Темный Лорд Устал. Книга X (СИ) - Сказ Алексей

— Ну? Что там за грозные воители?

— Функционеры, — сказал я. — Корпоративная структура, которая привыкла скупать государства оптом и распродавать в розницу.

— И? — Фея закатила глаза. — Это должно меня впечатлить?

Мурзифель потянулся и перевернулся на спину, подставляя пузо солнцу.

«Очередные идиоты, которые не понимают, к кому пришли?»

— Именно так, — я позволил себе тень улыбки.

Фея нетерпеливо постукивала крошечной ножкой по воздуху, что само по себе было физически невозможно, но её это никогда не останавливало.

— Хозяин, я всё ещё жду объяснений, — она сложила руки на груди. — Почему мы сидим и пьём чай, когда можно просто шепнуть Захарову пару слов? Один звонок, и их кортеж живописно размажет по ближайшему шоссе. Красиво, эффективно, и к обеду уже забудем, как их звали.

Мурзифель приоткрыл глаз и мысленно хмыкнул.

«Поддерживаю. Чем меньше суеты — тем лучше сплю».

Я смотрел на восток, туда, где за горизонтом копошились люди, считавшие себя хозяевами положения. Забавно, как мало меняется в любых мирах. Всегда находятся те, кто путает богатство с могуществом и принимает собственную жестокость за силу.

— Если просто раздавим этих тараканов на входе — из щелей полезут новые, — сказал я. — Если я убью эту партию, эта теневая структура просто пришлёт следующую. И так далее до тех пор, пока я не найду саму голову спрута.

Фея закатила глаза с экспрессией.

— Значит, будем ждать, пока они нагадят во всех углах?

— Значит, пусть зайдут немного глубже, чтобы мы смогли выловить рыбку по крупнее.

Я откинулся в кресле и позволил мыслям течь в том неторопливом ритме, который приходит, когда смотришь на задачу с высоты тысячелетий. Империя лежала передо мной как больной организм, который можно было вылечить, а можно добить. Долгорукий со своими гостями думали, что играют свою партию, но они, по сути, были лишь симптомами болезни, которая поразила эту землю задолго до моего появления.

Лично мне неинтересна была корона Империи. Я видел достаточно корон, чтобы понимать их реальную стоимость. Короны лишь золото и камни, которые превращают своих владельцев в заложников традиций, интриг и ожиданий. Я же строил Эдем как альтернативу этому безумию, как доказательство того, что можно жить иначе.

Но Империя граничила с моими землями, и это создавало проблему, которую я откладывал слишком долго.

Если страна рухнет в анархию — а она рухнет, потому что гнилой фундамент рано или поздно обваливается — у моей Стены появятся миллионные толпы беженцев. Голодные, отчаявшиеся, готовые на всё ради куска хлеба и крыши над головой. А за ними придут соседи, которые захотят урвать кусок от дохлого зверя. Интервенция, хаос, война всех против всех прямо у моего порога.

Этого я допустить не мог.

Рано или поздно мне придётся забрать Империю. Взять на себя ответственность за этот гниющий труп и превратить его во что-то работающее. Вопрос был только в том, как это сделать.

Можно было действовать силой. Титаны и Голиафы прошли бы через остатки имперской армии как нож сквозь масло, и через неделю над Столицей развевалось бы знамя Эдема. Быстро, эффективно, чисто с военной точки зрения.

И абсолютно катастрофично с любой другой.

Я видел, как завоёванные народы относятся к завоевателям. Партизанские войны, которые тянутся десятилетиями после формальной победы. Эта ненависть передаётся из поколения в поколение, отравляя любые попытки построить что-то новое. Можно выиграть войну и проиграть мир. Я совершал эту ошибку достаточно раз, чтобы научиться её избегать.

Но эти гости меняли расклад.

Чужая структура, которая пришла забрать Империю для себя. Внешняя угроза, которую местные элиты не смогут проигнорировать. Если я позволю этим функционерам развернуться, дам им вскрыть всех предателей и посеять достаточно хаоса — я смогу прийти потом как спаситель. Единственная сила, способная защитить людей от иностранных стервятников.

