Узел (СИ) - Дмитриев Олег

— А-а-а… — начал было Стас.

— А никаких условий не было. Мы с Петей с того дня не встречались, не созванивались и не виделись. И с чего он взялся за меня впрягаться, я тоже не имею ни малейшего представления. И Шабарин тоже удивился. Но с темы не съехал, — ответил я, тоже не дожидаясь вопроса целиком.

— Шкворню с той темы, думаю, съехать можно только на рыбалку, — задумчиво протянул Иваныч.

С нашего знакомства как-то так повелось, что мы с ним этим определением называли фатально неудачный вариант развития событий, тот, что с ямой и лопатой. Что-то вроде семейной шутки.

— Боюсь, он не готов. Цветёт и пахнет, поперёк себя шире, и в планах у него движение вообще в противоположную сторону, не в грунт точно, — покачал головой я.

— А он тебя не мог «сыграть» с чекистами? — дядя Саша спрашивал меня, но смотрел на Стаса. А тот явно очень напряжённо что-то обдумывал. Как, впрочем, и любой здесь.

— А какой резон ему? Мы «ведём» его ещё с поселковой администрации, нам в кампанию войти будет проще, как и его штабным. По земле, которую удалось вытянуть, все работы так и так ведутся, и прибыль там поровну вне зависимости от того, моя это земля, или государственная. Не ему ж земельный налог платить, — думал я вслух, отмечая, как кивал юрист, соглашаясь.

— А с чего тогда эти соскоки? — хмуро спросил Иваныч. Уже глядя на меня.

— А пёс-то его знает. Но, думаю, когда твои пробьют связи этих троих с Залужным — понятнее станет. Имею такое предчувствие, — уверенно заявил я. — А вот с какого перепугу и для чего именно это ему — ума не приложу пока.

— Пуг-г-гает. Обоз-з-значает, — родил-таки Стас.

— Ну только разве что. Ты вот что, пока дядя Саша будет этих троих смотреть, погляди, кто ещё у нас в периметре может быть связан с друзьями, сватьями-братьями этого Владислава Ивановича. И что мы будем делать, если он решит нам показать, что в Твери все шишки именно его. По́ миру вряд ли пойдём, конечно, но всё равно не хотелось бы лишних проблем. Мне, может, скоро деньги понадобятся на девок, я ж почти свободный человек. Что там по разводу, кстати?

— Через д-д-две нед-д… — начал было он, но я поднял руку, останавливая. И глядя на усмешку Иваныча, который шутку про девок оценил, но развивать, слава Богу, не стал.

— Понял. Рассмотрение через две недели, без присутствия сторон. Кто судья, Семёнова?

— Так, — благодарно кивнул Стас.

— Катя молодец, там проблем быть не должно. Помню её, на четвёртом училась, когда я поступил. Как думаешь, стоит в ресторан позвать или цветы прислать?

— А-а, — помотал головой юрист. И ткнул Паркером себе за плечо, где висела на стене карта области, глядя на меня едва ли не умоляюще. Чтобы я понял сам, и ему не пришлось объяснять.

— Дочка же у неё после операции, точно… Санаторий? Дача! Значит, участочек на Медведице, чтоб недалеко от того ФАПа, где есть лечебная физкультура и массаж. Молодец! Займись тогда сразу, — одобрил я предложение. А Стас вскинул оба больших пальца, показывая, что я не ошибся с переводом.

— Вот и ладушки. Дядь Саш, а ты послезавтра чего вечером делаешь? — перевёл я взгляд на зама по безопасности.

— А ты? — прищурился он в ответ.

— Ну вот чего ты как этот-то, вопросом на вопрос, а? Я тебя имею честь и удовольствие в гости позвать, матушка пирогами грозилась, с капустой. И ты тоже приглашён, Стас, — ответил я.

— А! Ну так это вообще другой разговор! Милое дело! Этот болтун сейчас тебе заливать начнёт, что у него планы другие, менять невозможно, «рад бы, да не могу», а я и рад, и могу. И буду! Ленкины пироги пропускать — не по-людски. Я, кстати, кино глядел тут, — прищурился он на меня со значением, вскинув одну бровь. — Так там юристы по указке чертей работали. Точно тебе говорю! А старшим у них сам Сатана был! У него от вечных судов аж зудело всё, помню. «Чесание, говорит, мой самый любимый из грехов!».

