Его глаза показались мне сегодня не просто синими, они показались мне ярче, чем носовые огни прибывающих на пристань кораблей.
– Иви…
– Так получилось, – призналась, разведя руками.
Мэрдок выпрямился и бросил на меня тревожный взгляд. Но я смотрела только на Кристофера, а он на меня. И в этом в его глазах было все, что я когда-то мечтала и боялась увидеть одновременно. Там были растерянность и изумление. Там был страх за меня, там было что-то теплое, что-то настолько приятное, что хотелось прижаться к рыцарю и окунуться в это тепло с головой. Правда тепло очень быстро перерастало в пламя, в гнев.
– Ты… Вы заразили Иви коростой? – едва ли не рыча, спросил он у Альберта.
– Упаси богини, – поднял руки кузен. Одну железную, а вторую обычную, но такую белую, словно ее слепили из снега.
Оуэн ему не поверил, я видела это по напряженным плечам, по шагу, который он сделал к железнорукому…
Пушки дирижабля первой транспортной компании дали залп, а потом сразу еще один, словно прерывая эту дуэль взглядов. Эту дуэль без слов.
Тревожный колокол зазвонил снова и тут же затих.
Академикум задрожал, как большой зверь, получивший смертельную рану.
Дженнет схватилась за полуразрушенную стену.
Мистер Тилон упал, едва не придавив жену.
Ящик оружием сдвинулся в сторону, и я увидела Этьена, его щека была в крови, а тело засыпано камнями, из-под плеча торчала каминная решетка.
Цецилия подняла голову.
Мэри испуганно закрыла лицо руками.
Гели вскрикнула.
Мэрдок остался стоять, так же как и Крис.
Остров… Остров заскользил вперед, словно деревянная ледянка, на которых так любят кататься зимой дети. Они с хохотом летят вниз, все быстрее и быстрее. Летели и мы. Правда, вместо смеха слышались крики ужаса, когда наклоненный Остров съезжал вниз с невидимой воздушной горки.
Крис обернулся и наши взгляды снова встретились. Нас разлеплял всего лишь шаг, который никто из нас не успел сделать. В ушах зазвенело. Я никак не могла сделать вдох, потому что ветер был столь сильным, что в груди разрасталась боль. Но я продолжала смотреть. Не отводила глаз даже когда, уловила магию, кто-то, возможно, Гэли или Дженнет, призвал зерна изменений, но… Что они могли сделать? Академикум это вам не книга и не платье, которое можно изменить в одночасье. Кажется, даже Мэрдок попробовал, да и мой огонь сорвался с пальцев и наверняка затанцевал по деревянным обломкам потолочной балки. Наверняка, потому что я не видела. Не хотела смотреть.
Это был самый стремительный полет Академикума и самый короткий, почти падение. Темные зубцы гор приблизились в один миг. Что-то внутри Острова натужно загудело, как в перегревшемся мобиле. И пол ногами снова заходил ходуном, словно карета, которую пытается остановить кучер, натягивая вожжи. И кажется, ему это даже удалось. Приостановить свое скольжение, всего на секунду, Академикум завис над Чирийскими горами, над узкой лощиной, стиснутой с двух сторон изломанными хребтами. Крис протянул мне руку, а я подняла свою, желая прикоснуться к его пальцам. Но в это время Остров, куда как медленней, словно нехотя, рухнул вниз. Шляпка все же слетела с головы нерадивой хозяйки.
Последнее что я помню – это синие глаза. А еще страшный грохот. И магию, что разливалась вокруг. Магию огня, воздуха, земли – всего до чего мы смогли дотянуться.
Задача 4. Нет ни одного судна, которое взлетев однажды в небо, в один из дней не вернулось бы на землю
Изредка я задавалась вопросом, о чем думал дядя Витольд в свой последний полет, что почувствовал, когда дирижабль, протаранил носом соседний, успел ли что-нибудь понять, до того, как наполненный газом шар распустился огненным цветком?
Частично я получила ответ на этот вопрос, когда рухнул Академикум, именно под таким названием этот день вошел в историю Эры.
Вряд ли граф Астер думал о семье, о брате или племянниках, возможно, лишь мысль о сыне, который так и останется без имени рода, мелькнула и исчезла навсегда. Я, во всяком случае, о родных даже не вспомнила. Наверное, я плохая дочь. Я думала лишь о том, как это обидно, умереть. И еще о том, что этого просто не должно было случиться. Только не со мной. И не с Крисом.
