Темный Лорд Устал. Книга VII (СИ) - "Afael"

И именно такой человек пришел за ним в то депо…

— Дешёвая поделка, генерал, — произнёс Воронов, не поднимая глаз от планшета. — Сервоприводы запаздывали на ноль-три секунды. Это наверняка мешало при ходьбе.

Захаров вздрогнул.

— Ты потерял руку и ногу на Высоте 102, вытаскивая вторую роту из-под огня собственной артиллерии, — его голос звучал ровно, даже деловито. — Я читал твоё закрытое досье. Империя назвала тебя предателем.

Воронов поднял взгляд.

— Но я считаю иначе. Возможно ты один из немногих в этой стране, у кого есть хребет.

В груди, где пять лет был только пепел и спирт, шевельнулся тлеющий уголёк.

— Глеб, — Воронов повернулся в своему «питбулю». — Введи генерала в курс дела.

Волкодав на переднем сиденье обернулся. Вблизи его лицо оказалось ещё жёстче, чем показалось Захарову сначала — это были глаза человека, который убивал слишком много и часто, что даже эмоций почти не осталось.

— Платон Захарович, — он по-военному кивнул. — Я Глеб — начальник службы безопасности.

Захаров кивнул в ответ.

— Слушаю.

Глеб достал планшет и вывел на экран карту региона. Красные точки блокпостов усеивали все выезды из города, словно оспины на больном лице.

— Два часа назад губернатор Громов ввёл протокол «Биологическая угроза» — он полностью заблокировал Воронцовск и Котовск. Официальная версия — выброс экспериментального мутагена при взрыве в офисе «Ворон Групп».

— Мутагена, — повторил Захаров. Слово оставило на языке привкус дерьма. — И в это правда кто-то верит?

— Госсовет подписал экспертизу, — Глеб пожал плечами. — Верят или нет — неважно. Юридически всё чисто и наш Лорд-Протектор объявлен биотеррористом.

Захаров покосился на Воронова. Тот продолжал листать свой планшет с таким видом, словно они обсуждали прогноз погоды на завтра.

— Силы противника? — спросил Захаров, и сам удивился, как легко слетели с языка старые слова.

— Региональная полиция, — Глеб увеличил карту, показывая расположение блокпостов. — Жандармерия — четыре-пять батальонов, переброшены из области. Корпус Усмирения — два полка, около четырех тысяч штыков, эти посерьёзнее, натасканы на разгон бунтов и зачистку городских кварталов.

Корпус Усмирения. Захаров знал эту публику — цепные псы Империи, которых спускали на собственных граждан, когда те начинали слишком громко возмущаться. Не солдаты, но и не обычные менты. Что-то среднее — достаточно обученные, чтобы быть опасными, и достаточно тупые, чтобы выполнять любые приказы.

— Плюс частники — наемники, — продолжал Глеб. — Пока точных данных нет, но по косвенным признакам не меньше десяти отрядов. Эти будут работать грязно, без оглядки на законы и правила.

Захаров быстро прикинул в уме. Итого на блокаду двух городов Громов стянул около десяти тысяч человек, не считая наёмников и местной полиции. И это только начало — если ситуация затянется, подтянут ещё.

— А армия?

— Пока нет. Хартия запрещает использовать регулярные войска против гражданского населения без подтверждённой военной угрозы, но если ситуация затянется…

— Введут, — закончил за него Захаров. — Придумают повод и введут. Система отлично умеет находить лазейки в собственных законах.

Он потёр подбородок, чувствуя жёсткую щетину под пальцами. Голова работала чётко, ясно так, как не работала уже очень давно. Словно ржавые шестерёнки наконец-то сбросили налёт и начали крутиться с прежней скоростью.

— Громов лишь кукла, — процедил он. — Мелкая штабная гнида, которая делает карьеру на чужой крови. Я знаю таких, они смелые, только когда за спиной стоит кто-то большой и страшный. А за ним сейчас стоит имперская система, та самая прогнившая машина, которая жрёт людей и срёт приказами. Её так просто не сковырнёшь.

Воронов поднял глаза от планшета. Тяжёлый взгляд упёрся в Захарова, и тот снова почувствовал то странное давление.

— Продолжай.

