– Цыц! – Бреннон перехватил руку Двайера, когда тот потянулся пощупать прутья. – Видишь искры? Заколдовано!
– Вы просто просвещаетесь на глазах, – пробормотал Редферн. – Решетка под магическим током высокого напряжения. Испепелит на месте при касании. Радуйтесь, что вода его не проводит, в отличие от электрического.
– Откуда у этого паразита столько мощи? – проворчал Бреннон.
Пироман поднял бровь:
– Оттуда же, откуда у известного вам озерца. Ройзман предусмотрительно выстроил свой бункер над магической жилой.
– Так их что – много?
– Они опутывают сетью всю нашу планету. Надеюсь, вы в курсе, что мы живем на круглой планете, а не на диске, лежащем на слонах, которые стоят на черепахе?
Над такими глубокими вопросами комиссар никогда не задумывался. Его всегда волновала более практическая сторона жизни.
– Как убрать этот чертов ток? – поинтересовался он.
Консультанты сбились в кучку и зашуршали между собой на доргернском. Волк, пума и Кусач обследовали решетку, но, судя по их мордам, итог был неутешительным. Редферн хмуро рассматривал стены и потолок канала за решеткой. Он даже усилил свет одного из шаров и подогнал его ближе к решетке.
– Видите? – вполголоса спросил пироман и указал Бреннону на глубокие царапины в камне. – Проход охраняют. Эттингер об этом не упоминала.
– Может, Ройзман завел тут стража после ее побега.
– Даже если так, мы все равно не сможем разминуться с тварью в таком тесном пространстве. Разве что скормим ей вашего детектива и, пока она будет жевать…
– Эй! – негодующе рявкнул Двайер. Лонгсдейл повернулся к Бреннону и сказал:
– Мы попробуем концентрировать ток на одном участке решетки. Она разрушится, не выдержав такого напряжения, но вам всем, – он выразительно взглянул на пиромана, – лучше отойти.
– Я позабочусь о нашей защите, – холодно ответил Редферн.
– Как думаете, сэр, – тихо спросил Двайер, пока консультанты занимались подготовкой диверсии, – Ройзман уже знает, что мы тут?
– Уверен, что знает, – процедил Бреннон: ему это не нравилось не только потому, что Ройзман был способен натравить на них свою нежить, но и потому, что мог улизнуть из-под носа. А весьма вероятно, уже улизнул… – Но если его здесь нет, то мы хотя бы ликвидируем его логово с рассадником всякой падали.
Двайер поскреб пятерней бакенбарды.
– Сэр, а сколько их таких всего? Таких, как Ройзман?
– Достаточно много, чтобы забыть о спокойном сне, – отозвался сквозь зубы Редферн, и комиссар невольно задумался, как часто пироману встречались такого рода люди.
Часть решетки ярко замерцала голубовато-белым. Послышалось негромкое потрескивание, прутья слабо завибрировали; пироман пробормотал заклинание – «скутем что-то там», и между решеткой и людьми появилась прозрачная преграда. Голубоватое мерцание заструилось по прутьям, выстреливая искрами, решетка затряслась и брызнула во все стороны каплями расплавленного металла. Вода вокруг вскипела, и Бреннон порадовался прочности пузырей, которые их защищали.
– Ну что, ходу? – встрепенулся Двайер, однако Бергман вдруг вскинул руку, преграждая им путь. Пума замерла, пес и волк напряженно уставились в глубину канала. Из него раздался поскрипывающий шорох, и в темноте вспыхнули четыре бледно-зеленых глаза – два побольше, два поменьше. А потом из мрака с шипением выползло такое, чего Бреннон и в страшных снах не видел. А увидел бы – не факт, что проснулся…
– Боже… – просипел Двайер и широко перекрестился, нашаривая револьвер.
Гадина была большой, темно-зеленой и чешуйчатой, футов десять в длину. Она ползла, помогая себе четырьмя недоразвитыми лапами и двумя огромными когтистыми, вполне сформировавшимися. Позади извивался хвост с жалом. В пасти между клыками трепетал раздвоенный язык.
– Это что? – выдавил Бреннон.
– Какой-то гибрид, – ответил Энджел, с интересом разглядывая чудище. – Помесь чего-то с чем-то. Налицо видовые признаки тараски [11], мантикоры и еще каких-то…
– А убить ее как?
