Не твоя жертва (СИ) - Кузьмина Виктория Александровна "Darkcat"

Бежать! Куда угодно! Прочь!

Но не успела она сделать и трех шагов, как мир резко накренился. Перед глазами поплыла густая, черная пелена. Слабость от голода и перенапряжения сбила с ног. И вдруг… запах. Тошнотворный, густой, знакомый до боли. Запах свежей человеческой крови. Он ударил в ноздри, спровоцировав новый спазм в желудке. Тошнота подкатила к горлу. Она зажала рот рукой, пытаясь не разрыдаться. Принюхалась сквозь слезы и головокружение. Запах был… здесь. Прямо за соседней дверью.

Дрожащей, почти не слушающейся рукой Лена нащупала холодную металлическую ручку. Дернула. Дверь не была заперта.

Свет из коридора упал в щель, расширяясь. Пелена перед глазами стала рассеиваться, но запах крови стал только сильнее, невыносимее, впиваясь в мозг. Картина, открывшаяся взгляду, врезалась в сознание, как удар кинжалом.

— Денис! — ее крик разорвал тишину дома, пронзительный, полный такого ужаса и отчаяния, что даже стены, казалось, содрогнулись.

20 Надлом

Картина ударила Лену с невероятной силой. Денис лежал на холодном каменном полу кабинета, неподвижный. Темная, почти черная в полумраке, лужа крови растекалась из-под него, медленно впитываясь в дорогой персидский ковер, оставляя жуткое, маслянистое пятно. Нога Армана, обутая в дорогой ботинок, все еще давила на его голову с чудовищной силой, прижимая лицо к кровавой трясине. Взгляд Альфы, безумный, налитый кровью и первобытной яростью, метнулся со своей жертвы на вошедшую девушку.

Он утробно зарычал, издав звук, напоминающий скрежет камней. Ноздри его дико раздулись, втягивая воздух, словновыискивая что-то в ее запахе. Затем губы растянулись в оскале, обнажая длинные, острые клыки, блестящие в тусклом свете.

— Шлюха, — прошипел он, слово прозвучало как плевок.

Но Лена словно оглохла. Весь ее мир сузился до фигуры на полу. Ноги подкосились, стали ватными, невероятно тяжелыми. Она не шла, а почти плыла сквозь воздух, завороженная, не отрывая расширенных от ужаса глаз от Дениса. Каждый шаг давался с невероятным усилием. Это замедленное движение, эта ее сосредоточенность на другом мужчине, взбесили Армана еще больше. Ярость вскипела в нем новой волной.

— Дэн... — проговорила хриплым шепотом, полным невыносимой боли. — Ты слышишь меня? Ответь... скажи хоть что-нибудь...

Он не шевелился. Не дышал? Она рухнула на колени рядом с ним, игнорируя липкую кровь, тут же пропитавшую ткань термобелья. Ее руки дрожали, когда она осторожно, боясь причинить боль, попыталась приподнять его голову. Лицо... оно было не просто избитым. Это было месиво из синяков, ссадин, запекшейся и свежей крови. Хуже, чем в подвале. Намного хуже. Ее начало трясти крупной, неконтролируемой дрожью. Она схватила его безжизненную руку, сжимая ее, как якорь спасения.

Арман наблюдал со стороны, скрестив руки на груди. Его желтые глаза холодно скользили по мечущейся фигурке девушки, по ее трясущимся плечам. Он слышал слабый, едва уловимый стук сердца Дениса — живого, но на грани. И бешеный, отчаянный галоп ее собственного сердца. Люди... их хрупкие моторчики жизни поражали. Как они не разрывались от таких скоростей? Сейчас в нем не было ни капли жалости к ней. От парня действительно не пахло его парой... Но от нее... От нее несло чужими запахами. Запахами других оборотней. Разными. Словно ее только что обтерли ими с ног до головы. Эти навязчивые, чужие следы перебивали его собственный, единственно верный запах. Хотя его метка горела на ее шее! Его клыки оставили этот знак! Его!

— Какая же ты грязная шлюха... — сказал низким, опасным голосом, как шипение змеи. — С кем ты кувыркалась, пока я сходил с ума, ища тебя?

Он наблюдал, как она, рыдая, отчаянно зажимала ладонью рваную рану на боку Дениса — след от его когтей. Как ее тонкие, изящные пальцы, всегда казавшиеся ему такими хрупкими, теперь были по локоть в липкой, темной крови, стекающей ручейками по предплечьям.

— З-зачем?! — вырвалось у нее, она сорвалась на истерический визг. — Зачем ты это сделал?!

