Дом на Перепутье - Михаль Татьяна

Я глубоко вздохнула и стала выкладывать пачки денег.

Кассирша, к её чести, сохраняла олимпийское спокойствие, но я заметила, как у неё задрожали пальцы, когда она начала пересчитывать купюры.

Я внутренне сжалась, ожидая подвоха.

Вот-вот она крикнет: «Охрана! Деньги фальшивые!»

Она пересчитала их на машинке, просветила на подделку.

Деньги оказались самыми настоящими.

Я выдохнула с облегчением.

Чек был выдан с таким треском, будто это был диплом о победе в шопинге.

Самое удивительное было в том, что никто вокруг не проявил ни малейшего удивления.

Ни другие покупатели, ни охранники, ни продавцы.

Как будто люди каждый день приезжали сюда с котами и скупали половину магазина за наличные.

Заказав доставку на завтра, я озадачилась.

– Батискаф, а как же туман? Вдруг грузчики заблудятся?

– Мы когда ехали, ты туман видела? – фыркнул кот, с презрением глядя на мою забывчивость.

– Нет. Кстати, а почему?

– Потому что я поколдовал. Найдут они дорогу, найдут. Не волнуйся.

– Главное, чтобы Акакия не увидели… – с тревогой вздохнула я, представив, как скелет выходит помочь разгрузить холодильник.

– Ты скажешь, чтобы они всё выгрузили на улице, а мы сами потом занесём, – величественно заявил Батискаф. – У нас для этого есть… – он многозначительно посмотрел на меня, – магия.

Я кивнула.

Вопросов не оставалось.

– А теперь, – провозгласил кот, с видом полководца, ведущего войска на Рим, – идём в мебельный! Мой будущий дворец ждёт!

– Уже дворец? – пробормотала я.

Кот лишь дёрнул ушами и усами.

И мы двинулись дальше.

Шопинг продолжался.

Мы пришли в огромный мебельный отдел.

И он встретил нас тяжёлым запахом дерева, тканей, кожи.

Батискаф, словно гончая, пущенная по следу, начал носиться между стендами, пока я рассматривала комоды, кресла, диваны… Матрасы…

Да, мне нужен матрас.

– Ва-а-а-а-а-а-а-а-а-силиса! – услышала я и напряглась.

В голосе Батискафа зазвучали ноты, которых я не слышала даже, когда он выпрашивал сметану.

– Смотри!

Пошла на голос и увидела, что кот замер как вкопанный перед самым вычурным экспонатом.

Я посмотрела.

И обомлела.

Это была не кровать.

Это был кошмар в стиле барокко.

Массивное дерево, резные завитушки, позолоченные вензеля, мягкое изголовье, обитое бархатом цвета спелой сливы.

И на этом великолепии, в самом центре изголовья, стразами было выложено изображение кота.

Ну, точь-в-точь портрет Батискафа, с тем же надменным выражением морды, даже с тем же хищным блеском в глазах.

– Это… Э-э-э… – я потеряла дар речи.

– Это точно создали для меня! – завершил за меня кот. – Купи мне эту кровать!

Он запрыгнул на бархатный матрас, который стоил, наверное, как моя прошлая годовая зарплата, и начал подпрыгивать, как мячик, с воплями:

– Купи! Купи! Купи! Купи-и-и-и-и!

– Слушай, – попыталась я вставить голос разума, глядя на ценник с таким количеством нулей, что глаза стали как блюдца. – Но она стоит, как крыло самолёта…

Кот мгновенно прекратил прыжки.

Его уши прижались к голове, хвост взметнулся трубой, а из лапок с щелчком выскочили когти, длинные и острые.

– А мне всё равно! – зарычал он. – Хоть как крыло ракеты до Марса! Купи-и-и-и! Мррря-а-у-а-ррр!

Я лихорадочно прикинула в уме, сколько останется в сумке после этой покупки.

«Знала бы, что кот влюбится в этот уродский шедевр, взяла бы сразу два чемодана денег», – с тоской подумала я.

Но, вроде бы, на остальное хватит, если, конечно, Батискаф не потребует приложение к кровати в виде трона из слоновой кости.

И тут к нам подлетела продавщица.

Взгляд её скользнул по моим поношенным джинсам, потом по коту на кровати, и губы сложились в тонкую, презрительную ниточку.

