Это оказалась система насосов, которая подавала воду наверх, в лаборатории. Рядом имелась плавучая платформа. При свете огненных шариков Бреннон заглянул в поднимающийся над ней тоннель и увидел люк и вбитые в стену скобы. Наверное, даже в логове Ройзмана насосы нуждались в чистке, ремонте и прочем обслуживании. Натан уже примерился взобраться на платформу, как вдруг Джен прошипела:
– Слышите? Наверху кто-то есть!
Комиссар поднял глаза. Чьи-то руки неспешно сдвинули крышку люка, и в проеме показался силуэт с горящими зелеными глазами. Кусач отпихнул Бреннона от тоннеля и в три мощных прыжка, отталкиваясь лапами от стен, взмыл к люку, на лету превращаясь в пылающий огненный шар. За ним ринулась пума, за пумой – волк, и сверху раздались пронзительные вопли, которые то и дело перекрывал мощный рев пса. Вскоре к нему прибавилось шипение кошки и рык волка.
– Я ощущаю себя бесполезным мусором, – пробормотал Двайер, и Бреннон полностью разделял его чувства.
Редферн, опередив комиссара, вскарабкался на платформу, избавился от пузыря и принялся осматривать и ощупывать систему насосов. Комиссар даже не сомневался, что пироман замыслил диверсию, и не стал ему мешать. В конце концов, они здесь не только для поимки Ройзмана, но и за тем, чтобы сровнять это место с землей.
Наверху наступила тишина. В люке показался Кусач и покивал, как бы приглашая остальных гостей войти. Первым в тоннель поднялся Лонгсдейл – вспорхнул, как бабочка, развеял воздушный пузырь и поднял Бреннона. «Хорошая штука эта их левитация», – подумал комиссар, воспаряя следом за консультантом к люку. Без пузыря дышалось намного легче даже в сыром, спертом воздухе подземелья.
Небольшое помещение над каналом было завалено дохлой нежитью. Пума и волк обнюхивали трупы. Впереди виднелась массивная дверь. Бреннон потыкал ногой в обугленное тело.
– Как думаете, на этом запасы нежити у Ройзмана исчерпались?
– Кто знает, – отозвался Лонгсдейл.
Редферн выбрался из тоннеля и хотел было что-то сказать, как вдруг животные повернулись к двери и угрожающе заворчали. Консультанты с ведьмой мигом окружили Бреннона, Двайера и пиромана. Дверь медленно отворилась. На пороге стоял мазандранец, скрестив на груди могучие руки. Он окинул долгим взглядом всех незваных гостей по очереди, дошел до Джен и неожиданно слабо вскрикнул, подавшись вперед. Ведьма уставилась на бородача и с громким возгласом бросилась ему навстречу, словно он был ее потерянным в младенчестве братом.
– Джен!
– Он один из нас! – в ярости крикнула ведьма. – Этот гнус держит в рабстве одного из нас!
Гигант развел в стороны густую бороду и показал широкий ошейник, испещренный узорами-менди. Реддферн вытаращился на ошейник и прошипел нечто нецензурное.
– Там маскировка! Вот почему мы с Маргарет так и не поняли!..
Великан взволнованно высказался на мазандранском. Бреннон уловил в его речи несколько знакомых слов, но за двадцать лет язык, на котором он когда-то недурно говорил, основательно выветрился из памяти. Комиссар понял только, что сородич Джен не может снять ошейник, но как же помочь ему в этом? Пока Натан пытался наскрести слова для вопроса насчет Ройзмана, пироман что-то коротко спросил на мазандранском, выслушал ответ и нахмурился.
– Пока на нем этот ошейник, – сказал Редферн, – колдун вынужден выполнять приказы Ройзмана. К счастью, недоносок велел ему взять нас в плен, а не убить, иначе бы…
Бородач сокрушенно покачал головой и сжал могучие кулаки, потом потыкал пальцем в ошейник и вопросительно пробасил короткую фразу. Джен провела ладонью по узорам и обернулась к Бреннону.
– Я могу попробовать. Я могу расплавить его.
– Прямо на нем? – охнул Двайер. – Убьешь же!
Редферн задал этот вопрос великану. Тот хохотнул и ответил по-мазандрански.
– Не дождетесь, – кратко перевел пироман.
Гигант обеспокоенно добавил еще несколько фраз. Энджел поджал губы и спустя несколько секунд произнес:
– Я не совсем понял, но, как мне кажется, он имеет в виду, что нам надо поторопиться. Если нас не приведут в ближайшее время, Рагнихотри, в смысле Ройзман, может запаниковать и отдать ему новый приказ.