Так что пусть они сделают свою грязную работу и покажут всем, что ждёт страну без защиты. А потом я протяну руку помощи, и люди сами примут её с благодарностью. Жестоко? Возможно, но жизнь никогда не была легкой и у истинного мира всегда есть своя цена — уж я это знал, как никто другой.

К тому же, стоило еще взглянуть на ситуацию с другой стороны.

Например, Долгорукий не вписывался в описанную мной картину. И это… делало его интересным.

Старый князь был не таким, как остальные крысы, которые бежали с тонущего корабля. Строгановы, Шуйские, Морозовы — эти понимали только язык выгоды, и когда чаша весов качнулась в мою сторону, они побежали переписывать активы быстрее, чем я успевал их считать. Трусы и приспособленцы, которые присягнут любому хозяину, если тот пообещает сохранить их кормушки.

Но Долгорукий остался.

Не потому что был глупее остальных — как раз наоборот. Я видел его досье, читал отчёты Артиста, изучал историю клана. Старый князь прекрасно понимал расклад сил. Он знал, что один клан против Эдема — это не война, а затянувшееся самоубийство. Знал, что его союзники разбегаются, что армия деморализована, что экономика в коме. И всё равно стоял на своём, собирая вокруг себя тех, кто ещё не сдался.

Почему?

Потому что для Долгорукого отступить означало перестать быть самим собой, признать, что вся его жизнь — служба короне, верность традициям, честь рода — была бессмысленной тратой времени. Для него легче умереть, чем жить с таким знанием.

Он был из людей «старой гвардии». Последние защитники мира, который уже мёртв, но ещё не знает об этом.

В другой ситуации, я даже мог бы предложить ему место в Эдеме. Такие люди на самом деле редки и по своему ценны — те, для кого слово весит больше жизни, те, кто не продаётся и не ломается. Из них получаются лучшие командиры, лучшие администраторы и лучшие хранители того, что действительно важно.

Но увы, конкретно Долгорукий не примет моего предложения. Он видит во мне врага, истинного разрушителя того порядка, которому посвятил жизнь. И никакие аргументы не изменят этого, потому что дело не в логике. Дело в том, кем этот человек себя считает.

Это было по-настоящему жаль. В каком-то смысле я его даже уважал — настолько, насколько вообще способен уважать тех, кто стоит у меня на пути.

Но уважение не помешает мне использовать его как инструмент. Старый князь привёл в Столицу чужаков, думая, что нашёл союзников. Он не понимал, что корпоративные хирурги не знают слова «союзник» — только «актив» и «расходный материал». Когда они закончат с ним, от клана Долгоруких не останется даже памяти.

Ирония была горькой, но я давно перестал обращать внимание на вкус.

Ну а касательно того, как я буду действовать в такой ситуации…

Тысячу лет назад я бы уже летел к Столице, чтобы лично разобраться с теми, кто посмел украсть мои технологии. Пятьсот лет назад — послал бы армию. Двести лет назад — устроил бы показательную казнь, чтобы отбить охоту у следующих желающих. Но сейчас…

…я сидел на террасе с чашкой остывшего чая и ждал, пока враги сами заберутся в мой сад.

Возраст учит терпению. Или, возможно, терпение — это единственное, чему вообще можно научиться за достаточно долгую жизнь.

«Артист», — позвал я мысленно.

«Слушаю, Маэстро».

«Новые инструкции. Никого не трогать. Затаиться. Пишите каждый их шаг. Мне нужна полная картина — кто с кем встречается, какие приказы отдают. Пусть эти гости думают, что Столица у них в кармане».

Артист помолчал секунду, переваривая услышанное.

«Понял, Маэстро. Наблюдаем и фиксируем. А если они начнут что-то серьёзное?»

«Тогда сообщишь мне, и я решу. Но пока — только наблюдение. Мне нужно увидеть всю сеть, а не отдельные узлы».

«Принято. Буду на связи».

Фея подлетела ближе и зависла над моим плечом, разглядывая экран со стройкой.

— Значит, будем смотреть, как чужаки топчутся по Столице? — в её голосе звучало что-то похожее на разочарование. — Скучно, Хозяин. Я надеялась хотя бы на маленький фейерверк.