Дрожь превратилась в конвульсивные подергивания. Слезы текли ручьем, смешиваясь с кровью на руках. Словно плотину прорвало — накопившийся ужас, боль, унижение выплеснулись наружу. Истерика захлестнула ее.

— Я думал, ты просто ебёшься с ним, — Арман медленно достал пачку сигарет из кармана брюк, его пальцы заметно дрожали, так же как у нее. Он с трудом закурил, глубоко вдохнув едкий дым. — Но всё гораздо банальнее, да? Тебе просто нравятся оборотни? Так вкатил секс со мной, что решила опробовать всех подряд? Как уличная сучка?

Дым струился из его ноздрей, как дымок гнева.

— Я ни с кем не спала! — закричала она, отчаянно защищаясь. — Ты больной! Чёртов психопат! Сумасшедший!

Дым горечью осел у него на языке. Он сделал шаг к ней, склонился над сидящей на корточках фигуркой, залитой кровью другого мужчины, и выдохнул ей прямо в лицо клубы дыма:

— Ненавижу шлюх вроде тебя. Святую из себя строила... шугалась... — голос его был полон презрения и какой-то почти животной обиды.

Лена резко вдохнула серый яд, закашлялась. И вдруг... ее тело содрогнулось. Не от кашля. Рука инстинктивно впилась в низ живота, пальцы вцепились в ткань. Ее затрясло с новой, леденящей силой.

Арман, наблюдавший за ней с холодным презрением, увидел, как ее глаза внезапно остекленели. Зрачки расширились, потеряв фокус. Она перестала кашлять, перестала рыдать. Ее тело неестественно замерло на мгновение, а затем начало медленно, словно подкошенное, заваливаться на бок, прямо в лужу крови Дениса.

— Эй!

Сигарета полетела в угол. Арман бросился вперед, подхватив ее за плечи, не давая упасть. Он приподнял ее лицо. Кожа стремительно теряла остатки цвета, становясь мертвенно-бледной, почти прозрачной. Восковой. Внутри него что-то дрогнуло, разверзлось. Знакомая паника, но... иная. Не та безумная тревога поисков, а что-то глубже, примитивнее. Это метался его волк, бился о ребра изнутри, завывая тревогу, которую разум еще не успел осознать.

Опасность. Смертельная опасность. Для нее. Для...

Страх. Чистый, неконтролируемый страх за нее.

Подхватив ее на руки, под колени и спину, он почувствовал сквозь ткань водолазки... влагу. Теплую, липкую. Не кровь Дениса. Другую. Мужчина инстинктивно опустил взгляд. На его предплечье, там, где он держал ее под коленями, алело яркое, красное пятно. Оно быстро расползалось по рукаву его рубашки.

Ее кровь.

Он не помнил, как вынес ее из кабинета. Не помнил, как пронес через весь особняк, не обращая внимания на выбежавших от неожиданности людей. Не помнил, как уложил в машину. Сейчас ему было плевать на чужие запахи на ней, плевать на ее чувства к этому парню, плевать на все на свете, кроме одного — остановить эту кровь. Спасти ее.

Врача ждать было некогда. Обычный врач не поймет. У него был только один шанс. Волчья шаманка. Старая Марфа. Та, что жила на отшибе их клановой деревни, в стороне от любопытных глаз. Деревня, где он вырос, где каждый камень помнил его след. Но появиться там с окровавленной человеческой девушкой на руках,значило засветиться, бросить вызов собственной же анонимности, подвергнуть опасности. Разум кричал об этом. Но его волк, загнанный в угол страхом, только выл: Спасай! Спасай свою пару!

Никогда еще он не гнал машину так бешено. Двигатель ревел протестом, резина визжала на поворотах. Он выжимал из железного коня все, на что тот был способен, мчась по ночным дорогам, как демон. Но даже эта скорость казалась черепашьей, когда в салоне становилось все гуще от сладковато-металлического запаха ее крови, смешанного с ее собственным, чистым, но таким слабеющим ароматом. Каждый красный свет был пыткой, каждая неровность дороги — ударом по нервам. Время текло кровавой смолой.

Машина, завывая тормозами, остановилась у покосившейся избушки на краю деревни, почти сливающейся с лесом. Арман вырвал ключ зажигания и выпрыгнул. Подхватив легкое, слишком легкое теперь тело Лены, он рванул к старой, потрескавшейся дубовой двери. Сквозь маленькие, мутные, кое-где заклеенные старыми газетами стекла окон струился тусклый желтоватый свет.