Охота на чародея (СИ) - Рюмин Сергей

— Чай горячий есть?

Он стянул комбез, скомкал его, запихнул в парашютную сумку.

— Домой заберу постирать, — пояснил он, ни к кому не обращаясь.

— Какие новости, Федор Федорович? — в штаб из своей комнатушки-кабинета вышел комдив.

— Да всё те же! — с горечью отмахнулся зампотех. — Из 18 «гвоздик» (самоходная артиллерийская установка 2С1 калибра 122 мм — прим. авт.) только восемь рабочих. Еще одну мы реанимируем в течение недели. Еще одну можно отремонтировать, если разорить стоящие на приколе «саушки». Запчастей нет и не будет!

Зампотех налил в кружку кипятка, плеснул заварки. Положил три ложки сахару.

— Ну-ка, зайди! — приказал комдив. Лесной послушно пошел за ним. Кружку с чаем захватил с собой.

Не дожидаясь приглашения, зампотех уселся напротив комдива. Всё-таки по званию он был старше. Впрочем, в узком офицерском коллективе, без солдат, принято было друг друга называть по имени-отчеству или просто по имени, в зависимости от возраста и статуса.

— Хреновые дела, Артём Игоревич! — продолжил Лесной. — Из 18 «гвоздик» 10 будут работать. На семь нужны запчасти. Одну однозначно в рембат везти надо под восстановление.

— Это я уже слышал, — отмахнулся комдив. — Ты вчера заявку в штаб подал?

— Подал! — отмахнулся зампотех. — Только ничего путного из этого не выйдет. Зампотех полка пьёт, не просыхая, а когда трезвый только направо-налево обещания раздаёт. Всё из-за кэпа. Ну, ты лучше меня знаешь!

Лесной допил чай, блаженно откинулся на спинку стула, пожаловался:

— Замёрз, как цуцик! Нам бы бокс какой путевый сварганить. А то ведь на улице ковыряемся. Я-то ладно, в перчатках. А солдаты руки поморозят…

Он вздохнул:

— Кэп спит и видит себя в Москве, ждёт, не дождётся перевода в «Арбатский военный округ». Ему в штабе ЗабВО сказали: не суетиться, не рисоваться и ждать перевода. Всё, мол, на мази. Пообещали, что никаких проверок не будет. А тут мы лезем со своими запчастями… Это ж показатель, — зампотех криво усмехнулся, — половина техники в полку неисправна… Тут любой перевод накрыться может медным тазом. Или будет дослуживать с пингвинами на Карском море.

— На Карском море нет пингвинов, — мрачно заметил комдив.

— Нету, — с тоской согласился зампотех. — Ладно, хорошо, хоть КШМ-ки (командно-штабная машина — прим. авт.) в порядке.

После обеда судьба мне преподнесла ряд сюрпризов, в числе которых оказалось объявление на построении, что в суточный наряд со мной пойдут не три дневальных, а четыре: кроме Дроздова, Ширинова и Аскерова в наряд включили казаха Мазильбека Утебаева с первой батареи, отслужившего всего полгода. Дрозд пожал плечами, а Ширинов с Аскеровым между собой хитро переглянулись.

Вторым сюрпризом для меня оказался визит в дивизион особиста, причём, по мою душу. В штаб дивизиона пришел тот самый толстенький широколицый майор из клуба.

Зайдя в кабинет, он первым делом несколько раз щелкнул выключателем, включая-выключая свет, буркнул, не глядя ни на кого:

— Странно! Вроде работает…

После чего попросил вызвать меня.

— Младший сержант Фокин! — заорал громче обычного дневальный. — К комбату! Младший сержант Фокин!

Я выглянул из бытовки, где в это время наглаживал форму:

— Что надо?

— К комбату! — повторил дневальный и пояснил. — К тебе гости пришли.

Я поспешно натянул отглаженные брюки, китель, подпоясался ремнем, одернул китель, обул сапоги, надел шапку. Посмотрелся в зеркало. Вроде нормально. Сапоги не отполированы до зеркального блеска, а так вроде ничего…

Разумеется, прежде чем войти, я пару раз стукнул в дверь. Приоткрыл, спросил разрешения.

Зашел, замер по стойке «смирно» и доложил, глядя на своего комбата:

— Товарищ капитан, младший сержант Фокин по вашему приказанию прибыл!

