Князь Целитель 5 (СИ) - Измайлов Сергей

— Я вот тоже думал, — перебил её Герасимов. — Ничего гуманного в таком выборе нет. Да я думаю и выбор именно монстров Аномалии в качестве подопытного материала сделан не из соображений гуманности, просто они в силу своей пластичности и видоизменённости легче поддаются их странной магии. Я думаю, что так. А если они так наиграются и примутся за нас с вами, а? Ты бы хотела, чтобы тебя скрестили с какой-нибудь козой?

— А почему сразу с козой? — возмутилась девушка, краснея ещё сильнее. Ещё чуть-чуть и краснеть начнут соломенного цвета волосы.

— Ну с обезьяной, какая разница, — отмахнулся Анатолий Фёдорович. — Не в этом вопрос, с кем, а в самом факте, что до этого вполне может дойти. Долбанутые гении, причём на всю голову. Чего они в итоге хотят добиться?

Вопрос был адресован, скорее всего, небесам. Герасимов замолчал и обвёл нас вопросительным взглядом. Когда он задержался на мне, я пожал плечами и промолчал.

— Ну вот и я не знаю, — уже тише сказал мой наставник и опёрся лбом на открытую ладонь. — Но, что бы это ни было и зачем бы это ни было, это надо остановить и искоренить. И, чем быстрее — тем лучше.

— А не проще будет сбросить туда несколько мегатонн? — спросила Евгения, уставившись расширенными глазами прямо перед собой.

— А у тебя есть гарантии, деточка, то от такого подарка Аномалию не размажет на половину Сибири? — спросил у неё Герасимов. — Это был бы неплохой вариант, только я бы заряд немного поменьше сделал. Но мы понятия не имеем, как поведёт себя бомба в условиях Аномалии и как сама Аномалия отреагирует на это всё. Да о чём мы, в принципе, говорим? Это по-любому не нам решать, но если мы можем хоть что-то сделать, чтобы прекратить подобные эксперименты, то мы это сделать просто обязаны. Я сегодня же отправлю отчёт по новым исследованиям и в обязательном порядке опишу процесс превращения и изложу теорию лавины. А пока на этом закругляемся, кажется, я слышу вой сирен, скоро будем работать по основному предназначению.

Мы втроём молча поднялись со стульев так, словно нам загрузили рюкзак кирпичами, и вышли в коридор. Впереди нас ехала буфетчица с тележкой.

— Ну что ж так не везёт-то, а? — воскликнул Герасимов, всплеснув руками. — Сегодня мой любимый рассольник с резиновой перловкой, а к нам как раз раненых везут! Хуже и не придумаешь, чем сначала работать на голодный желудок, а потом есть всё остывшее.

— У меня есть к вам предложение, — сказал я, когда мы поравнялись с открытой дверью ординаторской, где буфетчица выставляла на стол рассольник, картошку с рыбной котлетой и компот.

— Это какое же? — спросил Анатолий Фёдорович, потянув носом воздух из ординаторской и закрыв глаза.

— Вы идите обедайте, а мы с Евгенией пока поработаем, — я сказал это так спокойно и уверенно, как будто я пообещал ему самостоятельно дорогу перейти на светофоре.

— И я им помогу, — подхватил материализовавшийся из ниоткуда Костик.

— Эликсиры я взяла, — добавила Евгения, показывая штатив с полными пробирками.

— Да? — с сомнением спросил Герасимов, обводя нас троих испытующим взглядом. — А давайте!

— Спасибо, — сказал я и невольно улыбнулся.

Раз он согласился, значит, он поверил в меня и в мой пятый круг. Заведующий приёмным покоем ушёл в ординаторскую, а мы втроём вышли на крыльцо госпиталя, встречая взглядом несколько спешащих к нам автомобилей скорой помощи. Гвардейцы открыли ворота и три машины въехали на площадку.

Всё завертелось, как обычно, с одним только отличием, я сейчас за старшего, но почему-то не распирало от гордости, а наоборот, было волнительно. Главное, что не страшно. Раненых было не так много, из трёх машин вытащили пять носилок и человек восемь смогли вылезти сами или при помощи своих товарищей.

— Женя, Костя, займитесь ходячими, остальные на мне, — сказал я своим временным подчинённым и быстро окинул взглядом выстроившийся передо мной ряд носилок.