Бреннон обдумал ситуацию и решил:
– Что ж, в плен так в плен. Веди нас к этому великому учителю.
– Но зачем?! – воскликнул Бергман. – Там иметь место ловушка точно!
– А то я в этом сомневался, – хмыкнул комиссар. – Но мазандранец прав – Ройзман наверняка примет меры, если поймет, что его приказ не выполнен. Хотя погодите. – Он еще кое-что прикинул и сказал: – Редферн, узнайте у него, где сейчас Ройзман. Рейден, ты уверен, что сможешь снять ошейник, не убив своего сородича?
– Да, – ответила Джен и с удивившей Натана нежностью сжала в руке широкую ладонь бородача. – Ошейник рассчитан на сдерживание его сил, а не моих.
– Хорошо. Тогда займись этим здесь, а мы отправимся к мистеру Ройзману, уж коли он так жаждет нашего общества.
– Я шитаю, вы прави, – сказала мисс Эттингер. – Нам нельзя его упустить, если он захошет сбешать. А он захошет.
– Еще бы, – процедил Редферн. Он обменялся с мазандаранским колдуном несколькими фразами и зашагал к двери. За ней начиналась лестница, по которой консультанты и Бреннон с Двайером, держа оружие наготове, поднялись на второй этаж, в небольшой холл с несколькими дверями. Одну из них Редферн распахнул, причем без малейшего трепета или осторожности, и первым пересек порог со словами:
– Не ждали так скоро?
Бреннон тяжело вздохнул и поспешил следом за этим полоумным. И почему некоторые совершенно необучаемы?
Впрочем, судя по физиономии Ройзмана, пироман был последним человеком, которого колдун ожидал увидеть в своей святая святых. Хозяин нежити выскочил из кресла, попятился от входа и выставил перед собой руку в оранжевых узорах, принявшись зловеще бормотать. Между ним и его гостями появилось дрожащее бледно-желтое марево. Консультанты и звери окружили его полукольцом, и взгляд Ройзмана панически заметался между ними и Редферном, который остановился поодаль, сунул руки в карманы и, покачиваясь на каблуках, осматривал помещение.
Бреннон тоже огляделся. В целом комната выглядела как нечто среднее между кабинетом, в котором стоял письменный стол и книжные полки, и лабораторией. На двух других столах что-то побулькивало и дымилось в ретортах, а полки стеллажей были забиты всяческими банками, склянками и шкатулками. Перед камином стояло мазандранское резное кресло, а в промежутках между шкафами и стеллажами комиссар насчитал пять зеркал, в которых ничего не отражалось. Ему это не понравилось.
– Двайер, – тихо сказал он, – шмальни-ка по зеркалам.
Детектив охотно прицелился и выстрелил, но пуля срикошетила от невидимой преграды и разнесла вдребезги реторту с бурлящей красной жидкостью. Она хлынула на стол и немедленно прожгла его насквозь, потекла на пол и принялась прокладывать себе путь вниз.
– Прекратите, идиоты! – фальцетом взвыл Ройзман.
– А не то что? – холодно осведомился Энджел. – Мы все умрем? Что ж, пусть вас утешит мысль о том, что вы отойдете в мир иной в хорошей компании. – Он вытащил руку из кармана и щелкнул кнопкой на какой-то круглой штуке. Глаза Ройзмана вылезли на лоб. – О да, вы знаете, что это. Должны были увидеть, когда украли один из моих почтовых контейнеров со станции в Авентине.
– Зато я не знаю, что это, – буркнул Бреннон. – Вы что с собой притащили?
– Гранату, – безмятежно отозвался пироман. – Она полностью уничтожает все заклятия, чары и магические свойства предметов в радиусе десяти ярдов.
Комиссар даже не стал спрашивать, какого черта этот псих таскает в карманах гранаты. Бреннон, собственно, даже не удивился, ибо чего еще ожидать от Редферна? Натан лишь спросил сквозь зубы:
– А людей она тоже уничтожает?
– Если стоять слишком близко, возможны осколочные ранения, – сообщил Редферн и бросил гранату под ноги Ройзману.
В тот же миг Двайер кинулся на комиссара и впечатал его в пол всем своим могучим телом. Бреннон только и успел прохрипеть «Твою ж мать!..», как кабинет утонул в яростной вспышке, а стены и потолок сотряс грохот взрыва, перекрывший пронзительный вопль хозяина нежити. Затем откуда-то повалил густой едкий дым, и Натан судорожно закашлялся. Потом грянула целая канонада негромких взрывов, и наконец спустя минуту или две все стихло.
