– Ладно, уговорил. – Хозяйка улыбнулась. – Скажу горняку, чтобы передал: пускай приходят. А тебя с пустыми руками не отпущу.
Хозяйка встала.
Я понял, что диванчик, на котором сидят они с Захребетником, стоит в круглом зале, где растёт из колодца Каменный цветок. То, что прежде я тут никаких диванчиков не видел, в этом сказочном мире не означало ровно ничего. Хозяйка подошла к светящемуся посреди зала цветку. Протянула к нему руки.
Один из узких длинных листьев, окружающих стебель, изогнулся вниз. Он вытягивался и рос, светясь всё сильнее – до тех пор, пока не коснулся ладоней Хозяйки. Она принялась что‑то шептать. Закончив, поклонилась.
Лист, коснувшийся рук Хозяйки, качнулся, будто поклонившись в ответ, и выпрямился. Но свечение из ладоней Хозяйки не ушло. Когда она подошла к Захребетнику, я увидел в её сложенных ковшиком ладонях точное подобие Каменного цветка.
Этот цветок повторял тот, что рос из колодца, и формой, и свечением. Только был очень маленьким, в кулаке поместился бы.
– Вот, – сказала Хозяйка. – Я попросила цветок поделиться силой с тем, кто его выручил. И цветок мне не отказал. Теперь его сила будет с тобой всегда.
Захребетник с поклоном принял дар. Пока он расшаркивался с Хозяйкой, мысленно попросил:
«А ну‑ка, Мишань, опробуй. Работает?»
Я потянулся к цветку, который держал в руках, – так же, как тянулся когда‑то к родовому источнику, а на государевой службе к малахириуму. И цветок отозвался похоже. Только поток, льющийся из него, был намного сильнее и чище, у меня даже голова закружилась.
Магия оказалась такой манящей, что перед искушением я не устоял. Магический огонёк, вспыхнувший передо мной, взмыл вверх и рассыпался на сотню огоньков. Они заплясали в воздухе.
Хозяйка рассмеялась.
– Неужто темно тебе стало?
– Прошу прощения, – пробормотал я. – Захотелось испытать.
Хозяйка понимающе кивнула и хлопнула в ладоши. Прибежавшие на зов ящерки принесли миниатюрный малахитовый ларец с высокой крышкой. Хозяйка открыла ларец и бережно поставила туда цветок.
«Поздравляю, Миша, – гоготнул Захребетник. – Обрастаешь хозяйством. Вот и фикусом в горшке обзавелся».
– С собой цветок не таскай, – строго наставляла Хозяйка Захребетника. – Чужому глазу не показывай, в укромном месте храни.
– А как же им пользоваться, если с собой не таскать?
– Вот так.
На ладони Хозяйки образовался кубик малахириума. Она положила кубик в ларец. Листья цветка обхватили его, словно обняв.
– Полежит маленько и полный будет, – пояснила Хозяйка.
– Ага, – обрадовался Захребетник. – Ну, теперь уж точно с голоду не помрём. Спасибо. Одарила так одарила!
Мы вернулись в тот зал, где Хозяйка встречала Захребетника. Она хлопнула в ладоши. В стене открылся коридор.
– Ступай, – вздохнула Хозяйка. – Помни меня.
И исчезла.
А коридор, оказавшийся на удивление коротким, вывел нас прямо к выходу из шахты.
* * *
«А давай я опять засну? – предложил я, утомившись шагать от рудника к посёлку. – Ты ведь и без меня прекрасно дойдёшь».
«Да вот ещё, – отказался Захребетник. – Я и так сюда один тащился, тебя не будил! Ничего. Побольше побегаешь, быстрее автомобиль купишь».
«Не буду я покупать никакие автомобили! Тем более что их здесь и покупать‑то негде. Скажи лучше, что ты думаешь о нефрите в колодце. Кто его туда бросил и зачем?»
«А вот этот вопрос, Миша, состоит из двух. И первый, главный – зачем. Если мы поймём, чего добивался этот человек, вычислить его труда уже не составит».
«А я бы начал с другого конца. Определил бы человека, который это сделал, и у него бы спрашивал зачем».
«Да как ты его определишь?»
«Ну мне почему‑то кажется, что когда о нефрите узнает государь, виновника он определит быстро».
«Ты что, собрался государю об этом докладывать⁈» – изумился Захребетник.
«Конечно, а как же? Ну то есть не ему самому, – поправился я. – Доложу Коршу, а уж он…»
«Так‑так‑так. И что же ты доложишь Коршу?»