Тварь замерла в паре ярдов от решетки. На шее шевелились длинные жаберные щели. Джен неуверенно подняла руку и оглянулась на комиссара.
– Я могу ее сварить, – шепнула ведьма.
Но тут монстр решительно вмешался в беседу: он немного подался назад, с разгону врезался в решетку всей тушей, высунул лапу в пролом и, едва не схватив Бергмана, заскреб когтями по дну речки, поднимая взвесь ила. Магический ток, проходящий сквозь прутья решетки, ничуть гадину не смутил, хотя и оставил на ее чешуе темные полосы.
Увидев, что добыча отпрянула, тварь злобно хлестнула стены канала хвостом и приналегла на решетку так, что та слегка прогнулась. Консультанты оттеснили людей и заняли позицию между ними и чудищем. Двайер, заикаясь, бормотал «Pater Noster». Бреннон мог лишь в бессилии наблюдать, как пума, пес и волк атаковали лапищу и морду твари, вцепились в чешую когтями и клыками. Чудище мотнуло башкой и отшвырнуло волка в сторону, а затем клыкастая пасть сомкнулась на спине пса.
– Кусач! – взвыл Бреннон и ринулся вперед.
Пес вспыхнул, и, хотя в воде огонь быстро угас, тварь негодующе взревела и упустила пойманное. Перед комиссаром мелькнула обожженная пасть с почерневшим языком. Огромная лапа едва не впечатала Натана в пол, Двайер и Джен с трудом успели его отпихнуть.
Вдруг Редферн крикнул что-то по-доргернски и метнулся к консультантам. Монстр убрал лапу и попытался ударом башки увеличить пролом в решетке. Пума яростно вцепилась когтями ему в морду и спустя секунду лишила двух глаз из четырех. В воду поднялись темно-синие клубы крови. Тварь придавила большую кошку к решетке и вонзила когти ей в живот. Пес и волк снова повисли на лапе чудовища.
В голове у Бреннона внезапно все помутилось от голосов Редферна и консультантов. Они хором зачитали какое-то заклинание, от которого в тесном пространстве речки и канала началось сущее светопреставление. Вода взбурлила и закипела, решетка раскалилась, во все стороны посыпались искры, огоньки, засверкали голубовато-белые разряды. Тварь забилась, как в судорогах, упустила пуму и замолотила хвостом по стенам канала.
Комиссара и детектива в их пузырях смело в сторону. Натан, кувыркаясь в мутной от ила воде, едва различал фигуры консультантов и их зверей. Он никак не мог выровнять пузырь и только надеялся, что тот не лопнет от таких сотрясений. Ослепительно вспыхнул длинный, мощный разряд, похожий на подводную молнию, мимо комиссара пронесся шквал металлических ошметков, промелькнуло длинное тело пумы. Чешуйчатый монстр конвульсивно изогнулся и рухнул на дно канала, и наконец наступила полная темнота.
* * *
– Сэр?
Во мраке вспыхнул огонек, и комиссар увидел Джен, а позади нее – Двайера, который, оцепенев, таращился в ту сторону, где, предположительно, остались решетка и монстр.
– Я в порядке, – отозвался Бреннон. В пузыре становилось душновато – Редферн предупреждал насчет запаса воздуха. Под водой разлилось слабое голубоватое свечение, и Натан с помощью Джен, наконец заставил пузырь двигаться в сторону решетки.
Туша монстра лежала на дне, зарывшись в ил. Вокруг были разбросаны обломки решетки, на ее месте пощелкивали искры магического тока, стены канала украшали трещины, а консультанты и пироман с довольным видом созерцали дело рук своих.
– Недурно вышло, – заметил Лонгсдейл. – Как и полагал мистер Редферн, на мощный удар тока броня твари…
– Ясно, – оборвал его комиссар. – А теперь ходу отсюда, пока канал не рухнул или Ройзман не прислал еще парочку своих домашних питомцев.
– Вы быть прав, – кивнул Бергман. – Нам спешить!
Натан оглянулся на пуму, без особого удивления отметил, что зверюга цела и невредима, и первым пробрался в канал. Ройзман позаботился выложить камнем и стены, и пол, и потолок, а потому ила в воде было немного, и видимость осталась хорошей. Комиссар различил вдали какое-то сооружение и направился к нему.