– Девушка, уберите своё животное с нашего экземпляра, – сказала она ледяным тоном. – Эта кровать вам явно не по карману и…

Батискаф даже не успел оскорбиться.

Потому что в этот раз оскорбилась я.

Оскорбилась так, что вся неуверенность куда-то испарилась, и меня затопила волна праведного гнева.

Я медленно повернулась к ней.

Не повышая голоса, но с такой интонацией, от которой продавщица невольно отступила на шаг.

– Знаете, что, – сказала я сладким, как сироп, и ядовитым, как цикута, голосом, – есть золотое правило: не стоит судить о содержимом кошелька покупателя по его одежде. Особенно когда этот покупатель может купить не только эту кровать, но и весь ваш отдел.

Я сделала паузу, наслаждаясь эффектом.

Рот продавщицы приоткрылся от изумления.

– И ещё один момент, – продолжила я, указывая на Батискафа, который, понимая, что дело пахнет победой, важно уселся в позе сфинкса. – Он – не животное. Он – КОТ. С большой буквы. И он явно разбирается в искусстве лучше, чем некоторые, судящие о людях по внешнему виду.

Я повернулась к ценнику и, сделав вид, что с трудом разбираю цифры, с лёгкой брезгливостью произнесла:

– И да, я покупаю эту кровать. Прямо сейчас. С доставкой на дом.

Продавщица побледнела, потом покраснела и, пробормотав что-то вроде «простите… сейчас всё оформлю», пулей помчалась за бланком для оформления покупки.

Батискаф подошёл ко мне и потёрся о ногу.

– Знаешь, а недурно, – одобрительно прошептал он. – Прямо по-королевски. Чувствуется потенциал.

Я вздохнула, глядя, как продавщица дрожащими руками выписывает счёт.

Да, этот монстр стоил целое состояние.

Но вид побеждённой хамки, и сияющие от гордости глаза моего кота были бесценны.

ГЛАВА 13

* * *

– ВАСИЛИСА —

С кроватной эпопеей было покончено, но наша миссия в мебельном отделе лишь набирала обороты.

Теперь мы переместились в царство матрасов.

Это оказалось удивительно увлекательным занятием, ходить от одного пухлого прямоугольника к другому и плюхаться на них, как на батут.

– Этот слишком жёсткий! – объявил Батискаф, отскакивая от ортопедической модели. – У меня кости нежные!

– А этот слишком странный и пахнет химией, – ворчала я, переворачиваясь на матрасе.

В итоге мы выбрали четыре: один мне (я понадеялась, что угадала с размером), один коту (разумеется, самый мягкий и роскошный), один в гостевую комнату и один про запас…

Хотя в доме на каждой кровати были матрасы, но я вспомнила тот с зелёными пятнами.

Не удивлюсь, если они все такие.

Быть может, придётся все заменить.

– Слушай, а если я промахнулась с размером? – спросила у кота, глядя на гору будущего комфорта.

– Не переживай. Дом потом подгонит, – буркнул он, увлечённо точа когти о демонстрационную подушку. – Он у нас живой, не забывай. Растянет. Расширит. Или сожмёт.

Продавщица, та самая, которую я поставила на место у королевской кровати, теперь вилась вокруг нас, как назойливая муха.

Её первоначальная надменность сменилась подобострастной улыбкой.

– А может, вас заинтересуют наши новые пуфики? – затараторила она. – Или вот этот диванчик? Очень практичный! Или набор декоративных подушечек?

Я уже открыла рот, чтобы вежливо отказаться, но Батискаф опередил меня.

– Она втюхивает тебе хлам. Сплошной хлам. Скажи ей, что мы не собираемся открывать приют для безвкусицы.

Я ответила ей, стараясь быть помягче:

– Спасибо, но мы с котом сами знаем, что нам надо.

Фраза «с котом» явно смутила продавщицу, но она лишь закивала ещё усерднее и отступила, давая нам пространство для манёвра.

И вот тогда я увидела ЕГО.

В дальнем углу зала, озарённый мягким светом софитов, стоял буфет.

Высокий, под два с половиной метра, величественный.

Он был сделан из тёмного, почти чёрного дерева, с резными филёнками и бронзовыми ручками в виде рычащих львиных голов.

Он не кричал о роскоши, как кровать Батискафа.

Он её излучал.