Ученик Белого Дьявола 3 (СИ) - Голд Джон

— Проходи и садись.

— Спасибо, но я откажусь, — продолжаю стоять у входа. — Я пришёл отдать дань уважения клану Оуш. По рекомендации почившего капитана Лебедона я буду работать на гарнизон.

— Вот как? — Агата усмехнулась. — Когда покойник успел дать тебе такую рекомендацию?

— В первый день. Его помощник Тарек потом рекомендовал мне то же самое.

Дамочка нахмурилась.

— А если клан Оуш предложит тебе более щедрую оплату и поддержку?

— Пожалуй… я откажусь. Может, скажете, чем я вас так заинтересовал? У меня нет ни ядра, ни корней стихий. Я даже на первую стадию Очищения [1−1] не прорвался.

Выдав свою благожелательную улыбку, Агата коротко кивнула.

— Мне известно, чего у тебя нет, Скабре… Клану интересна твоя закалка, — взгляд дамочки стал холодным. — Несмотря на четыре дня… эм-м-м… медитации и приём пилюль… Ты до сих пор выглядишь нормально. Не изменился цвет кожи, нет потерянности во взгляде. Даже глаза не покраснели, как обычно происходит на пятый день. Оуш — это клан алхимиков. Мы замечаем детали, которые другие пропускают. Напрашивается очевидный вывод. Твой организм хорошо выводит из себя яды. В клане есть, скажем так…

Я поднял руки.

— Стоп, стоп, стоп! Оставьте себе свои секреты. Я не хочу о них знать. Спасибо за предложение, но я пойду.

— СТОЯТЬ! — рявкнула дамочка.

Не слушая Агату, я вышел из палатки.

[Слуг своих стройте, госпожа Оуш. Я не мальчик на побегушках, чтобы выполнять ваши команды.]

Нашли работника на ядовитые рудники… Или что у них там? Пусть весь свой клан Оуш травят этой гадостью.

…

То же время

Агата Оуш

Клан — это организация, образующаяся вокруг семьи с сильной родословной. Речь не только об особых клановых техниках, основанных на сочетании родословной и предрасположенности к стихии… Но и о каком-то сильном УМЕНИИ главных ветвей клана.

У клана Оуш таковым являлось ощущение «намерений» собеседника. Делая кому-то предложение, Оуш зачастую заранее знают, согласится тот или нет. Чем дольше член клана находится со своей целью, тем точнее прогноз. В случае с вербовщицей, работающей в Центре, дело обстоит так же.

Агата происходила из побочной ветви клана, однако её дар ощущения намерений оказался сильнее, чем у многих чистокровных. Оттого дама точно знала:

[Скабре отказался бы, даже предложи я ему сто золотых в месяц.]

Маркус выглядел слишком хорошо. Четыре-пять дней приёма отходов алхимического производства даже здорового адепта подкосят. Тем более новичка без ядра и корня стихии. Не сразу… А, скажем, через неделю.

[В Центре Получения Гражданства случаи смертельного отравления происходят примерно раз в месяц.]

Администрация закрывает глаза на такие инциденты. Не всем суждено долго жить под Небесами.

[Значит, у Скабре есть какой-то секрет, который, по его мнению, намного дороже ста золотых монет!] — предположила Агата. — [Парень о нём знает и не хочет никому говорить.]

Мир Поднебесья устроен так, что ЛЮБОМУ клану для укрепления своего могущества нужны чужие секреты. Такова суть любой крупной организации. Чтобы делать себя сильнее, она подгребает под себя все доступные ресурсы… Включая знания, до которых другим не дотянуться.

— Скабре, значит? — Агата улыбнулась. — Есть люди, которые сами достанут из тебя нужные ответы.

…

То же время

Маркус

Выйдя из шатра клана Оуш, я сразу понял:

[Дело не закончится так просто.]

Взглянув в глаза Агаты Оуш, я сразу понял: эта старая дама любит, холит и лелеет доступную ей власть. Такие люди либо сразу получают мощный отпор и затыкаются… Либо давят до самого конца. То есть боятся сильных и издеваются над теми, над кем могут. Стоит быть готовым к грядущим неприятностям.

[Тот случай, когда нельзя избежать проблем.]

Сейчас работа на Лорда Валентайна — как раз то, что мне нужно. Чем ближе я окажусь к правителям маркграфства, тем сложнее меня будет достать. Особенно всяким гадам вроде Агаты Оуш.

