– Что происходит? –спросила Гэли, упавшая магистру прямо на ноги. Тот от свалившегося на него счастья потерял сознание.
– Что-то очень нехорошее, – прошептала я.
В нескольких шагах от нас медленно поднималась Дженнет, отряхивая воскресное платье от грязи.
– Будет очень нехорошо, если ваш учитель умрет, – зло сказала Цецилия.
Я разжала руку, которой вцепилась в магистра и тут… Остров снова вздрогнул. В этом не было ничего необычного, он все время дрожал, пока находился над Чирийскими горами, но на этот раз он этим не ограничился. На этот раз он стал наклоняться, словно плошка, из которого кто-то решил выплеснуть остатки супа. Одна его оконечность пошла вверх, другая – вниз. Западная сторона стала опускаться. Нам снова не повело, хотя говорить о везении в нашем случае, значит, кощунствовать.
Дженнет бросилась к нам, но не удержала равновесия и снова упала в грязь. Гэли взвизгнула. Линия горизонта стала медленно наклоняться. Медленно, но так неотвратимо. Остров дрожал и гудел.
– Быстрее, – скомандовала Цецилия, приподнялась и, схватив магистра за руки, попыталась сдвинуть с места. – Нужно укрытие, какая-то постройка, опора неважно что, иначе нас сдует с отсюда, как пыль со старой коробки.
– Склад! – выкрикнула Гэли, и мы, схватив магистра за руки, потащили его к домику.
Ноги скользили, земля продолжала наклоняться, словно мы внезапно оказались на покатой крыше. Слава Девам, это происходило не так быстро. Остров не собирался стряхивать нас, как вымокший пес, воду с шерсти. Гэли упала всего в трех шагах от постройки, к моему изумлению, к девушке подскочила Дженнет и помогла подняться. Мы со степнячкой смогли втащить учителя на крыльцо. Герцогиня толкнула за дверь, та оказалась заперта. Гэли начала стучать, но никто не спешил открывать.
– Быстрее, – скомандовала Цецилия. – Нужно вытащить лезвие.
Магистр был слишком высок, и ноги его лежали на ступенях, а ботинки на земле – Она перевернула магистра на живот, кажется, собираясь начать лечение прямо здесь на широком складском крыльце.
– А разве это не спровоцирует кровотечение? – спросила я, вспоминая кусок железа, что торчал из тела Криса.
– Спровоцирует, – отрезала степнячка, одной рукой хватаясь за деревянный столбик, а другую сжала на рукояти.
– Но тогда…
Остров вздрогнул, прерывая меня, в его железном брюхе что-то заскрежетало.
– Кровотечение и так есть, пока мы его тащили, лезвие сдвинулось. – Цецилия замолчала. Я видела, как она напряжена, как собираются морщины на лбе, как она в волнении закусывает губу. – И если мы в ближайшем времени не свалимся в Запретный город, то его легкое спадется. Это убьет его намного быстрее. Придержи плечи, – приказала она.
– Но… – снова начала я. – То, что вы делаете тоже.
– Верно, но я выиграю несколько минут. Всего несколько минут… – Она кивнула, и когда я схватила магистра за плечи, резко выдернула клинок.
Ансельм Игри захрипел и выгнулся, скидывая мои руки. На губах снова запузырилась кровь, ботинки ударились о землю, оставляя вмятины, потом еще раз и еще.
– Молитесь, – прошептала степнячка. – Молитесь вашим богиням или демонам.
Гэли перестала стучать в дверь и оглянулась, герцогиня замерла на краю крыльца.
Остров продолжал дрожать и наклоняться. Медленно и неизбежно. Где-то вдали слышались крики и какой-то звон, словно разбивались стекла. Я почувствовала тошноту и схватилась за перила крыльца. Всего несколько секунд и все будет кончено.
В который раз я смотрела на смерть? В который раз не могу ее разглядеть?
Неважно. Не могу и все.
Я знала, что нужно делать. Но не знала, смогу ли повторить то непонятное, что удалось мне под обломками библиотечной башни, то, что удалось с Крисом. И все же не могла не попытаться срастить ткани. Направить в рану эти странные зерна изменений с вывернутым центром, которые способны изменять живую ткань. Применить запрещенную магию!
– Что ты делаешь? – спросила Гэли.
