуемого к нему спиной.

Леопольд Пруддс знал, что сейчас произойдет нечто ужасное.

Механические пальцы заплясали, словно доктор Загеби принялся играть на невидимом пианино, прощупывая спину бедного мистера Селзника. А затем крошечные лезвия на кончиках этих пальцев отделили кусок плоти. Обнажился хребет…

Процесс был отработан до мелочей. Никакой суетливости, ни одного лишнего движения. Некромеханик подцеплял куски мышечной ткани, отделял их от тела прямо с кожей и равнодушно бросал в большую бадью на колесах, предназначенную для отработанного материала. Впрочем, самым отвратительным было отнюдь не кромсание.

В какой-то момент руки некромеханика впились в спину мистера Селзника, и Лео показалось, что доктор Загеби что-то там связывает, плетет, прошивает.

Бедный мистер Селзник! Он подобного не заслужил… Никто подобного не заслуживал…

Стол Лео уже стоял вертикально, а сам он, словно зритель в театре, был вынужден наблюдать за разворачивающейся прямо у него на глазах кошмарной картиной. На этот раз ремни держали крепко — не шевельнешься, — и ему не оставалось ничего иного, кроме как смиренно ожидать своей очереди и умолять судьбу, чтобы с ним разделались раньше, чем они возьмутся за мисс Хоппер.

Лаборатория некромеханика и правда чем-то напоминала театр. Место для операций в центре подземного зала — словно сцена. Там, где работал доктор Загеби, горело несколько ламп. Все за пределами круглого пятна света было погружено в темноту. В ней проглядывали очертания хирургических машин и верстаков, заваленных механическими конечностями, роторами, пружинами, поршнями и прочими деталями. Вдоль одной из стен выстроились большие стеклянные ящики с зеленоватым бальзамирующим раствором, в котором замерли мертвые тела — у всех недоставало частей.

На дощатом помосте в глубине лаборатории лежали девять покойников, прибывших вместе с Лео и Лиззи. Все они прошли подготовительную стадию: их полностью раздели, побрили и обмыли. А затем в каждый труп ввели то, что доктор Загеби называл разминателем окоченения. Подготовка заняла довольно мало времени: ассистент некромеханика работал быстро и с явным наслаждением.

Воршек в принципе был очень шустрым. Вот он в одном углу лаборатории, а вот его ворчание раздается уже из другого. Дергая рубильники, запуская ту или иную машину, подключая какие-то шланги и проворачивая вентили на трубах, Воршек походил на жуткую заводную игрушку и, казалось, был просто не в силах остановиться, пока ключик крутится. Время от времени он подкатывал к столам Лео и Лиззи и тыкал в пленников острым двузубым щупом, проверяя «свежесть материала».

Каждый раз, когда он приближался, Лео испытывал приступы тошноты: более уродливого и отталкивающего создания он в своей жизни не видел. Выглядел Воршек как ребенок с лицом старика. Здоровенная голова сидела на почти полностью отсутствующей шее, непропорционально длинные руки волочились по полу, а ноги ниже колен заменяла ему перекладина с парой колес. Что-то подсказывало Лео, что коротышка вовсе не жертва очередного эксперимента, и от одной мысли, что таким (не считая своего странного средства передвижения) он однажды родился, кровь стыла в жилах.

Впрочем, намного страшнее этого мелкого уродца был его хозяин.

Самым пугающим в некромеханике Моргге было то, что он отнюдь не походил на какое-то чудовище, обладающее жвалами или щупальцами. В своем фартуке и с поднятыми на лоб громоздкими многолинзовыми очками он напоминал чудаковатого дядюшку, чье приглашение на семейные праздники частенько «теряется на почте». Широкое лицо, всклокоченные седые бакенбарды и торчащие кверху пепельные волосы. Самые тривиальные в своей обыденности залысины и ничем не выдающийся нос. Это был серый, невзрачный человек, который преспокойно может жить по соседству с вами, а вы и знать не будете ни о том, чем он занимается, ни даже о самом факте его существования.

И все же безумие оставило на докторе Загеби свои отпечатки. Он вечно косился по сторонам, бурно жестикулировал и постоянно что-то бормотал: рассуждал вслух о той или иной процедуре, давал задания Воршеку, даже когда того не было рядом, и время от времени будто бы отчитывался перед кем-то невидимым, кто, как ему, вероятно, казалось, стоял за спиной и заглядывал ему через плечо.

— Доктор! — воскликнул ассистент, в очередной раз потыкав пленников щупом. — Может, займемся самыми свежими образцами?

— Терпение-терпение… — проронил в ответ доктор Загеби. — Сперва второй сорт. Первый сорт — под конец… Доктор Моргг займется ими позже…

От того, как некромеханик говорил о себе в третьем лице, на лбу Лео выступил холодный пот.

— Да, ждите-ждите, — поддакнул Воршек, словно не он сам только что подначивал своего хозяина приступить к умерщвлению несчастных жертв. — Скоро вас выпотрошат! Как рыбу! Доктор Моргг очень скоро займется вами! Он обещал, что позволит мне сделать несколько надрезов. И я сделаю их… на тебе.