Зверь выбирает тебя (СИ) - Светлая Лана

Чёрно-золотое пламя глаз Романа, смотрящего на меня сверху вниз, готово совсем меня сжечь, а кожа сурового лица идёт волной. Признак того, что он с трудом сдерживает своего волка.

- Тем, что я здесь скоро с ума сойду! – не выдержав, ору ему прямо в лицо, чувствуя, как слёзы застилают глаза.

И хорошо, что теперь лицо мужчины видится нечётко, оно как тёмное смазанное пятно из-за слёз.

Тяжелое, шумное дыхание мужчины и мои всхлипы, которые я стараюсь подавить– это единственное, что я слышу в следующие тридцать секунд.

Меня снова начинает трясти, а в ногах появляется слабость. Даже ладошки прижимаю к деревянному полотну, упираясь ими в дверь, чтобы позорно не сползти вниз.

- Ром… я правда так жить больше… не могу… – выдыхаю еле слышно, зажмуриваясь.

И тут происходит что-то странное. Невидимая энергия, которую я чувствовала на своем теле всё это время, слабеет, а потом и вовсе исчезает.

Оковы исчезают и ноги всё-таки подводят меня. Они подкашиваются, и даже упор рук не помогает.

Начинаю падать, но меня ловят в полёте и прижимают к огромному каменному телу.

Лбом прижимаюсь к груди и слышу бешеный стук сердца оборотня. А ещё слух улавливает один звук, идущий из мужской груди. Вот только он… странный. Как будто там, за рёбрами, жалобно и отчаянно скулит волк.

- Что… не так, Алён? – хрипит Роман мне в макушку, тем самым моментально отвлекая меня от мыслей о том, что я вообще такое слышала. – Я же… Блять! Я же готов тебе всё… – сдавленно шепчет он, до боли сжимая меня в своих удушающих объятиях.

Вот только телесная боль не может заглушить или перекрыть душевную.

Внутри мне… намного больнее.

Глава 28

28

Роман

Ловлю эмоции Алены и… хочется удавиться.

Башка, кажется, сейчас взорвётся.

Волчара скулит, не понимая, какого чёрта происходит.

Всё хорошо. Поубивали всех врагов. Спасли нашу самку. И ей даже особого вреда никто не причинил, поэтому он не понимает, что не так.

Почему девушка ощущает всё… ЭТО?!

Я тоже в некотором шоке.

Да что там, я в полном охуении, так как тоже не был готов, что она начнёт кричать в ответ, а потом захлебываться от отчаяния и боли, которые идут у неё изнутри.

Мне не нравится её внутреннее состояние. Она на какой-то своей грани, переступать которую ей нельзя. Я это чувствую и понимаю всеми своими звериными инстинктами. Они предупреждают меня, что нужно как-то оттаскивать её от этой грани. Любыми способами.

Вот только её эмоции бьют меня наотмашь и отключают мозг, который не может врубить человеческий трезвый расчёт.

Давай, Роман… Соберись, мать твою волчицу!

Так…

И тут приходит одна мысль.

Сёстры. Можно начать с этого.

- Послушай… – зарываюсь пятернёй в её распущенные и немного растрёпанные волосы. Зафиксировав затылок девушки, заставляю её поднять свою голову, чтобы посмотреть мне в лицо.

Её глаза блестят от слёз, и они наполняются пустотой.

- На время, пока я решаю проблему, твои сёстры могут пожить здесь, – торопливо говорю и еле слышно выдыхаю, когда вижу, как её глаза оживают. – Я дам команду, и их привезут уже через час.

Девушка с сомнением смотрит мне в глаза, прикусывая нижнюю губу. Будто не верит, что я говорю это серьёзно. Спустя пару секунд в глазах Алёны появляются надежда и радость.

- Поселим их в восточном крыле. Можешь правду сказать, а можешь сказать… ну, типа приглашаем их в гости с проживанием, – закрепляю эффект. – Говори, что ещё тебя не устраивает в нашей жизни? Возможно, нам и по другим вопросам удастся прийти к компромиссу.

- Мне достаточно того, что Надя с Машей будут тут, – еле слышно выдыхает она и уводит растерянный взгляд в сторону, смотря в район моего уха.

