Охота на чародея (СИ) - Рюмин Сергей

— рядовой состав из числа заряжающих и наводчиков-операторов под руководством товарища старшего прапорщика Малкова пошел вниз, в подвал, на склад разбирать и сортировать барахло, то есть имущество для предстоящего полевого выхода, о котором объявил кэп на построении. Я подсчитал дни и обрадовался, что Фога должен успеть меня сменить к этому времени.

Без дел в дивизионе остались дембеля (это традиционно, они уже одной ногой в поезде!), я, как заступающий дежурным в наряд по дивизиону, будущий дневальный Дроздов (несмотря на свое дембельское состояние) и выходцы из солнечного Азербайджана рядовые Ширинов и Аскеров, отслужившие по полтора года и тоже заступающие дневальными в наряд по дивизиону.

Мы сели в Ленинской комнате и сразу приступили к изучению обязанностей суточного наряда по подразделению. То есть, я занялся изучением инструкции, Дроздов развалился на стульях, задрав ноги в сапогах на стол, и немедленно захрапел, Ширинов с Аскеровым достали листочки, конверты. Похоже, что приступили к написанию писем.

По распорядку до обеда будущий суточный наряд изучал нормативную базу, после обеда занимался подготовкой к наряду: подшивался, мылся, брился, чистился.

На разводе, который проводил либо кэп лично, либо его заместитель, на внешний вид заступающих в наряд обращалось особое внимание, кроме, разумеется, на наряд по столовой.

Не дай бог, у кого-то будут сапоги не чищенными или брюки не отглаженными. Тогда весь суточный наряд на полчаса отправлялся обратно, в казарму, приводить себя в порядок. Через полчаса проводилось новое построение, и всё по новой… Особенно любил «наводить глянец» заместитель кэпа по политической части подполковник Клинков, мечтой которого была третья большая звезда на погонах.

А сейчас мы бездельничали… Ну, почти бездельничали. Я перед завтраком выпустил из невидимого чужому глазу перстня свою помощницу-разведчицу Софочку, поручив ей послушать разговоры офицеров в штабе дивизиона. Результаты разговоров я рассчитывал узнать перед обедом. Интересно, что там с исмаиловской гоп-компанией будет дальше! А вот сегодняшний визит на продсклад, увы, откладывался по независящим от меня причинам.

Инструкции прочитаны, я взялся за подшивки газет: «Красная звезда», «На боевом посту» (газета ЗабВО), «Комсомольская правда», тоненькая папка-подшивка многотиражной газеты-дивизионки «Слава».

Дрозд, угнездившийся на стульях в углу Ленкомнаты, приоткрыл глаза, взглянул на меня, потом на Ширинова с Аскеровым. Азербайджанцы, как зашли, так сразу дистанцировались подальше от нас, усевшись за первый стол в противоположном углу комнаты.

Дрозд спустил ноги, поднялся, подошел ко мне, сел рядом и вполголоса, почти шепотом, сказал:

— Лёха! Я тебе деньги вечером перед ужином отдам. Ты это…

Он взглянул в сторону азербайджанцев, снова пригнулся ко мне:

— Лёх! Как друга прошу, не позорь меня перед дембелем-то. Ну, будь ты человеком, а?

— Не понял? — удивился я.

— Да всё ты понял! — зашептал Дрозд. — Слышь, ну не положено мне полы мыть, понимаешь? Я про вчера ведь всё помню. Ты Копыто сортир мыть заставил, мне спать идти приказал, так меня ноги сами в койку понесли, словно чужие. Всё я понял, осознал.

Он затих, огляделся, убедившись, что за нами не смотрят, продолжил:

— У нас в деревне дед жил вроде тебя. Так же мог приказать кому угодно, и тот хоть в омут головой прыгнуть мог.

Он просительно выдал:

— Ну, войди ты в моё положение! Опарафинюсь я перед братвой. Это как на зоне в обиженных попасть!

— А кто за тебя будет мыть? — спросил я. — Может, я что ли?

— Да найду я тебе поломоев! — пообещал Дроздов. — Всё будет в лучшем виде!

— Смотри! — ответил я. — Только чтоб не молодых и не духов!

Дроздов задумался, выдал:

— Замётано!

В его ауре я не увидел желтых всполохов. Значит, он мне не врал. Не будет «духов» обижать, а, может, и взаправду долг вечером вернет.

