Из золота в свинец (СИ) - Капелькин Михаил

— Теперь мой дар у Вари, — продолжал барон с нежностью в голосе. — Но она не может им воспользоваться.

Теперь все ясно. Переход магического дара стал сильным стрессом для организма. Это наложилось на старую болезнь и еще на новую. И организм девочки просто не смог справиться с нагрузкой.

Варе просто катастрофически не повезло. Такое редко, но случается. Если честно, она должна была умереть через месяц или два после начала болезни. Что-то не дало ей это сделать. Полагаю, то самое лекарство, о котором говорил Листницкий.

— У вас осталось то лекарство? — спросил я барона.

Он кивнул:

— Каждое утро ей делают укол через капельницу. Названия не знаю. Сложное какое-то, но именно оно не дает ей заснуть уже вечным сном. Завтра будет последний укол.

Узнать бы название…

Листницкий, будто услышав мои мысли, не отпуская одной рукой руку девочки, свободной полез в карман. Вытащил записную книжку и протянул мне. Пролистав, я нашел название лекарства, множество раз обведенное жирной синей ручкой. Тут же ввел его в Интернете на телефоне, нашел состав.

Все верно… Синтопиозин. Порча.

Мне еще предстоит выяснить, как именно это вещество с Порчей внутри действует на организм, но одно я могу сказать точно. Оно не лечит.

— А в вашем… — я чуть не сказал «мире», — городе есть лекари? Вы не пробовали обращаться к ним?

Листницкий покачал головой.

— Дар целительства встречается очень редко. Всего десяток человек на всю Империю. Их услуги стоят так дорого, что никакой страховки не хватит. Государственное здравоохранение тем более не покрывает подобные расходы. Даже продай я абсолютно все до последней нитки, заройся в долги по самые уши, я бы не смог купить даже час их времени… Лекарства Вороновых — настоящее спасение для всех людей. Их много, стоят намного дешевле, чем услуги целителя, и они помогают…

Ну да… Спасение, которое ведет прямо в могилу. Радостно, с песнями и плясками.

Интересно, а лекари здесь умирали так же, как алхимики? Хотя вряд ли. Видят Нити и могут их вязать только алхимики, а лекари, как и все прочие, — просто пользователи, которым подвластны или определенные цвета Нитей или, в самом лучшем случае, сплетения цветов.

Я не лекарь, не умею лечить наложением рук. Просто алхимик, который знает о зельях и артефактах все.

— Что мне делать дальше? — спросил Листницкий.

Я же вернулся к подоконнику и быстро приготовил один простой отвар. Даже без магии: обычный сбор из нескольких полезных трав. Но я не знаю, как он сработает вместе с Порчей.

— Завтра вместо укола дайте ей это. У нее ведь работают глотательные рефлексы?

Барон медленно кивнул, хмуря брови. Я протянул ему три склянки с густо-зеленой жидкостью. На вкус она, конечно, так себе, но укрепит организм девочки лучше, чем Порча.

— Я вернусь через три дня, ваше благородие. До этого момента никого к ней не подпускайте, не делайте никаких уколов и будьте все время рядом с ней. Ваша дочь ничего не чувствует, болезнь поразила нервную систему, отключила от внешнего мира, и, по сути, заперла внутри собственного разума. Но она чувствует ваше присутствие. Связь между отцом и ребенком не разрушить никакой болезни. Вы поняли меня, барон? Доверяете мне?

Он взглянул мокрыми глазами на меня. В них я перестал быть каким-то юнцом, а стал его надеждой. Последней надеждой. Хоть он этого и не хотел.

— Я все сделаю, — глухо ответил Листницкий.

Похлопав его по плечу, последний раз взглянул на безмятежное лицо девочки и вышел вон.

Мне был известен рецепт зелья от Сумеречной немоты. Оно простое и действенное, вопрос только в ингредиентах. Часть у меня была. А вот некоторые еще предстоит найти. Проблема только в том, что девочка слишком давно болеет и сильно истощена. Я понял это, когда разглядывал пар, но Листницкому решил не говорить. Обычно он намного гуще, почти непроницаем. Это значит только одно.

Девочка очень и очень слаба.

Без лекарства она умрет, но с ним, подозреваю, станет еще слабее. Отвар, который я дал барону, лучше лекарства поддержит силы Вари три дня. Всего три дня. Потом он перестает действовать, хоть в уши заливай.

За это время я найду недостающие ингредиенты и приготовлю нужное зелье. Но сперва… я должен как следует выспаться.

Григорий отвез меня домой на машине Листницкого, затем поехал за водителем барона, который уже самого Григория подвезет до его машины. Хотя, мне кажется, Пантелеев до водителя Листницкого будет ехать всю оставшуюся ночь. Уж больно с радостным лицом он рванул со двора, оставив после себя черные следы шин и запах горелой резины.

В наступившей тишине застрекотали сверчки.

— Кто-кто у нас был⁈ — прыснул в меня кофе Роман, когда я вкратце пересказал ему события. — И он пытался тебя убить?

— Большое спасибо, я ведь только что умылся… — проворчал, вновь вставая из-за стола.

Прошел к старенькому, с облупившейся белой эмалью кухонному умывальнику. Вода весело зажурчала.

Да, я решил все без утайки рассказать соседу и другу. Во-первых, это такая подстраховка на случай, если со мной что-то случится. Когда друг — страж закона, это хорошее подспорье. Кстати, здесь их называют полицией. Во-вторых, к чему от Романа все утаивать? Все равно вспомнит рано или поздно, что ночью видел меня и какого-то мужчину, уходящими из дома. В-третьих, Роман — своеобразное окно в мире информации и сплетен. Я мало знаю об этом мире. Надо узнавать больше.

— Да, барон Листницкий, — подтвердил, вытираясь вафельным полотенцем. — Ты слышал о нем?

— Давно. У него было большое имение в пригороде, половину сельхозпродукции поставлял на местные прилавки. Слыл богачом, но года три назад начал продавать свои активы по кускам.

— Понятно… — протянул я, откусывая бутерброд и закидывая следом в рот кусок яичницы.

Сколько же стоят услуги какого-нибудь лекаря, что даже местный аграрный богатей не смог их себе позволить?

— Чего тебе понятно? — не унимался экспрессивный Роман, потрясая полупустой чашкой с кофе. — Тебя тут чуть барон не пристрелил! А ты даже не подумал меня разбудить!

— Ну, во-первых, не пристрелил же. А во-вторых, очень даже пытался. Скрипел диваном, шумел по-всякому, разок даже кубарем вместе с бароном на пол упали. Тебя только нужда сходить в туалет разбудила. К тому же, в итоге ты скорее помешал бы, и барон точно кого-нибудь убил. Из-за дочери человек совсем голову потерял.

— Да… — почесал мускулистой рукой свой затылок Роман. — Это все снотворное дурацкое. После учебы и смены нервы шалят, уснуть не дают, вот и пью таблетки.

— Завязывал бы ты…

— Ага, конечно. Без толкового сна зубри не зубри — ничего не запомнишь. А мне экзамен скоро сдавать… Ладно, главное, что все обошлось. А с дочкой-то у него что?

— Слушай, а сколько стоят услуги лекарей? — спросил, тут же переводя тему.

Эту часть я еще не рассказывал и пока не собирался. Упомянул вскользь и сказал, что просто проводил барона до машины. Соврал, получается, но для блага Романа. Пусть только у кого-то одного голова обо всем этом болит.

— Ну… — протянул Роман. — Открываешь благотворительный фонд, лет десять собираешь с его помощью деньги, и вот их тебе хватит, чтобы вылечиться от какой-нибудь неизлечимой болезни… Вот ты кофе почем покупаешь?

— Двести рублей, — припомнил цену черного кофе в той кофейне.

— Сколько-сколько⁈ — опять поперхнулся Роман — Ты давно мажором стал? У тебя ж зарплата всего сорок тысяч!

А вот этого я не знал. Привык не считать деньги, ведь нужды у меня в них не было последние двести пятьдесят лет. Надо срочно увеличивать свой доход.

— Где ты его покупаешь? В той кофейне, где эту бурду с яйцом подают? — не унимался Роман, глядя на меня прищуренными глазами.

Я в ответ хохотнул, чуть не подавившись яичницей.

— Ага, там.

— Тьфу! Ладно, мне пора на работу, — сказал он, вставая. — Постарайся, чтобы тебя не пристрелили сегодня. Черт… Если бы не видел Листницкого своими глазами, ни за что бы не поверил, что работа с удобрениями может быть настолько опасной…