- Алёна, ты сказала, что не можешь жить больше… ТАК, – сжимаю пальцы в волосах. – Что означает твоё «так»? –говорю немного жёстче, чтобы она поняла, что не удастся избежать этой темы. – Тебе плохо живётся? – я реально не понимаю, что ей может не нравиться. – По дому ничего делать тебе не нужно. Агата с Лизой для этого есть. Они выполняют любое твоё желание. Не мешают тебе…

- Вот именно! – неожиданно восклицает она, смотря опять мне прямо в глаза, но теперь возмущённо. – Знаешь, как я чувствую себя в твоём доме?! Так, будто я изолирована от всего и всех! Предлагаю помощь по дому, чтобы хоть чем-то заняться. Но мне дают понять, что я не должна путаться под ногами! Я выхожу гулять на улицу, пытаюсь познакомиться с кем-то. Но от меня шарахаются, как от прокаженной!

Стискиваю зубы, сдерживая себя от того, чтобы не заматериться вслух.

Как так промахнулся-то, а?

Я же думал, Алёна начнёт вести себя также, как все мои предыдущие женщины: нихера не делать в своей жизни, пользуясь статусом моей любовницы, мотаться по магазинам и салонам красоты, покупать хренову тучу нарядов и драгоценностей. И оставшиеся полдня всё это мерить, крутясь перед зеркалом. А зная, как Алёна бедно жила до нашей встречи, был чётко убеждён в том, что девушка уж точно будет кайфовать и отрываться. Даже ей на карту скидывал больше денег, чем обычно переводил своим любовницам.

Интересно, а сколько она вообще тратила? Я-то не проверял, просто раз в неделю закидывал определённую сумму на её карту. Считал, если надо будет ещё, она попросит сама.

Зря днём дома отсутствовал всё это время. Если бы приезжал немного пораньше, а не тогда, когда девушка уже спала, возможно, заметил бы, что Алёну что-то беспокоит.

Сдерживаю все крутящиеся на языке маты не только потому, что девушка может воспринять их так, как будто я недоволен её словами. Нет, в первую очередь молчу, потому что даю ей полностью выговориться, пока её, скажем так, «несёт».

Видя, что я внимательно слушаю, она делает глубокий вдох и продолжает говорить. Но уже не так эмоционально. Без надрыва в голосе.

- Я знаю, что вы нас, людей, за… людей не считаете. Мы для вас как букашки, которые крутятся под ногами оборотней, – голос звучит практически равнодушно.

В нём даже никакой обиды нет. Только констатация факта, который известен всем в Волканске. И спроси любого оборотня, такое ли у него отношение, как говорит Алёна, к людям – ответ будет «да».

Такое ли теперь у меня отношение к людишкам?

Тоже да. Ко всем, кроме Алёны.

Мне даже на её сестер глубоко плевать. Единственное, почему я о них хоть как-то думаю, так это потому, что они очень важны для неё. Надя и Маша – хороший рычаг, который я могу крутить в ту сторону, в которую мне нужно.

– Поэтому неудивительно, что со мной твои люди не хотят особо общаться. Несмотря на то, что я твоя… – морщится, – что я сейчас живу с тобой. Просто… это тяжело: быть в такой изоляции.

- Тебе из моих людей кто-нибудь грубил или… оскорблял? – отрывисто задаю ей вопрос, который меня сейчас в первую очередь интересует.

Узнаю… убью нахер!

Когда Алёна отрицательно машет головой, пристально смотрю ей в глаза, а сам жадно прислушиваюсь к её эмоциям.

Не врёт.

- Если вдруг такое произойдёт, сразу говоришь мне. Поняла?

Очередной кивок.

- Можно мы на этом закончим разговор? – еле слышно интересуется у меня Алёна. – Я очень хочу принять душ и затем отдохнуть. Когда приедут Надя с Машей, не хочу выглядеть старым разбитым корытом, – слабая улыбка трогает её дрожащие губы.

- Иди. А я пока решу вопрос по поводу твоих сестёр, – тихо отвечаю ей и выпускаю девушку из плена своих рук.

Развернувшись, она открывает дверь и выходит из комнаты.

Я пристально смотрю, как она движется вперёд по коридору, медленно и чуть шатаясь, готовый в любую секунду кинуться к ней, если девушка начнёт падать. Но нет, с каждым шагом Алёна идет всё уверенней и твёрже.

Смотря ей вслед, думаю о том, что пора кардинально менять нашу с ней совместную жизнь.

Думал сделать это после того, как поймаю и устраню своего врага. Но сегодняшний день и особенно наш с ней разговор дали мне понять, что затягивать с этим уже не стоит. Может, боком мне выйти такое промедление.