На обед я не пошел. В наряде по столовой стояли МСБ-шники (солдаты из мотострелкового батальона — прим. авт.). Так на столах каша-сечка была пополам с шелухой. Мясо на столы совсем не выставили, одна пустая подлива с кусками жира.

Зато, сидя в Ленкомнате, послушал, что рассказала мне мой разведчик Софочка.

— Чудны твои дела, господи! — сообщил старший прапорщик Малков, входя в штаб. Он уселся за свой стол, достал журнал учета имущества «Артбат-2».

— Что на этот раз, Николай Николаевич? — поинтересовался лейтенант Облапов, командир взвода второй батареи. Комбат-2 тоже заинтересованно посмотрел на старшину батареи.

— Ко мне сейчас подошел дежурный по дивизиону сержант Копытин, — Малков усмехнулся. — И докладывает, что по приказу младшего сержанта Фокина туалет и умывальник вымыты им лично.

Малков хохотнул и продолжил:

— Когда я рот открыл от удивления, Копытин продолжил, что товарищ младший сержант Фокин, — тон его стал язвительным, — приказал об исполнении доложиться мне. Вот так!

— Он, наверное, пошутил с вами, Николай Николаевич, — предположил Евтушенков.

— Или в американку проиграл, — задумался Облапов.

— Я б ему пошутил! — грозно хмыкнул Малков. — Он бы у меня до самого дембеля шутки шутил бы! Только не вылезая из нарядов.

— Ну, а что тогда? — пожал плечами Евтушенков.

— Вот ты, Олег Васильевич, — Малков, не стесняясь, обращался ко всем офицерам дивизиона, кроме комдива, на «ты». Они же, в свою очередь, всегда обращались к нему исключительно на «вы».

— Вот ты, Олег Васильевич, — Малков посмотрел в сторону Евтушенкова. — Ничего странного в нашей батарее не замечаешь?

— А что такого? — удивился капитан.

— Ну, смотри. Возвращается из госпиталя Фокин. Сержант средненький такой, звезд с неба не хватает, командир… ну, так себе, одним словом. Обычный срочник. После перелома позвоночника и возвращается здоровым. А я ведь сам с начальником отделения в госпитале разговаривал. Сам! Прогноз был самый что ни на есть хреновый — паралич на всю оставшуюся жизнь. Это одно. Эшонов с земляками после конфликта с ним сразу улетает в санчасть с дизентерией.

— Конфликта? — удивился Евтушенков. — Почему мне не доложили?

— Да конфликт так себе был, название одно, — отмахнулся Малков. — Эшонов на его койку лёг и уступать не захотел. Так Фокин его только по пузу хлопнул да и то дружески.

— Дембель Дроздов, — продолжил он, — полууголовная личность, шпана шпаной, прилюдно огребает от Фокина люлей. При этом совершенно без последствий для Фокина. Сержант, Копытин, отслуживший полтора года, «дедушка Советской Армии», по приказу цельного младшего сержанта Фокина, «черпака», моет умывальник и туалет. А сегодня утром Исмаилов со своей гоп-компанией «крышей двинулись». Не забыли, что там у них с Фокиным четыре месяца назад приключилось?

Малков усмехнулся и тут же нахмурился, зябко повел плечами:

— Что-то как-то сквозняком повеяло…

Он огляделся.

— Форточка что ли открыта? Или дверь неплотно прикрыли?

Он встал, подошел к окну, дернул фрамугу. Облапов потянул ручку двери. Странно, и форточка, и дверь были плотно закрыты.

Малков нахмурился, выдал с иронией:

— Вот такие дела, господа офицеры. Если не ошибаюсь, в других подразделениях никаких ЧП не наблюдалось? Только в нашей доблестной второй батарее?

— Да так, по мелочам, — ответил командир третьей батареи Козлов, из-за своей фамилии объект многочисленных шуток. Впрочем, шуток исключительно за спиной. Уж очень внушительные кулаки были у капитана Козлова.

— У меня таджики с узбеками опять полаялись, — сообщил он. — Но так, слабенько, даже до кулаков дело не дошло.

— Я могу поспорить, что сегодня в наряде и Дроздов, и Ширинов, и Аскеров будут драить сортир за милую душу, — заявил Малков. — Помяните мои слова…

— Да ладно? — не поверил Евтушенков.

Их спор прервало появление зампотеха. Подполковник Лесной, заместитель командира дивизиона по технической части, ввалился в штаб, сдирая на ходу черный промасленный комбинезон.