Первым я подошёл к бойцу, у которого было больше всех повязок, одна из них в правой половине грудной клетки. Молодой парень уже не стонал, а лежал, закатив глаза. На сонной артерии пульс едва прощупывался. Рана на груди страшная, но на момент осмотра не кровоточила, признаков пневмоторакса нет. А вот на правом бедре мощная повязка полностью пропитана кровью и с неё кровь растекалась по носилкам.

— Костя! — крикнул я парню, начиная разрезать специальными ножницами повязку на бедре. — Позови медсестру с капельницей! А лучше с двумя!

— Понял! — крикнул он и со всех ног бросился в приёмное отделение.

Под повязкой обнаружилась реально огромная рана на передней поверхности бедра с переходом на внутреннюю. Когда я окончательно убрал из раны груду салфеток, мне в лоб ударила тонкая струйка крови, благо я успел отклониться и не сильно испачкаться. Я тут же закрыл рану рукой и начал сканировать дно раны в поисках источника кровотечения.

Хуже всего, если бы это оказалась бедренная артерия, но она была цела. Наконец поиски увенчались успехом и я нашёл оторванную мышечную артерию всего полтора миллиметра в диаметре. Пытаться восстановить её целостность практически нереально, срастить такой тонкий сосуд под давлением невозможно, поэтому я воздействовал на неё микроразрядом, окончательно остановив кровотечение.

Перед тем, как приступать к заращению большой рваной раны, я пробежался по всем мелким сосудам, продолжающим кровоточить. Вдруг я заметил, что кровь в ране начала темнеть. Только не это! Медсестра уже билась с веной на руке, пытаясь установить капельницу при околонулевом давлении. Оказалось, что пульса уже нет. Припав ухом к грудной клетке, обнаружил, что сердечные сокращения отсутствуют. Вот тебе и проявил самостоятельность!

Так, без паники, что-то подобное уже было! Ладонь на область сердца и мощный поток целительной энергии, который начал стремительно воздействовать на организм. Через несколько секунд появился пульс, а медсестра радостно воскликнула, что удалось пунктировать вену.

— Лей на полную катушку! — сказал я ей, продолжая накачивать целительную энергию в пациента. — Так просто он от нас не сбежит!

Глава 11

Борьба за жизнь пациента выиграна, осталось залечить все раны и можно переходить к следующему. Приступая к лечению раны грудной клетки, я вспомнил слова Анатолия Фёдоровича о том, что не надо просто накачивать пациента целительной энергией, на пятом круге наступил новый этап. Теперь я могу более тонко и прицельно направлять потоки, ускоряя заживление и снижая при этом расход энергии, так и меньше тратя ресурсы самого организма пациента на восстановление.

Само ощущение энергии изменилось, она стала лучше меня слушаться. Эффективность значительно возросла.

Проводя ладонью над раной, я не просто направлял в неё поток и будь что будет. Словно тонюсенькие извилистые зелёные молнии целительная энергия точечно отправлялась одновременно в разные места, где она нужна больше всего. В моём воображении нарисовались две тучи, между которыми то тут, то там проскакивают десятки молний одновременно. Ткани восстанавливаются намного быстрее, чем поднимается дрожжевое тесто в тепле.

— Этого перевести в палату под наблюдение, — сказал я медсестре, закончив с первым раненым. — И прокапать ещё один флакон.

— Поняла, — сказала женщина, продолжая держать флакон с раствором на вытянутой вверх руке, потом дала знак санитарам, они подхватили носилки и все трое ушли с ними внутрь.

А я приступил к следующему пациенту. Осознание того, что ты можешь делать то же самое, что и раньше, но на совершенно другом уровне, быстрее и эффективнее, было невероятно приятным.

То, что раньше забирало много сил, теперь делалось играючи, буквально по мановению руки. Даже сломанные кости со мной спорить не пытались, отломки достаточно быстро становились на место, и почти сразу прихватывались мягкой костной мозолью, которая на глазах окостеневала, не давая шанса кости сломаться повторно.

Я уже закончил со вторым пациентом, а Костя с Евгенией помогли большей половине легкораненых, когда на крыльце появился Анатолий Фёдорович, с любопытством наблюдающий за нашими действиями.