Демоноборец. Том 2 (СИ) - Петров Максим Николаевич

— Сделаю, Алексей Николаевич.

— Благодарю, — сказал я, а сам чуть не рассмеялся.

Паста собственного производства у меня уже есть, а в скором времени появится ещё и говядина по специальной цене. И если так пойдёт дальше, то можно будет рекламировать трактир как место с «фермерскими продуктами». Да ещё и с местными. Местечковый патриотизм от такого должен просто зашкаливать! Ну красота же!

В заснеженных кустах сирени, примерно в сотне метров от особняка, замерла фигура. Человек, одетый в белый маскировочный костюм, сливался со снегом настолько идеально, что даже опытный глаз не сразу заметил бы его.

Лис.

Лицо убийцы полностью скрывала белая маска, из-под которой виднелись только глаза. Один серый, а вот другой — необычный. Жёлтый, с вертикальным хищным зрачком. Говорили, что это побочный эффект от одного из артефактов, который он использовал. Говорили, что… да много чего говорили, на самом деле. Лис не имел привычки опровергать слухи — так или иначе, все они работали на репутацию.

Прямо сейчас он держал в руках снайперскую винтовку. Длинную, с хорошей оптикой и наскоро крашенную в белый цвет.

Задача проста — убрать Светлова. И пока что Лис со своей задачей справлялся. Он наблюдал за особняком уже несколько часов, и голова Алексея Николаевича с завидной регулярностью оказывалась прямо под прицелом. Казалось бы, идеальная мишень, вот только…

— Чёрт.

Лисий глаз действительно видел больше, чем полагается. И даже через оптику он мог различить странное свечение вокруг фигуры Светлова. То ли артефакторная защита непонятно какого уровня, а то ли врождённый дар. Но как бы там ни было, Светлов абсолютно точно сильный маг, и обычная пуля может не пробить его барьеры.

А необычных у Лиса при себе не было…

— Найдём, — прошептал он сам себе.

Затем убрал винтовку в чехол и растворился в лесу. Пока что Светлову дозволялось жить.

Глава 9

Утром я сумел открыть глаза, а это уже достаточный повод для того, чтобы пахать. А потому вперёд! И пусть догонять учебную программу в тот момент, когда вокруг множатся враги и плетёт свои сети поганое демоньё, это… мягко говоря, смешно. Что ж теперь? Нужно.

А мотивы понятны — неизвестно сколько лет продлится эта борьба, и потому союзников из высшего общества нужно искать за школьной партой. И это, увы, не самый лёгкий способ, а вообще единственный. Перед человеком с репутацией неуча и нелюдимого затворника, пускай даже человеком родовитым, автоматически закроются двери многих высоких кабинетов.

Итак! Сперва был завтрак, который Степанида подала с какой-то особой торжественностью, помпезностью и вообще. Она трижды повторила слово «эспума» в отношении желтоватого густого соуса, который укрывал яйцо. И яйцо-то было не просто яйцо, а «пашот». И хлебушек вовсе не хлебушек, а «тост», и всё вместе это называлось:

— Яйца Бенедикта!

— Кхэ! — Я аж поперхнулся. — Прости… А кто такой Бенедикт? И почему у меня на тарелке его…

— Яйца Бенедикт, — поправилась Степанида. — Название такое, — густо покраснела и скрылась в кухне.

Странное…

Неужто Степанида каким-то образом наладила общение с Надеждой Игоревной и теперь перенимает от неё высокую кухню? Или по собственной инициативе включилась в эту кулинарную гонку? Ох, сколько же вопросов!

Ладно, чёрт с ним. После завтрака я был готов сразу же приступить к учёбе. Поднялся на второй этаж, остановился перед дверью в бывший отцовский кабинет и задумался. Кабинет всё-таки — это кабинет. Сейф, защита, родовые бумаги, запах старины и основательность. Это место для судьбоносных решений, подписания контрактов и бесед со всякими важными людьми. И как будто бы заниматься в нём учёбой будет неправильно.

Поэтому я чуть прогулялся по особняку и выбрал пустующую гостевую комнату в противоположном крыле. Светлую, с двумя высоченными окнами, выходящими на солнечную сторону. И пускай солнце за время своего пребывания в теле Светлова видел всего лишь пару раз — всё равно. Тут у меня будет меньше шансов испортить глаза.

Саватеев прислал в дом пару ребят, — видимо, за что-то проштрафившихся, — которые помогли мне с мебелью. Всё необходимое, большой письменный стол, стулья и стеллаж для книг, как-то нашлось в чулане первого этажа среди прочего хлама. И тут же пылились три пробковые доски, в которые я влюбился с первого взгляда.

Потому что… Что? Потому что принтер! После частичного слияния сознаний, моего и Алексея, я уже давно не вёл себя как вышедший из леса дикарь и особенно ничему не удивлялся. Но когда задумывался… Когда насильно возвращал свой мозг к началу начал, разница технологий с моим прошлым миром поражала. Ведь там и тогда, чтобы создать наглядное пособие или утлый рекламный буклет, мне нужно было бы часами выводить всё это дело от руки либо же платить бешеные деньги наборщикам. Платить, а потом ждать, когда они освободятся. И это мы говорим лишь про единичный продукт, а если мне нужен тираж книг? Смешно и дико, но под это дело нужно было нанимать целую бригаду, которая подгонит под тебя литеру.

А здесь и сейчас у меня был чудо-ящик, который плюётся бумагой с распечатанным текстом. Причём чернилам не нужно сохнуть, потому что никаких чернил нет, и бумага восхитительного качества. А ещё… тёплая такая после распечатки. Невероятная, приятная.

— Личная типография…

Итак, место для учёбы было готово. Что же я изучал? Понятное дело, что не арифметику и русский. Всё-таки к семнадцати годам общая школьная программа уже давно осталась позади, а лицейский курс, рассчитанный преимущественно на дворян, подразумевал специфические предметы.

География вот, например. Но не про горы и реки, а про сложнейший клубок экономических и политических связей. Почему этот город не смог стать крупным портом, хотя есть все предпосылки? Почему эта народность не может ужиться с вот этой? Как идёт мировая логистика, как формируются цены и прочее, прочее, прочее…

Дальше — больше. Предмет «Династическое право» оказался настоящим эспандером для мозга. Правила наследования, статусы законнорожденных и узаконенных детей, права на титулы и так далее. Всё это было прописано до мелочей, но при этом оставляло пространство для юридического манёвра.

Ну и наконец «камералистика». Предмет, как на мой взгляд, немного устаревший, однако раз уж его изучают по сей день — значит, важный. Если коротко, это такая дисциплина о том, как дворянину эффективно вести свои дела, управлять предприятиями и правильно заполнять документацию. Уверен, что ответа «нанять профессионалов и расслабиться» в грядущем тесте не будет, поэтому всё это мне предстояло изучить.

По этим предметам я сделал столько, сколько мог. Ну а учебники по «эстетике», «риторике» и «архитектуре» мне должны были завезти Дитмар с Комбаровым. Прямо сегодня и прямо…

— Сейчас, — буркнул я, глядя на часы.

Занятия в лицее уже закончились, и по идее ребята должны вот-вот подъехать. Чтобы не заставлять их ждать, я спустился вниз чуть заранее. Прождал немногим более десяти минут.

— Алексей Николаевич! — заглянул в дом Миша Саватеев. — К вам господа…

— Знаю-знаю, проводи их в дом скорее.

Прекрасно понимая, что ради поездки ко мне ребята пожертвовали обедом, после короткого приветствия я сразу же пригласил их в столовую, где Степанида продолжила удивлять.

— Солянка? — особенно обрадовался Саша. — Рыбная? Пахнет просто божественно!

Да и не только пахнет. На вкус — что-то невозможное. Наваристый бульон, смешанный с томатным соком и рассолом, бочковые солёные огурчики, оливки, лук и три вида филе рыбы, порезанные аккуратными кусочками. На поверхности плавал кусочек лимона без кожицы, а рядом на столе стояла креманка со сметаной и полная хлебница. И вот оно — простое, незатейливое счастье.

Комбаров в прямом смысле этого слова мычал, и даже сдержанный Игорь Генрихович откинулся на спинку стула с прикрытыми от блаженства глазами. Тем временем Степанида стояла в дверях, нервно теребила передник и смотрела, смотрела, смотрела…