Захаров поймал себя на том, что автоматически выпрямляется. Тело помнило — так сидят перед настоящими командирами, от которых зависит твоя жизнь и жизни твоих людей.

— Твои Стражи, — он указал подбородком куда-то в сторону города. — Я видел их по телевизору. Репортажи с Разломов, и зачистка того Разлома, где Имперская Гильдия обосралась. Хорошие ребята, а их экипировка — лучшее, что я видел за последние десять лет. Они двигаются как единый организм, значит, подготовка не на словах. С такими можно воевать.

Глеб чуть приподнял бровь, явно не ожидавший такой оценки от пьяницы-калеки.

— Но есть проблема, — Захаров поднял изуродованный протез, и смятый металл тускло блеснул в свете приборной панели, — Большая проблема, Лорд.

Воронов молчал.

— Твой офис взорвали и я готов поставить свою оставшуюся руку против дохлой крысы — взрыв был прикрытием. Настоящая цель — твои секреты.

Он подался вперёд, машинально лязгнув протезом по подлокотнику.

— Чертежи брони, схемы техники, частоты связи, протоколы координации, слабые места в защите. Всё, что делает твоих Стражей такими опасными теперь все это есть у врага. Они знают, куда бить и знают, как глушить ваши переговоры и какой калибр пробивает ваши жилеты.

Захаров откинулся на спинку сиденья и посмотрел Воронову прямо в глаза.

— Мы наверняка будем воевать против армии, которая изучила нас вдоль и поперёк. Они подготовятся и найдут контрмеры. Что ты собираешься делать с этим?

Повисла тишина, которую нарушали только мягкое гудение двигателя и шорох шин по мокрому асфальту.

Воронов молчал. На его лице не дрогнул ни мускул, но потом он… улыбнулся. И от этой улыбки у Захарова по спине пробежал холодок.

— Они украли гражданскую версию, — его голос звучал спокойно и скучающе. — Лёгкая броня, которую мои Стражи носят на операциях в Разломах. Композитные пластины, базовые сервоприводы, стандартные излучатели. Достаточно, чтобы защитить от когтей и кислоты тварей слабой и средней силы, но ничего выдающегося по меркам настоящей военной техники.

Захаров взял у него из рук планшет, пока не понимая, к чему клонит его новый командир. На экране высветилась знакомая по телерепортажам броня Стражей — та самая, в которой они зачищали Разломы и красовались перед камерами.

— А это, — Воронов провёл пальцем по экрану, открывая новый файл, — военный протокол.

Схема на экране сменилась, и Захаров почувствовал, как воздух застревает в глотке.

Перед ним был не какой-то «защитный костюм» и даже не «экзоскелет» в привычном понимании этого слова. «Центурион» — гласила надпись в углу экрана, и это название подходило идеально, потому что с дисплея на Захарова смотрел настоящий боевой голем, или же закованный в броню рыцарь из древних легенд, только созданный по технологиям, которые казались невозможными даже для имперских оружейных концернов.

Массивные пластины композитной брони с прожилками магических кристаллов покрывали каждый сантиметр конструкции, и судя по спецификации, эта броня могла выдержать прямое попадание снаряда автопушки. Сервоприводы, вплетённые в каркас словно мышцы в тело, увеличивали силу носителя в десятки раз, превращая обычного человека в ходячий таран. Система жизнеобеспечения замкнутого цикла позволяла действовать в любой среде — хоть посреди ядовитых испарений Разлома, хоть в эпицентре химической атаки.

Захаров пролистал дальше, на раздел вооружения, и почувствовал, как по спине пробегает холодок.

Рельсовые винтовки. Он слышал о таком оружии — теоретические разработки имперских оружейников, которые так и не вышли из лабораторий из-за чудовищной стоимости и сложности производства. Электромагнитные ускорители, разгоняющие вольфрамовые стержни до скоростей, при которых любая броня превращается в бумагу. На экране значились характеристики — начальная скорость снаряда, бронепробиваемость, эффективная дальность — и цифры заставляли Захарова моргать, не веря своим глазам.

За сорок лет службы он повидал много оружия — от устаревших танков времён Первой Магической до новейших разработок имперского ВПК, которые показывали только генералам с высшим уровнем допуска. Он знал, на что способна современная военная техника и сколько она стоит.