— Тщеславие, — улыбнулся я. Точно зная, что шутку Иваныч наверняка готовил и обидится, если мы не оценим. Хмыкнул и Стас.

— Да? Ну, может, и тщеславие. Я кемарил вполглаза, пока фильм шёл, — понизив голос, признался он.

— «Я все американские фильмы так смотрю!» — изобразил я его тон и прищур, подхватив очередную присказку, тоже ставшую общей. И мы посмеялись втроём, будто подводя итог совещанию.

Домой я шёл пешком. Решили, что дядя Саша привычно погорячился, когда предположил, что после одного-единственного не самого сложного разговора Миху Петлю непременно должны будут пристрелить. Не клеилась как-то ни версия, ни мотив, ни подозреваемые, ни всё в кучу. Стас уверял, что от моей смерти Откаты не получат ничего, кроме лишних вопросов. Которые им, как прозрачно дал понять товарищ майор, «наверное, не нужны, да?».

После того, как Иваныч со Стасом вышли из кабинета, я полез в поисковик и карту. Потому что насчёт «весна полторы», пришедшего в ответ от прабабки, твёрдого понимания не возникло. Ну, кроме того, что «полторы» — это, вероятно, три часа дня, 15:00. Карта очень помогла. «Весной» оказалось кафе на перекрёстке Тверского проспекта с бульваром Радищева, в соседнем доме с центральной городской библиотекой. Я, кажется, даже бывал там пару раз в «этой» жизни.

«Голографические» новые образы показывали, что в прошлом году мы проводили какой-то конкурс-концерт по просьбе города. Надо было привлечь молодёжь в библиотеки, показав подрастающему поколению верный путь к знаниям, которые — сила. Но в связи с тем, что метрики и показатели эффективности мероприятия выдумывал кто-то, так скажем, поверхностно заинтересованный, всё привычно съехало к фарсу и очковтирательству. Как по мне, так оценивать результаты работ по привлечению трафика в библиотеку в течение недели — глупо. Это тот объект, куда ходить нужно постоянно, а не тогда, когда за посещение обещали значок, кружку или блокнотик. Или когда заявлено выступление университетской команды КВН на разогреве у московских звёзд стендапа. Но мы привычно старались об этом не думать и не учить заказчика, как надо делать его работу. Вера тогда буквально в три звонка всё организовала. И в библиотеке сделался аншлаг. Который мы и отметили, пропустив по паре кружечек в той самой «Весне». Тогда, вроде бы, всё понравилось: трендовый интерьер «под СССР», тематическое меню, как в столовых, даже музыка была душевная. А вот повара и вовсе порадовали. Блюда, подаваемые в глубоких тарелках, мисках и фарфоровых лоточках, были по-настоящему домашними. Все, от солянки до жареных пельменей. А какой был компот из сухофруктов! Как тогда, в садике. И, пожалуй, только это сравнение сейчас чуть напрягало. Ну, и то, что встречаться в «Весне» предстояло с генералом-лейтенантом КГБ, пусть и в отставке. И покойной. Ну, у всех свои недостатки, как говорится.

Заходя в подъезд, насторожился. Запах, привычно уже чувствовавшийся ярче и отчётливее, как в раннем детстве, привлёк внимание. Но не добрыми воспоминаниями, а тревогой. Медно-железный, кровавый, от которого будто бы даже во рту стало горьковато-солоно. И я автоматически поменял темп движения, хотя обычно взлетал на широкие старые ступени птицей, особенно после долгого дня, в предвкушении ужина в кругу семьи. Едва ли не прижимаясь спиной к стене, я неслышно переставлял ноги, глядя наверх, туда, где следующий пролёт уходил к свету. Но и вниз поглядывал. Поэтому пару пятнышек подсохшей крови не пропустил. Что делать? Звонить Иванычу? Выходить на улицу? А вдруг, это кровь не моих? А вдруг моих⁈

Ноги продолжали неслышное движение. В правой руке сама собой, не звякнув, появилась связка ключей, выставив между пальцев сжатого кулака длинный, от сувальдного замка. Да, быстро вспоминаются давно забытые навыки тревожной юности. Таким ключиком можно было за два взмаха так морду распахать, что нападавшему становилось вообще не до нападения. Или пару рёбер сломать, это если по верхней одежде «отработать», по куртке кожаной, например. Летом, по футболке, могло и ещё хуже выйти.