– То, что могу! – отрезала я, чувствуя, как зерна изменений скользят в рану, как пытаются соединить ткани, словно на обычном бурдюке с вином.
– Это же запрещенная магия!
– Она самая, – удовлетворенно ответила Дженнет и вдруг добавила: – Научишь меня?
– Нужно просто…
– Ничего не хочу слышать! – Гэли вдруг зажала уши руками. – Это рабский ошейник!
– Его бессмысленно надевать на труп, – парировала герцогиня.
И в этот момент Ансельм Игри выгнулся в последний раз и затих.
– Ох, нет, – Гэли облокотилась на дверь. Мои зерна изменений истаяли. Рана все еще оставалась на месте. Цецилия положила руку на шею магистра и с немалым удивлением констатировала:
– Он жив! И он дышит!
– А с коростой так сможешь? – прищурившись, спросила сокурсница?
– Нет, – с немалым сожалением ответила я. – Короста – это не прореху на ткани заделать. Я до сих пор не уверена, что все сделала правильно, потому что не имею ни малейшего понятия, что нужно…
И в этот момент Jстров вздрогнул так сильно, что я едва не ударилась о перила, а Цецилия едва не завалиться прямо на магистра, второго падения девушки к своим ногам тот мог и не пережить.
– Что это? – спросила Гэли, в голосе слышались панические нотки. – Это было похоже на…
– На выстрел пушки, – закончила я.
– Но этого не может быть! Кто-то атаковал Академикум? – спросила подруга.
Ответом ей был второй зал, на этот раз куда более мощный. Остров задрожал, заскрежетал, как сломанная музыкальная шкатулка. Я увидела поднимающийся к небу столб черного дыма.
– Это в Ордене, – напряженно сказала герцогиня. – Это что война? Но с кем мы воюем?
– А ты угадай, – тихо ответила Цецилия. – Одно хорошо, эта тарелка передумала опрокидываться.
Я осторожно отпустила опорный столбик перил. Целительница была права, Академикум замер, не торопясь ни возвращаться в исходное положение, ни вставать на ребро. На нас упала тень, и мы задрали головы, чтобы полюбоваться днищем проплывающего мимо нас носорога.
– Что он тут делает? – спросила Гэли, вскакивая и сбегая с крыльца. Запретная магия была забыта. – Что задумал отец?
К домику выбежала Мэри Коэн, огляделась, увидела нас, вскрикнула и бросилась к крыльцу, торопливо задавая вопросы:
– Что происходит? Война? Восстание? Пришествие Дев?
– Не знаю, – ответила я.
– Это какой-то кошмар! – выпалила дочь травника. – Дирижабль Эрнестальского золотого банка обстрелял башню ордена!
– Дирижабль банка? – переспросила я.
Эрнестальский золотой банк теперь принадлежал Крису. Кажется, принадлежал.
Снова грянул далекий залп.
Мы ощутили глухой удар, который отозвался во всем теле. Ветер швырнул в лицо запах гари, а еще машинного масла. А еще он швырнул нам в уши крик.
– Где дом целителей? – напряженно спросила Цецилия.
– Там, – Мэри махнула рукой вслед дирижаблю и жалобно добавила: – за воздушным пирсом.
– То есть именно там, где палят пушки, – констатировала герцогиня. – Только не говори, что потащишь его сейчас туда?
Вопрос прозвучал вызывающе, особенно после того, как вопреки собственным словам, Дженнет стала помогать степнячке, приподнять магистра. По сравнению с хрупкими девочками Ансельм Игри выглядел, как великан. И все же мы его подняли, даже всхлипывающая Гэли ухватила учителя за ногу.
Дирижабль Эрнестальского золотого банка стрелял еще два раза, прежде чем нам удалось добраться до гавани. И каждый раз мы вздрагивали, один раз Мэри даже отпустила руку учителя, и тот ударился головой о землю. Впрочем, по виду хуже ему не стало, во всяком случае, он не умер.
– Словно ничего и не было, – сказала герцогиня, тяжело дыша и разглядывая каменные стены целительского пункта.
Мы подошли к двухэтажному зданию, где оказывали помощь ученикам Академикума. Я не была там ни разу, лишь несколько раз пробегала мимо и знала совершенно точно, что крыльцо у него располагается с другой стороны. С той, откуда несло гарью. С той, откуда шел дым, и виднелась часть кормы дирижабля.