Со слегка подпорченным настроением я направился к столу гарнизона. Очереди перед ним до сих пор не образовалось.

[Странно,] — я огляделся. — [Вот оно что. Кое-кто до сих пор не потерял надежды.]

Отбракованные адепты решили подождать до вечера на плацу. Вдруг кого-нибудь из них заберёт к себе одна из Сект, Кланов или Гильдий?

Подойдя ближе к военным, я произнёс:

— Маркус Скабре. Адепт без ядра и корней стихии. Хочу вступить в ополчение Ностромо.

Сидевший слева смуглокожий вояка усмехнулся и покачал головой.

— М-да-а! Адепта с такими вводными надо ещё поискать. Меня зовут лейтенант Шамрон… Я бы и рад сказать нет, потом снова нет… И даже на смертном одре повторил бы «нет»… Но, следуя приказу Лорда, вынужден принимать в ряды добровольцев ополчения даже таких, как ты.

С этими словами Шамрон достал из-под стола белый прямоугольный жетон на нитке и небольшой мешочек с монетами. Жетон выглядел как обычная металлическая пластинка.

— Всё просто, — вояка протянул мне идентификатор личности. — Направь сюда свою ауру. Ты же умеешь так делать?

Взяв кусок металла, я напитал его своей аурой, а затем протянул обратно Шамрону. Тот сунул пластинку в устройство размером с коробку из-под обуви и напитал артефакт духовными частицами.

— Готово. Данные записаны в информационный кристалл гарнизона. Теперь ты, Маркус Скабре, официально доброволец и член городского ополчения.

— А деньги зачем? — я указал на лежащий на столе мешочек.

Лейтенант тихо хохотнул.

— Это твои подъёмные, парень. Бери давай! Там десять золотых. И нет! Это не пожертвование от Лорда, а своего рода заём. Когда сможешь выплатить его и принесёшь ещё двадцать золотых сверху, тебе выдадут МЕДНЫЙ жетон ополчения. С ним ты получишь право выходить в том числе и за северную стену города. То есть на поля и фермы. При большом желании можешь покинуть и маркграфство.

Пытаясь уловить суть подвоха, я смотрел то на белый жетон, то на мешочек монет:

— Значит, пока не закрою долг перед ополчением и Лордом, мне нельзя покидать маркграфство?

— Не совсем так, — улыбаясь, Шамрон покачал головой. — Ты можешь находиться либо в Ностромо, либо охотиться к югу от города. Ищи целебные травы, камни, да хоть картины рисуй! Главный запрет касается северной стены. Маркграфство Валентайн ты не покинешь до тех пор, пока не выплатишь долг Лорду и не получишь полноценный жетон ополчения.

— Понятно. Это как кредит в банке и запрет на выезд.

Лейтенант снова покачал головой.

— Говорю же! Это подъёмные. У тебя, новичок, нет НИКАКОЙ экипировки. Ни пилюль, ни трав, ни оружия, ни знаний местности. Кольчуги и той нет! И главное, нулевой уровень боевой подготовки. Можешь считать, что наш Лорд… Да будет его правление долгим!.. Даже таким, как ты, даёт возможность прожить подольше.

Шамрон махнул в сторону выхода из Центра.

— … Ополченцы охотятся на монстров, продают что-то в Ностромо, а наш Лорд получает с этого налоги. Потом вы возвращаете долг… Или не возвращаете. Слышал, у вас, дикарей, в Пограничной Зоне есть поговорка: «Экономика — двигатель прогресса». Подъёмные, выданные Лордом, остаются в городе при любом раскладе. Поэтому он и заботится о тех, кем НЕ заинтересовались Секты, Кланы и Гильдии.

Шамрон пододвинул мешочек с монетами ко мне.

— Держи. А лучше спрячь подальше… Этой суммы ни на что действительно ценное всё равно не хватит. Если НЕ помрёшь от голода в первый месяц, поймёшь, как всё устроено в Ностромо.

Убрав золотые монеты в рюкзак, я аккуратно вытащил серебряную монету из нагрудного кармана. Поставил её ребром на стол и подтолкнул пальцем к лейтенанту. Она перекатилась через столешницу и упала на стул старшего Шамрона. Звук сразу же затих. Вояка перехватил монетку своей аурой.

— Какой бы совет вы мне дали? — спросил я тихо лейтенанта.

Делая вид, будто не заметил монетки, Шамрон улыбнулся: