Я и баб(к)а, я и маг (СИ) - Циль Антонина

Второй оказался полной противоположностью. Невысокий, но коренастый, сбитый, как дубовый чурбак. В отличие от своего товарища, фуражку он надвинул по самые брови, так что глаза прятались в тени.

Они подошли к капралу Кляйну и остановились. Не козырнули, даже не кивнули. Во взгляде коренастого, на миг поднявшего глаза на капрала, читалось лёгкое, едва скрываемое презрение. Полноватый, в свою очередь, смотрел скорее с ленью кота, которого заставили вылезти из тёплого кресла.

— Явились, — ровно сказал Кляйн, не повышая голоса. Но в этом «явились» мне послышалось что-то усталое. Даже обречённое.

Коренастый молча кивнул. Полноватый и вовсе отвернулся, принявшись разглядывать стену ближайшего дома.

— Ефрейтор Тодд, солдат Хубер, где вы были? — сдержанно спросил капрал Кляйн, но в глазах его мелькнуло раздражение… нет, скорее бешенство.

— Так эта… — неспешно ответил полноватый, — проверяли качество товара.

— В винных рядах? — угрожающе блеснул глазами капрал. Я на месте этих бравых ребят сейчас подумала бы над своим поведением. — Проверка рынка не входит в обязанности дневного патруля.

— Да вы что? — вытаращился Тодд с напускным удивлением. — А мы думали…

— Впредь не думайте, а выполняйте инструкции, ефрейтор.

— Есть не думать! — вытянулся, выпятив живот, Тодд.

Кляйн явственно скрипнул зубами и переключил внимание на Хубера:

— Рядовой, наденьте магическую нить на госпожу Шнулле.

Коренастый солдат нехотя подчинился. Он вынул из кармана моток полупрозрачной бечёвки, нашёл кончик, отмотал немного нити и бросил свободный конец в сторону попрошайки. Та уже успела прийти в себя и сидела посреди дороги, мотая головой. Нить сама собой крепко обвила её левое запястье, правое же бечёвка поймала петлёй и притянула к левому.

Фрава Шнулле разразилась громкой бранью. Девочка, дремавшая на моём плече, проснулась и спрятала личико за ладошками.

— Тише, тише, — я погладила её по голове. — Она тебя больше не обидит. Хороший дядя связал её и отвезёт в тюрьму. Не бойся.

Девочка едва заметно кивнула. Значит, поняла. Отрава, которой пичкали ребёнка, ещё не превратила дитя в безмолвную куклу.

— Итак, — капрал вновь повернулся ко мне и нажал на голубой камень артефакта, — ваше имя, род деятельности, семейное положение и адрес.

— Вельта Брандт, вдова, проживаю на улице Девятихвостых лис, в лавке артефактов, которой владею, — послушно продиктовала я.

К моему восторгу, все перечисленные мной данные стали появляться на пергаменте в руках капрала — как будто кто-то невидимый писал по нему каллиграфическим почерком пером.

— Капрал, — оживилась я, — раз ваш артефакт так здорово ведёт запись, можно я расскажу вам всё по дороге к рынку? Я оставила там свою маленькую племянницу. Ребёнок наверняка волнуется.

— Разумеется, — откликнулся Кляйн. — Хубер, заберите девочку у фравы Брандт.

Хубер двинулся ко мне с тем же видом лени и неохоты, но я запротестовала:

— Нет-нет, я, пожалуй, понесу её сама. Бедная малышка притомилась, пусть поспит.

Хубер пожал плечами — дескать, баба с возу. Кляйн кивнул.

Маленькая эльфийка действительно заснула. Дыхание её выровнялось. Полупрозрачные веки с длинными ресницами прикрыли сонные глазки, под ними залегли глубокие тени. Сколько же всего пришлось ей пережить?

Мы медленно двинулись по переулку. Я с трудом передвигала ноги после короткого, но стремительного забега. К счастью, капрал подстроился под мой шаг, а его подчинённые, видимо, вообще имели обыкновение плестись нога за ногу.

Попрошайка Шнулле тащилась следом, выставив вперёд грязные руки, оплетённые магической нитью. Её волок за собой ефрейтор Тодд. Мадам поливала стражей отборной бранью, но те только посмеивались и подразнивали попрошайку.

— Откуда вы всё это знаете: о заёмных детях и об отраве? — с подозрением осведомился Кляйн. — Я сам узнал об этом трюке, только когда… совсем недавно.

