На золотом крыльце 5 (СИ) - Капба Евгений Адгурович

Получилось так себе.

— После боя будет мир! — отчеканил Шеф. — Понимаешь, о чем я?

— А я книжку такую читал! — тут же выдал я. — С таким названием.

— Хорошая, наверное, книжка, — по своему обыкновению хмыкнул Шеф. — Потому что эта фраза — ключевая. Мы сейчас тут можем все обдристаться от борьбы за престол, но когда кто-то победит — проблемы не исчезнут сами собой. В стране не появится больше денег, нами не станут править ангелы небесные, а уважаемые партнеры из Авалона, Японии, Османской Порты и черт знает откуда еще не перестанут желать откусить от нас кусок побольше. Мы продолжим вкалывать, кто бы ни надел на себя шапку Мономаха! Дворники должны будут подметать, крестьяне — пахать, учителя — учить, а такие, как я — мочить козлов. Или Кошек, если они ведут себя, как настоящие козлы.

— Что — с инвалидами это уже перебор? — глянул на него я. — Нельзя было их в крокодилов превращать?

— Есть договор… Устный, негласный. И Киса его нарушила. Не вся Зоотерика, нет. Пара отделений, в том числе — одно в Ингрии, этот самый Кошкин Дом.

— А тут их больше одного?

Он только фыркнул и взялся за руль, выводя машину с парковки:

— Давай, рассказывай, чему научился в дурдоме. Что видел, что понял, чему хочешь научиться еще…

И я стал рассказывать ему, что разглядел в эфире, пока мы ходили по палатам. Он вел машину и слушал. За пять минут монолога я почти иссяк и уже заканчивал:

— … получается, что все вербальные и невербальные средства применять не только можно, но и нужно! Это помогает «размягчить» пациента. Я даже дверь у Мухиной над головой увидел, представляете, Шеф? Как раз в тот момент, когда она про трех гоблинов рассказывала. Противно, конечно, но — сработало! Это что получается — мне не на менеджмент надо поступать, а на психологию? А еще я понял: принцип у ментала и у телекинетики схожий! Точно так же, как я достаю книжки с полки, и точно так же, как я могу, не видя, что в коробке, вынуть из нее какую-нибудь вещь телекинезом — так и вы кое-что можете достать у пациента из головы! — я выдохся и замолчал.

— Все? Закончил? Нет, ну, для первого раза — очень даже нормально. Я бы даже сказал — феерически! — похвалил меня Рикович.

— Просто я очень понятливый, — объяснил я. — Если мне интересно.

— А тебе интересно, да? Я вижу — глаз горит! — ухмыльнулся он. — Ну что, прежде, чем штурмовать Кошкин Дом, нам осталось навестить еще одно местечко. Посмотришь на ментал в боевом исполнении, хочешь?

— Еще как хочу! — заверил Шефа я. — А это далеко? Мне б за вещами заскочить, я как-то не подумал…

Мне действительно было стыдно: прекрасно ведь знал, что занести может в любой конец страны, а из Башни вышел без багажа! Хоть бы смену белья и зубную щетку с собой взял, дятел! Не надо чемоданов, но рюкзак-то тревожный взять можно было? И дюссак, опять же. Совсем без оружия невместно — аристократ я или нет? Хотя — какой там аристократ? Ей-Богу, дурак дураком: «Ох, стажировка! Ах, у Риковича!»

Идиот.

— Да не дергайся ты! И думай потише. Ну, протупил — бывает, — хлопнул меня по плечу Шеф. — Но во-первых — с сегодняшнего дня ты на казенном обеспечении, так что какое-никакое вещевое довольствие тебе полагается, а во-вторых — я все равно хотел в Орду заехать поужинать, прежде чем идти мозги кое-кому вправлять. Если у тебя на Тверской есть тревожный чемоданчик — нет проблем, забежишь.

— А мне и забегать не надо! — обрадовался я. — Вы, главное, рядышком припаркуйтесь, я рюкзак через окно выну!

— Вслепую вынешь? — покосился на меня Рикович.

— Как два пальца об асфальт, — браво заявил я. — И окошко за собой закрою, и ничего не разобью!

Конечно, я разбил. Форточку в квартире и боковое зеркальце — в машине. Потому что нефиг торопиться и выпендриваться, вот что!

