– То есть, – ровно уточнил Бреннон, – у них не только отнимают личность, воспоминания и желания, но и запрещают задаваться вопросами?
– Она состоит из определенных блоков, которые исключают факторы, мешающие работе консультантов. Вы относитесь к Лонгсдейлу как к полноценной личности, – пироман наконец перевел взгляд на Бреннона, – но это не так, поймите наконец. Все консультанты…
– Это неправда. Лонгсдейл – такая же личность, как и вы или я, хоть и своеобразная. Когда вы выпускаете консультантов в мир, приобретенный опыт рано или поздно меняет их. Они все равно становятся людьми, что бы с ними ни сделали.
Энджел снова отвернулся и закрылся чашкой.
– Вы это одобряете? – спросил Бреннон. – Вам это нравится?
– Нет, – сухо отрезал пироман. – Но разве был другой выход? После всего, что вы увидели, – неужели вы еще задаетесь вопросами насчет морали и прочей чуши?
– Чтобы убивать монстров, нужны другие монстры?
Чашка в руках Энджела звякнула о блюдце.
– А если и так, – ответил он, – то что с того?
Бреннон смотрел на него: тонкий крючконосый профиль, исхудавшее лицо, напряженный взгляд – он сам себя не жалел и других жалеть не собирался. Если он сам положил всю жизнь на это дело, то считал, что и от других вправе требовать того же.
– Тогда зачем вы хотите собрать организацию из людей?
– Потому что консультантов недостаточно, – отозвался Энджел. – Процесс слишком долог, а пройти его может далеко не всякий. Их всего сто двадцать семь, и даже если бы процесс все еще проводился, то их число росло бы слишком медленно.
– Значит, он больше не проводится. – Это Бреннона по-прежнему удивляло: он-то думал, что ему еще и покажут очередную жертву прямо в разгар процесса…
– Нет. Только в случае необходимости – то есть когда консультант погибает. Это редко, но происходит. Последний раз – в восемьсот девятнадцатом году.
– А сколько времени на это уходит?
– Около года.
Комиссар присвистнул.
– То есть Ройзман не смог бы скоренько нашлепать армию нежити, как ему мечталось.
Пироман издал ехидный смешок.
– Он вообще не смог бы. Нельзя проводить процесс на нежити.
– Почему?
Редферн отставил чашку и поднялся.
– Идемте. Самое время для небольшой экскурсии.
* * *
С точки зрения Бреннона, человек, переживший пытки и избиения, должен заползти под одеяло и пролежать, не шевелясь, несколько дней, а то и недель. Но пироман, хоть и держась за стенку, бодро топал на своих двоих. Глаза у него горели энтузиазмом, зрачки были расширены, на скулах рдели бледно-алые пятна, и комиссар пришел к выводу, что Редферн под завязку накачался какой-то стимулирующей дрянью, которой щедро заправил свой отвар.
По белой мраморной лестнице, устланной дорогим ковром, они спустились в просторный холл. Оглядевшись, Натан отметил, что в фамильном гнезде нет ни одного портрета членов семьи, гербов или памятных вещиц. Вместо этого стены холла украшали картины, изображавшие всяких тварей, муляжи оружия и усушенные пучки трав с подписями, описывающими их колдовские свойства. Редферн свернул налево, с усилием распахнул тяжелые двустворчатые двери и гордо сказал:
– Ну, каково?
Бреннон потрясенно молчал. Он сроду не видел столько книг. Библиотека простиралась на мили и мили вокруг, и конец ее, если он вообще был, терялся во мраке, как и верхние полки шкафов.
– Здесь собрано все, что может понадобиться охотнику. Она все время пополняется.
– А куда вы складируете эти поступления? Достраиваете флигели?
Пироман помялся, кашлянул и произнес:
– На библиотеку наложены некоторые чары, позволяющие расширять пространство изнутри…
Бреннон попытался это представить, ощутил, что близок к умопомешательству, и прекратил.
– Но как тут что найти? Блуждать годами?
– Зачем? Есть работающий каталог.
Редферн поманил комиссара к конторке. Бо́льшую часть рабочего стола занимала панель из полупрозрачного черного камня. Под ней имелся черный прямоугольник в серебряной рамке, к коему Энджел приложил руку и сказал:
– Демонология.