Я сложила два и два. Вот значит как. Капрал — человек новый в патруле стражи. Его подчинённые почему-то презирают своего непосредственного начальника и саботируют его инструкции. Вывод: мужика явно перевели в Серый город за какой-то проступок. Причём перевели не так давно. И с таким отношением он пока ничего не может поделать. Скорее всего вышестоящие чины попустительствуют таким, как Тодд и Хубер. А такое возможно, если у них есть повод.

Кляйну на вид лет тридцать пять. В нём чувствуется опыт, наблюдательность, скрупулёзность…

— Итак? — напомнил Кляйн.

… и терпеливость, заключила я. Капрал — слишком мелкая должность. Кляйна разжаловали в низшие чины?

Капрал ждал моего ответа.

— Я сама не подозревала, что мошенники додумались покупать детей для наживы, — уклонившись от прямого ответа и изобразив праведный гнев в смеси с ужасом, продолжала я. — И немалой наживы: когда ребёнок плакал, люди бросали нищенке даже серебро.

— Нищенке? — капрал фыркнул. — Это фрава Шнулле — нищенка? Отнюдь. Её многие тут знают. Где она только не мелькала. И в борделе правой рукой маман служила, и замечена в воровстве ребятишек, которых отправляли в горы на добычу кристаллов — в места у самого логова дракона.

Так это не шутка герна Птусса? В окрестностях Серого города водятся настоящие драконы?

— А ребёнок?

— Поскольку это не тайна следствия, поделюсь: девочка разыскивается родителями. Она была похищена у богатой эльфийской пары полгода тому назад. Её мама сейчас как раз в Белом городе. Она наняла сыскарей для поиска дочери, поскольку ребенка видели возле Озер, но они никого не нашли. Зато нашли вы, — капрал отвесил мне лёгкий поклон.

— Но зачем попрошайкам понадобился ребёнок эльфов?

— Мы полагаем, что девочку первоначально похитили для других целей, очевидно магических. А поступок фравы Шнулле, которая имела к делу отношение, — это её самодеятельность. Наверное, решила подзаработать, пока никто не видит. Или, возможно, ребёнка ей отдали, потому что выжали из него всё, что можно было. Эльфы — сильные маги, а их чада, хоть и маленькие, но способны на всякие чудеса.

— Например? — осторожно уточнила я.

— Говорят, волосы эльфов идут на различные артефакты.

— А девочку явно недавно подстригли, — кивнула я, скосив взгляд на головку малышки.

— Вот, видимо, и ответ, — заключил капрал.

Мы вышли на рыночную площадь. Тодд и Хубер потащили упирающуюся воровку в отделение стражи.

Молька, как выяснилось, ничуть не скучала. Она нашла общий язык с торговкой мылом и грызла морковку, сидя на скамейке возле прилавка и болтая ногами.

Завидев нас, она убрала в корзину обгрызенный овощ и с любопытством уставилась на капрала.

— Что ж, фрава Брандт, — сказал Кляйн. — Я должен забрать у вас ребёнка. Во-первых, это свидетель. Во-вторых, улика. В-третьих, я велел Хуберу послать за мамой девочки.

— А может…?

— Здесь недалеко, маму девочки доставят быстро, — перебил меня Кляйн, покачав головой. — Я вас понимаю. Но заверяю, что с ребёнком всё будет хорошо. Её ждут родители. А вам от лица стражи выношу благодарность. Вы не просто заметили похищенную малышку, но и самостоятельно задержали преступницу.

— Правда? — Молька округлила глаза. — Та тётенька была преступницей?

— Она воровала детей, — обратился к ней Кляйн тем же спокойным дружелюбным тоном. — Поэтому никогда не ходи по городу одна. Держись своей тёти, она у тебя боевая. Фрава Брандт, распишитесь под показаниями.

Я расписалась на пергаменте, и Кляйн ушёл, держа на руках крошку-эльфийку. Та смотрела на меня, обняв капрала за шею. И вдруг помахала ручкой. Я помахала в ответ. Хоть бы с ней всё было хорошо.

Из благодарности за то, что торговка присмотрела за Молькой, я купила у неё нехитрой местной косметики: кусок серого мыла для стирки, пару кусков лавандового — к которому уже начала привыкать, лучшей альтернативы ему всё равно не было, — банку дёгтя и бутылочку розовой воды.

Вместо крема для лица мне предложили некую массу на основе воска и жира. Но я предпочла купить воск отдельно, а к нему разорилась на миндальное масло. Оно обошлось мне в целого лысого дядьку за пузырёк миллилитров на двести. Не хотелось нагружать кожу маслом: ведь, несмотря на распространённый миф о его ценности для лица, чистое масло хорошо работает лишь на первом этапе, а затем может даже навредить.