— А почему вы, товарищ младший сержант, докладываете не старшему по званию? — поинтересовался толстенький майор. Все остальные, присутствующие офицеры молчали. Неожиданно Евтушенков едва заметно мне подмигнул и улыбнулся уголками губ.

— Виноват, товарищ майор, — браво ответил я. — Я такой невнимательный… К наряду готовлюсь, уставы читаю, привожу себя в порядок… Забегался!

— Швейка что ли начитался? — мрачно поинтересовался майор.

— Никак нет, товарищ майор, — ответил я в том же духе. — Буржуазной литературой не увлекаюсь!

Малков захохотал, громко, заразительно. Евтушенков заулыбался, а вот пришлый майор только криво усмехнулся.

— Где у вас тут можно спокойно побеседовать? — спросил он, вставая.

— В Ленинской комнате, товарищ майор! — поспешил ответить я.

— Ну, пойдём, товарищ младший сержант, побеседуем, — сказал он. Ленкомната редко пустовала, но майора это не смутило.

— Товарищи солдаты, прошу покинуть помещение! — грозно потребовал особист. Народ недовольно потянулся на выход. После того, как вышел последний солдат, майор проверил, плотно ли закрыта дверь, и приказал мне:

— Садись, Фокин!

Он сел напротив, достал из внутреннего кармана маленький блокнот, авторучку.

— Рассказывай!

— А можно на ваши документики взглянуть? — с вежливой язвительностью попросил я. Я не мог даже предположить о цели визита. Неужели это продолжение истории с дракой? Но там вроде военная прокуратура следствие вела. При чём здесь особый отдел?

Майор вытащил из нагрудного кармана краснокожее удостоверение, раскрыл его и махнул им передо мной, не давая возможности прочитать ни фамилии, ни должности. И после этого сразу убрал в карман.

— Я не успел прочесть, — заметил я.

— А тебе ничего не надо читать, Фокин! — нагло заявил майор. — Я сотрудник особого отдела майор Киреев. Вот и всё, что тебе нужно знать.

Я пожал плечами, усмехнулся ему в лицо.

— Ну, предположим, я вам поверю, — ответил я. — С учетом реакции наших командиров. Похоже, они вас знают.

— Хватит умничать, Фокин, — майор разозлился. — Некогда мне тут с тобой возиться! Или ты считаешь, что у меня других дел нет?

— Вот и я думаю, — ответил я. — У вас других дел нет что ли, кроме как заниматься со мной непонятно чем?

— Встать! — рявкнул на меня майор. Я поднялся.

— Ты как себя ведешь? Устав забыл? На гауптвахте давно не был?

Я тоже начал злиться.

— Ни разу не был, товарищ майор.

— Значит, придётся побывать, чтоб мозги прочистились! — заявил особист. — Пять суток. После нашей беседы доложишь своему непосредственному начальнику, что я объявил тебе пять суток гауптвахты. Понял?

— Так точно! Разрешите идти?

— Куда идти? Я еще с тобой не закончил, младший сержант! — отрезал майор. — Рассказывай!

— Что рассказывать? — удивился я.

— Всё рассказывай! Как ты докатился до такой жизни? Сам прекрасно знаешь, зачем я здесь! Вот и поведай мне про свои выкрутасы…

Особист откровенно «брал меня на пушку», вынуждая меня доносить на себя самого. Я мысленно посмеялся. Осталось только выяснить, чем вызван такой интерес ко мне.

Видимо, на лице у меня что-то отразилось, особист нахмурился:

— Я что-то сказал веселое?

— Расскажите мне, товарищ майор, чем вызван ваш интерес ко мне! — попросил я, запуская в него конструкт подчинения. Мне надоело эта дискуссия. Время поджимало: подходило построение суточного наряда на плацу.

Аура у особиста пылала прямо-таки темно-багровым цветом. Если бы взгляд мог прожигать, я б давно превратился в пепел.

— Я тебе сейчас расскажу… — с угрозой начал он.

А вот заканчивал уже с самым что ни на есть умиротворенным видом. Нашёл меня всё-таки Устинов. Вычислил! Больше того, даже в гости сюда собрался ехать. А этот «умник», я даже не знал, как его обозвать, не нашел ничего лучше, чем попытаться на меня «наехать» да еще с угрозами, с отправкой на гауптвахту. Интересно, из-за чего у него любопытство так взыграло?

Из Ленинской комнаты майор вышел, напрочь про меня забыв. Зато стоило ему выйти из казармы, как меня, цепко ухватив за плечо, потащил обратно в Ленкомнату Малков.