На панели тут же отобразился список, который пироман прокрутил пальцем вниз. Бреннон осторожно сглотнул. Мало ли, может, тут и дышать допустимо только через раз, сплошное колдовство кругом…
– Это еще не все! – уверил его пироман. – Если мы углубимся в библиотеку…
– Я не собираюсь в нее углубляться, – оборвал его Бреннон. – Еще чего! Сегодня углубимся, а найдут нас через полгода.
Энджел разочарованно фыркнул.
– Это истинная сокровищница знаний, равных которой нет во всем мире. Но если вас не интересуют книги, то давайте взглянем на лаборатории.
– Их тут много, что ли?
– Для различных исследовательских направлений предусмотрены свои лаборатории, полностью оборудованные. – Горячие пальцы пиромана сомкнулись на запястье Натана. – Идемте. Ваш убогий морг с кафелем просто средневековый сарай по сравнению с ними.
«Надеюсь, до припадка не дойдет», – подумал комиссар. Редферн, охваченный лихорадочным возбуждением, рысью выбежал из библиотеки, стремительно пересек холл и дернул рычаг, который открыл раздвижные двери.
– Три этажа! – с гордостью сообщил пироман. – Один надземный и два подземных. – Он хлопнул по панели у входа, и все лаборатории одна за другой озарились светом. – Внизу работает генератор.
– Чего?
– Электричество, – с чувством собственного превосходства изрек Редферн. – Здесь все освещается электрическими лампами.
– Я даже не знаю, что это, – пробормотал Бреннон и оперся о перильца, ограждающие металлическую лестницу на нижние этажи. Он чувствовал себя дикарем из джунглей. Перед ним простирались полные невероятных возможностей кабинеты, о которых коллеги мистера Кеннеди не могли и мечтать. Что смогли бы сделать детективы и патологоанатомы, окажись в их распоряжении такие средства дознания!
«Один, – вдруг подумал комиссар. – Он сделал все это один…»
Натан обернулся. Редферн стоял, прислонившись к стене, скрестив на груди руки, и усмехался. Его лоб был покрыт бисеринками пота, и пироман прятал дрожащие пальцы в сгибах локтей.
– Идемте вниз, – сказал он и сделал шаг со ступеньки. Бреннон успел поймать его в полете, усадил на ступень и сел рядом.
– Ну и зачем? – поинтересовался комиссар.
– Вы должны увидеть, – прошептал Редферн. – Увидеть это все, чтобы понять…
Его глаза, огромные на истаявшем лице, фанатично вспыхнули, и он вцепился пальцами в плечо Натана, как когтями:
– Вы должны понять, что я вам предлагаю! Что должно быть, что нужно создать! Здесь все – все, чтобы начать, просто… просто найдите их. – В горле у него что-то заклокотало, и пироман прижал ладонь к губам.
– Кого?
– Людей! Людей, которые смогут… – Энджел судорожно сглотнул. – Смогут научиться и… и… – По его телу прошла судорожная дрожь, и Редферна вырвало. Бреннон тяжело вздохнул.
– Оно вам надо? – проворчал он, ставя пиромана на ноги. – Чего наглотались?
– Стимулятор, – еле ворочая языком, выдал Редферн. – Я должен был показать…
– Отлично. Кто теперь это все тут вымоет, а?
– Тут есть… персонал… – Колени пиромана подогнулись, и комиссар торопливо вернул его обратно на ступеньку.
Второй приступ рвоты оказался затяжным. Но остаток стимулирующей дряни в виде зеленоватой жижи покинул организм пиромана. Впрочем, на просветление в его мозгах Натан все равно не рассчитывал.
– Черт подери, – просипел Редферн, – это просто унизительно!..
– Тогда нахрена вы это все устроили?
– Вы должны были увидеть… раз уж вы здесь… когда еще у меня выпадет возможность…
– С вашей манерой приглашать в гости – нескоро, – сурово ответил Бреннон и снова поднял Энджела на ноги. Хозяина масштабной библиотеки и чудо-лабораторий ощутимо качало. – Где ваша спальня в этом чертовом лабиринте?
– Там, – прошелестел Редферн и потыкал пальцем в потолок. – Третий этаж, первая дверь слева.