* * *

Глава 10

Скоморохи

Никакой шаурмы в орде Рикович не заказывал. Он взял огромную тарелку салата из огурцов, помидоров, перца, зелени и брынзы, а еще — рубленое мясо с подливой и лепешку из тандыра — хрустящую и одуряюще пахнущую. Я тоже последовал его примеру: все-таки Шеф был человеком по-житейски опытным. Если подумать — мы ели шаурму по частям, но все-таки смотрелось это не как перекус на бегу, а более основательно, солидно. Овощи, мясо. Лепешка!

И вместо кофе — компот, в пивном бокале! Шеф — большой оригинал.

— Люди и нелюди постоянно спрашивают меня: знаю ли я Бабая Сархана? — ухмыльнулся Рикович и отхлебнул из бокала, оглядывая самобытный ордынский интерьер. Со стены скалился портрет знаменитого орка со злодейской улыбкой, раскрашенной во все цвета радуги. — И я обычно отмалчиваюсь… Кстати, приятного аппетита.

И принялся есть. Я тоже взялся за еду, но сначала уточнил:

— И вы хотите, чтобы я тоже вас спросил? — и тут же сунул в рот мини-версию салата: на вилке были нанизаны огурчик, помидорчик, перчик и брынза.

— О, видишь — мысли читать уже учишься. Это проще, чем кажется! — Шеф наяривал говядину с подливой. — Спрашивай.

— Э-э-э-э… Знаете ли вы Бабая Сархана? — я отломил кусок лепешки и стал макать ее в подливу.

— Вполовину больше, чем следует, и вполовину меньше, чем хотелось бы, — Рикович отсалютовал мне говядиной на вилке. — Я познакомился с ним в той самой, первой «Орде», на Проспекте, у самой границы Сан-Себастьянской Хтони. Мне дали задание — проследить за новым вожаком орков, который стремительно набирал популярность. Не сказать, чтобы я был таким уж зеленым: у меня имелся опыт работы в наружке, и в силовых акциях я тоже несколько раз принимал участие. Пришлось замарать руки в Камышинской Вольнице и здесь, в Ингрии — мы как раз отслеживали группы аристократов, которые отправляли молодняк в Аномалии, чтобы стимулировать инициации. Присматривали, чтобы они не теряли берега… В Сан-Себастьяне я работал по этому же делу, туда прям зачастили дворянские недоросли, а еще ходили слухи — там завелся Резчик-урук. А Резчики — товар штучный… Это и был Бабай, понятно. Кроме того, он заставил Хранителей тамошней Хтони перетрахаться, и это уже было из ряда вон… Вот меня и направили, пока смежники из приказа Тайных дел не очухались, и Ученая Стража ушами хлопала. Это я сейчас понимаю, что ни разу они не хлопали, и Фёдор Иванович держал Орду на контроле, а тогда — кинулся очертя голову на Маяк и стал там землю носом рыть…

Мимо нас прошла компания мускулистых клыкастых снага, увешанных холодным оружием, и каждый из орков посчитал необходимым выразить сыскарю свое почтение, приветствуя его громогласно и одобрительно-матерно, похлопывая его по плечу и пожимая руку. Добротные дубленки на овчине были отмечены знаками белой длани, выглядели орки солидно и значительно, совсем не так, как шпана из пеллинских подворотен. Ордынцы проследовали к стойке и потребовали пива и шаурмы. Рикович отнесся к такому панибратскому отношению с их стороны совершенно спокойно, по-житейски. Закончив с приветствиями и проводив компанию снага взглядом, он повернулся ко мне и продолжил:

— В один из вечеров я просто пришел в «Орду», уселся там и попытался прочесть мысли Бабая. Ну, как же? Я ведь опытный менталист, что мне какой-то орк? Нет, я знал, что с уруками колдовать рядом — тяжеловато, но когда меня это останавливало? Я тужился и пыжился, но только мигрень схватил! А потом Бабай заорал «Вот во мху енот!» и тоже меня схватил — за горло и утащил в подсобку! Знаешь, что он мне сказал?

— И что же? — я продолжал подыгрывать.

— Что можно было просто подойти и спросить! Представь себе! Мол, просто — поговорить, узнать, как идут дела, что он — то есть Бабай — из себя представляет и чего от жизни хочет, и как заставил Хранителей трахаться! Я просто обалдел, он был в этот момент совершенно искренен… В общем, этот молодой чёрный урук меня многому научил.

Он сделал драматичную паузу, отхлебнул ещё компота, а потом стал загибать пальцы: