Демоноборец. Том 2 (СИ) - Петров Максим Николаевич

— Вот такие вот дела, дружище, — подвёл итог Комбаров, а я…

— Саш, — я положил руку другу на плечо. — Не знаю как, и не знаю чем, но я попробую вам помочь.

— Ты серьёзно? — Саня грустно улыбнулся. — Лёх, при всём уважении, но ты же сам весь в долгах…

— Уже нет.

— Э-э-э…

— Вот так, — развёл я руками. — Так что давай не переживай. Ты не один, если что. Справимся. Обещаю, что сегодня же вечером помозгую всю эту ситуацию. У меня есть толковый юрист и…

— Не-не-не-не! — как-то слишком уж рьяно запротестовал Комбаров. — Про это сразу забудь! Юридически тут всё чисто, не на кого бочку катить. По сути, мы сами виноваты…

Хм-м-м-м… Может быть, я и параноик, но этот параноик видел крах своего родного мира, и потому знает, о чём говорит. До поры до времени демоны аккуратны, но они обязательно проникают во все сферы, до которых могут дотянуться. Они могут превратить в оружие хаоса всё, что угодно.

— Ладно, — сказал я. — Всё равно подумаю. Ты, главное, не раскисай. Как минимум, помогу с оплатой учёбы.

У Комбарова от таких новостей отлетели брови. Не знаю, что за мысли сейчас табуном проносились в его голове, но в итоге он просто сказал:

— Спасибо.

До парковки шли молча. Пожали друг другу руки, разошлись к машинам, и тут в моём кармане завибрировал телефон. Федя… ну точно же, Федя!

— Алло, ваше благородие! — бодрым голосом отрапортовал водитель. — А меня выписали!

Алексей Викторович Кротов расхаживал по своему кабинету взад-вперёд. И был он зол, и был он яростен. Остановившись на секунду у окна, он посмотрел на заснеженный сад, потом мельком взглянул на часы и зашагал дальше.

Дворянство. Эта цель стала смыслом его жизни в тот самый момент, когда Кротов понял — денег у него гораздо больше, чем у иных захолустных князьков Империи. Деньги есть, а вот статус… Кто он? Торгаш? Коммерсант? Купец?

— Шёл купец по лесу, — со злостью пробормотал Кротов.

Стыдно. Обидно. Неправильно.

Попыток пробиться в благородные было много. И первая — самая незатейливая. Алексей Викторович попытался просто купить себе дворянство. Вышел на старый обедневший род, договорился о цене и условиях. Он должен был развестись со своей нынешней женой, взять в жёны дворянку, сделать себе наследников, и тогда следующее поколение уже будет носить его фамилию и при этом котироваться в высшем свете, но…

Кротов сам пошёл на попятную. Неправильно оно как-то. Неуклюже. Да и гадко по отношению к его благоверной, которая поддерживала его на пути «из грязи».

Вторая попытка — благотворительность. На деньги Кротова в Твери построили ещё одну больницу, но юридически зафиксированных договорённостей не было. Губернатор похлопал Алексея Викторовича по плечу и сказал ему, что тот молодец. Спасибо, мол, и до новых встреч.

Дальше были попытки зайти со стороны армии или гвардии, снова пожертвования и снова благотворительность, но раз за разом планы Кротова терпели крах.

И вот теперь у него осталась последняя надежда — Арсений Алексеевич. По планам сейчас он должен был закончить лицей, потом уйти в училище, сразу же в офицерском чине поступить в армию, выслужиться и… Короче, Кротов уже расписал всю жизнь сына таким образом, чтобы хотя бы он стал дворянином. Общался с дворянами, заводил полезные связи и знакомства. Но вот беда! Юный Арсений этих самых дворян при каждом удобном случае мешал с говном. Вслух! В лицо!

Дерзкий, наглый и склочный, юный Кротов упивался тем, что деньги отца решают почти всё. И потому верил в то, что имеет право хамить кому угодно.

— Алексей Викторович, — после стука в кабинет зашёл дворецкий. — Арсений Алексеевич явились.

— Пусть зайдёт.

А далее в комнату зашёл его сын, и ругань началась прямо с порога:

— Мне звонил директор твоего лицея! Ты совсем с ума сошёл⁈ Ты вызвал на дуэль потомственного дворянина!

— Он первый начал и…

— Заткнись! И объясни мне, из-за чего начался конфликт! Только честно!

Потупив взор, Арсений попытался скрыть озорную улыбку, а потом рассказал: так, мол, и так, он небезосновательно предположил, что сестра Алексея Николаевича Светлова…

— … шлюха.

— Ты… Ты… Ты, — какое-то время Кротов задыхался, а затем выдал всё, что думает о сыне: — Ты идиот! Ты полнейший кретин! Ты понимаешь, что это не просто хулиганство, а настоящий вызов роду⁈

— Да что он нам сделает?

— Сделает, если захочет! У него есть имя! И есть законы, которые он может обратить против нас! Суд чести! Ты думаешь, тебя простят только потому, что я богат⁈

Тут Арсений впервые допустил мысль о том, что, возможно, хватил лишку.

— Пошёл вон с глаз моих! — крикнул Кротов. — Запрись в комнате и не выходи оттуда, пока я не разрешу!

Сын ушёл, а Алексей Викторович устало опустился в кресло. Хреново дело. Очень и очень хреново, но… Отбросив лукавство, деньги действительно решают многое. И надо бы попытаться загладить вину сына, пока ещё не слишком поздно.

Вот только как? Послать подарки? Пошло и несоразмерно с оскорблением. Извиниться лично? Унизительно, но можно, если другого выхода не останется. Однако… Что, если Светлов не примет извинения?

— Так, — Кротов набрал номер своего помощника. — Добудьте мне всю информацию о младшем Светлове. Что любит, чем дышит, какие у него проблемы, которые мы могли бы помочь ему решить.

— Помочь? — неловко переспросил собеседник. — То есть, мы должны угодить его благородию?

— Именно.

— Ну… Кхм-кхм, — прокашлялся помощник. — В таком случае у нас уже кое-что есть, Алексей Викторович.

— Вот как?

— Светлов продаёт особняк. Не основной дом, другой, но тоже в Торжке.

— Так, — Кротов моментально смекнул, к чему ведёт помощник. — И сколько хочет?

— Цену не объявлял, пишет, что «договорная». И если вы действительно хотите расположить к себе Светлова, то это шанс. Можно предложить ему сумму вдвое выше рынка.

— Хм-м-м, — Кротов чуть помолчал. — Знаешь, что я только что придумал? Чтобы расположить к себе Светлова, я предложу ему сумму вдвое выше рынка.

— Вы гений, Алексей Викторович, — устало сказал помощник. — Мне договориться о встрече?

Трактир «ТрактирЪ» по-прежнему активно готовился к открытию, а я по-прежнему наблюдал за происходящим. Рядом, пристроив загипсованную ногу на свободный стул, гордо восседал Федя. Пока что он передвигался при помощи костыля, но врачи сказали, что через неделю можно будет попробовать снять гипс и обойтись тросточкой.

Однако сам водила уже рвался в бой. Сетовал, что на нашем джипе механическая коробка, и что с автоматом можно было бы управиться без левой ноги, но попробовать всё равно стоит.

— Ешь давай.

— Ем, — согласился Федя, навертел на вилку гнездо спагетти в томатном соусе, отправил в рот и. — М-м-м-м-м… ваше благородие, это не еда, это лучше. Шеф ваш гений, я вам говорю. С такой кухней весь Торжок к нам в очереди стоять будет…

Тут мимо нас, быстрым шагом и с планшеткой в руках, пронеслась Надежда Игоревна.

— Вот, кстати, и шеф, — улыбнулся я.

— Как зовут?

— Надежда Игоревна.

— Надежда Игоревна! — закричал Федя и в неуклюжей попытке повернуться заскрипел стулом. — Одну минуту, пожалуйста!

— Да-да? — Натанова вернулась к столику.

— Надежда Игоревна, голубушка, а что это я такое ем сейчас? — Фёдор указал на тарелку. — Уж дюже вкусно! Расскажите, пожалуйста, первый раз такое пробую.

— Путанесска, — не раздумывая ответила Надежда Игоревна.

— Простите, — я аж прокашлялся. — Что?

— Путанесска, — терпеливо повторила шеф. — Спагетти в томатном соусе с анчоусами, оливками, каперсами и чесноком. Итальянская классика. Алексей Николаевич, мы же с вами договаривались подогнать меню заведения под ваше новое производство и…

— Это я помню, — кивнул я. — Меня другое смущает, Надежда Игоревна. Не могли бы вы разжевать мне этимологию названия?

— Вас смущает?