Тут я задумался. И понял, что докладывать Коршу о нефрите, найденном на дне колодца, из которого растёт Каменный цветок, не упоминая при этом Захребетника, будет чрезвычайно трудно. К примеру, первый же вопрос, который задаст мне Корш, – откуда я вообще узнал о существовании Каменного цветка и о том, что царское семейство приносит ему дары?
Последнее, чего мне хотелось, это приплетать к служебным делам Елизавету. Которая ясно дала понять, что делится со мной семейными тайнами, рассчитывая на то, что дальше меня эта информация не уйдёт.
«Даже и бог бы с ним, с докладом, – продолжил рассуждать Захребетник. – Здесь ещё можно что‑то придумать. Сказать, например, что Хозяйка явилась к тебе во сне, она такое практикует. Но вот сама идея лезть во внутрисемейные царские разборки – это, я тебе скажу, так себе идея. Ты ведь знать не знаешь, что там у них в Кремле происходит. Какие у государя отношения с братом и племянницей. Для чего‑то ведь он собрался выдавать Елизавету за Лопухина! Это явно не её желание. Ну и вообще…»
Захребетник многозначительно замолчал.
«Что?» – поторопил я.
«Да то, что не забывай: ларец с дарами в колодец бросил не кто‑нибудь, а сам государь! И скажи мне – если бы ты рассматривал ситуацию абстрактно, без привязки к конкретным личностям, – кого в данном случае назначил бы первым и главным подозреваемым?»
«Ох…» – пробормотал я.
«Вот то‑то и оно, Миша, что „ох“. И я тебе больше скажу: мы понятия не имеем, что там у Его Величества на уме. Какие многоходовки и далеко идущие планы».
«Хочешь сказать, что это действительно он бросил в колодец нефрит⁈»
«Хочу сказать, что тебе в это лезть не надо, – отрезал Захребетник. – Завтра княжна отнесёт Хозяйке дары, та их примет, и княжна спокойно сообщит любимому дядюшке, что вопрос решён. А мы будем стоять в сторонке и наблюдать издали».
«Вот именно, что издали, – проворчал я. – Елизавета уедет в Москву, я останусь здесь. И даже когда вернусь в управление, мы с Елизаветой…»
«Ой, вот только не ной про „никогда больше не увидимся“! Всё нормально будет».
«Угу. Тебе‑то хорошо говорить».
Так, продолжая мысленную беседу, я дошёл до посёлка. И увидел, что на дороге стоит человек.
Ночь выдалась лунная, и видел я этого человека прекрасно. Хотя именно его опознал бы, даже не приглядываясь. На дороге стоял Фёдор Змеянович Оползнев и смотрел на меня.
Прятаться или делать вид, что не заметил Оползнева, было глупо. Я пошёл ему навстречу. Захребетник притаился – значит, показываться не хотел.
– Добрый вечер, ваше высокородие, – вежливо сказал я. – Прекрасная погода, не правда ли?
Я попытался обойти Оползнева, но не тут‑то было. Он шагнул в сторону и преградил мне дорогу.
– Гуляете, – обронил Оползнев.
Лицо его, как обычно, ничего не выражало. Зато взгляд, как прицел, навёлся на мой тулуп. А точнее, на левую его сторону – туда, где я спрятал за пазухой подарок Хозяйки.
Меня покоробило неприятным ощущением, что миниатюрный Каменный цветок Оползнев прекрасно видит, но я постарался ответить как ни в чём не бывало.
– Да вот, решил пройтись. Люблю, знаете ли, иногда перед сном.
– В три часа ночи.
– Бывает, что и в три.
– На руднике.
– Ну почему же на руднике? Вокруг много других красивых мест.
– На руднике, – внушительно повторил Оползнев. Он крепко взял меня за руки и заглянул в глаза. – Что она сказала?
Я понял, что без помощи Захребетника из этих каменных тисков не вырвусь, собственной магии мне не хватит. И что вырываться, пожалуй, смысла нет – так же, как притворяться дураком дальше.
– Сказала, что примет цесаревича и великую княжну, – спокойно ответил я. – Будьте добры, передайте им.
– Как ты это сделал. – Оползнев ещё сильнее стиснул мои руки.
– Вы прекрасно знаете, ваше высокородие, что этот вопрос нужно задавать не мне. Отпустите. Я устал и хочу прилечь. Мне, знаете ли, через три часа на службу вставать.