Удара я не почувствовала или просто не запомнила и лишь, по тому, как ломило все тело, могла судить, что он был страшен. Но мне повезло, я выжила, хотя в первый момент, когда открыла глаза, так не показалось.
Знаете, как бывает, тебя выдергивает из страшного сна, но ты не понимаешь, что проснулся, страх продолжает сжимать сердце. А бывает наоборот, из одного сна тебя выкидывает в другой. Ты думаешь, что все уже позади, что страшное видение отступило, но на самом деле ты еще во власти кошмара, а пробуждение всего лишь мираж.
В тот день я не знала, проснулась или нет. Первое, что я ощутила, это боль. Рывок и снова боль. Перед глазами все расплывалось, а еще… Что-то шипело, пахло гарью и машинным маслом. Снова рывок и боль. На миг я открыла глаза и увидела перед собой ощерившуюся железными иглами зубов кошку. И тут же закрыла их снова. Смотреть в горящие глаза механического зверя не было никакого желания. Около самого уха снова что-то загудело. И я поняла, что это голос, кто-то что-то говорил. Девы, неужели, можно разговаривать с железным зверем? Я ощутила кольцо рук вокруг талии и поняла, что меня куда-то тащат, как куклу, которая чем-то не угодила капризному ребенку. Я тряхнула головой и снова открыла глаза. Силуэт кошки немного расплывался, словно я смотрела на нее через толщу воды. Но она уже стояла чуть дальше.
Очередной рывок, гул произнесенной низким голосом фразы, давление в животе, от которого тебя того и гляди вывернет наизнанку. Расплывающийся цветной кляксой мир на миг стал четким, словно на него положили линзу. Миг, за который я смогла разглядеть его до малейших деталей. Серую, кружащуюся в воздухе, пыль, тусклый диск солнца, механического зверя, стоявшего на куче расколотого камня, а за ним… За ним лежал Крис. И путь его лицобыло грязным, пусть волосы слиплись от крови, я смогла узнать его. Я узнала бы его где угодно. Над рыцарем склонилась Цецилия, ее губы шевелились, но я не слышала ни слова. Зато наверняка слышал зверь. Железная кошка развернулась. Целительница подняла руку, защищаясь. Но что такое слабая человеческая рука против стальной лапы с когтями…
Я закричала. Хотела закричать, но очередной рывок, выбил весь воздух, а мир, секунду назад такой яркий и четкий, снова поблек, расплылся, закрутился, его залила темнота, и в ней не было места ни кошкам, ни рыцарям и другим видениям.
А потом я проснулась снова, еще не понимая, было ли первое пробуждение реальным или это всего лишь часть приснившегося кошмара. Что-то продолжало шипеть, руки и голова были столь тяжелыми, что мне никак не удавалось их поднять. Пахло гарью. Очень хотелось пить, губы были сухими и потрескавшимися, а еще затылок дергало болью, словно там поселились человечки из городских часов, которые размеренно били молоточками по наковальне. В общем, полная картинка уготованного Девами искупления для закоренелых грешниц вроде меня.
С губ сорвался стон, перед глазами тут же оказалось темное пятно, а у горла, я ощутила что-то ледяное, подобно сосульке. И такое же острое.
– Назови мне хоть одну причину, по которой, я не должен перерезать тебе горло прямо сейчас? – спросило пятно знакомым голосом.
Я заморгала, пятно обрело очертания мужской фигуры. Я облизала пересохшие губы и попыталась что-то сказать, но вместо слов вышел лишь сип.
– Это не имеет смысла, – раздался дрожащий голос. И я тут же его узнала. Мэри! Дочь травника находилась рядом. – Ее смерть ничего не изменит, Разлом будет зак…
Ощущение льда у горла исчезло, раздался звук удара. Знаете, есть звуки, которые ни с чем не спутать, например, когда бьют человека. Кто-то ударил Мэри, и та замолчала. А через секунду, нож снова оказался у моего горла.
– Не именит, так не изменит, зато хоть развлекусь. – Фигура стала более четкой, я смогла разглядеть темный плащ, светлый воротник, короткие волосы.
