Из золота в свинец 2 (СИ) - Капелькин Михаил

— Сдается мне, это не почтальоны почту принесли… — хмыкнула атманит.

Глава 11

Я никогда не убегал от ответственности, в отличие от моего друга Диметрия, ставшего потом врагом. Однажды он разбил склянку с очень дорогим ингредиентом — кусочком фульгурита. Это такой песок, который спекся от удара молнии и мгновенно превратился в стекло. Крайне редкая штука, а Диметрий случайно смахнул во время уборки склянку. Та разбилась, фульгурит внутри — тоже, и все перемешалось. Наставник за такое убивал на месте. Ну, фигурально, конечно.

Диметрий сказал, что это был я. Наставник знал, кто виноват на самом деле, но все равно наказал меня. Только спустя много лет я понял, что нес ответственность за друга. И наказали меня за то, что позволил себя предать таким образом. Как стоило мне поступить в той ситуации на самом деле, до сих пор не знаю. Наверно, правильного решения, когда тебя предает друг, просто не существует. Остаются лишь ответственность да последствия. Именно тогда в дружбе с Диметрием появилась первая трещина. Хоть он и пытался извиниться.

Что-то я отвлекся. Я это к тому, что от ответственности не стоит убегать. Если попытаться, то в итоге сделаешь только хуже.

Судя по звуку, грохот шёл с мансарды. Я был готов поклясться, что это те двое парней, которым на крышу дорогого автомобиля прилетела банка с лаком, пришли за мной.

В дверь нашей новой квартиры в мансарде дубасили чем-то железным, так что грохот стоял на весь подъезд. Романа, правда, он не мог разбудить. Сосед, как будто впервые за долгое время, крепко спал, так что его взрывом громового зелья не разбудишь.

— Да, — сказал Морвине, лежавшей на столе, — это ты верно заметила: не почтальоны пришли.

Кто бы это ни был, пора с ними познакомиться поближе и отвадить от наших персон. Не люблю, когда за моими друзьями следят. И за мной тоже.

А если это просто те соседи-выпивохи, приняв для храбрости, решили выяснить отношения, то просто дам каждому по паре затрещин. Правда, почему долбятся в новую квартиру? Нет, это вряд ли они. Всё-таки больше некому, кроме тех двоих из машины.

Встал с постели, чувствуя, как медленно просыпаются мышцы, надел штаны и пошел к двери. Пол холодил босые ступни.

Снаружи уже кто-то вышел, потому что до моих ушей донеслась неразборчивая ругань. Открыв дверь, услышал голос вдовы Барановой.

— А ну, валите отсюда! — гремел на лестнице ее надтреснутый голос. — Шумите, спать не даете! Людям завтра на работу, между прочим!

— Отвали, бабка! — отвечали мужским голосом. — Или мы за себя не отвечаем!

Черт! Вот только этого не хватало! Чтобы из-за меня Лидия Ивановна пострадала!

Я поспешил наверх, перескакивая за раз по три-четыре ступени, но четыре этажа — это все-таки четыре этажа. Сверху продолжали ругаться.

— Меня не напугаешь! Пуганая! — отважно ответила пенсионерка. — Не живет там никто уже год, так что нечего ломиться и шуметь.

— Ага, как же не живет! Мы, бабка, не слепые! — рычал все тот же голос. — Там ремонт идет — вон и следы видно! Так что вали в свою конуру обратно! А мы с новым жильцом потолкуем. Или с тобой тоже надо поговорить?

Быстрее-быстрее! В предложении поговорить явственно слышалась угроза, что разговор будет на языке дубины и камня! В смысле, на кулаках.

Еще два этажа!

— Я сейчас полицию вызову! Вот с ней и поговорите! И соседа позову, он тоже полицейский!

— Полицию, значит?

Обладатель голоса уже не скрывал своего недовольства, сделав его тише и намного опаснее.

Но мне оставался всего один этаж, так что я все прекрасно слышал. Вскочив на предпоследний лестничный пролет, даже увидел, как две пары мужских ног подступают к Лидии Ивановне, одетой в ночнушку и шерстяную шаль поверх. Она стояла на несколько ступеней ниже. На ее лице сперва отразился страх, но за секунду сменился яростной решимостью.

Я выскочил на площадку между этажами. Те двое вчерашних шпионов заметили меня, как и я их. В этот раз они были без очков. А один из них вообще вдруг оказался бритым наголо.

— Не получилось лак отмыть? — спросил, задумчиво наклонив голову набок.

— Это он! — показал на меня пальцем лысый, мгновенно краснея от гнева.

Видимо, его сильно расстроило попадание лака на волосы. Не смог вывести его, и пришлось подстричься налысо. Поэтому и прискакали мне мстить — обидел бедолаг до глубины души.

В следующую секунду произошло сразу многое. Эти двое, мешая друг другу, попытались сразу взять меня в клещи. Губастый с носом-пуговкой попытался перелезть через перила, чтобы отрезать мне путь к отступлению. Бритый старался пролезть мимо него и Лидии Ивановны, но на узком лестничном пролете им двоим было тесно. А в руке вдовы Барановой вдруг оказался маленький темный цилиндр. Очень похожий на тот, что мне дала Алиса, когда на нас в парке напала банда Славика. Она назвала этот странный артефакт «перцовым баллончиком». Я так и не понял, как им пользоваться, и кинул баллончик в голову Славика.

Лидия Ивановна сжала баллончик, и из артефакта ударила тугая оранжевая струя. Она мгновенно залила лица чужаков. Попала в глаза, рты, даже уши.

В первые мгновения парни замерли, удивленно растирая оранжевые разводы на своих лицах. А затем схватились за глаза и заорали благим матом.

— А-А-А!!! Глаза! Мои глаза! — кричал один.

— Жжется! Жжется! — вторил ему другой. Он по инерции все же перелез перила и навернулся с высоты в пару метров на бетонные ступени. — А! Спина! Моя спина!

— Так вот как он работает… — удивился я эффекту артефакта. — Да, зря вы очки сняли, ребята.

Лидия Ивановна, явно довольная произведенным эффектом, услышала меня и повернулась.

— Ой, Максимка, а я тебя и не заметила… — неловко улыбнулась старушка, поправляя шаль на плечах. — А тут вот это… За это ведь ничего мне не будет? Не хотелось бы Рому подставлять, что у него соседка… такая вот криминальная.

— Ничего, Лидия Ивановна. — Я поднялся к ней и мягко обнял за плечи. — Вы все правильно сделали. Постойте здесь, а дальше я сам разберусь.

— Ой, спасибо, Максимка! Совсем ведь спать не дают, ироды. А после твоего отвара спится так хорошо, сны такие снятся… Мужа вот видела…

Соседка говорила что-то еще, но я, не слушая, поставил ее в угол площадки между этажами, чтобы ненароком не задеть, и вернулся в верхнему чужаку. Он сидел на ступеньках, ныл, размазывая сопли по лицу, и тер глаза.

Я схватил его за шкирку и погнал пинками вниз.

— Что? Много храбрости со старушками и курьерами воевать, а? А ну, пошли вон!

— Да я тебя…

Второй, который упал на пролет ниже, слепо нашарил одной рукой перила, а второй достал пистолет из-за спины. Попытался открыть один глаз, чтобы прицелиться. Но куда там… Тот был залит перцовым составом и слезами.

Я взял за шкирку его друга и пихнул прямо на него. Столкнувшись, они кубарем скатились на пятый этаж. Пистолет упал рядом. Так и погнал пинками до самого низа этих двоих и их пистолет.

У подъезда стоял седан, блестевший отшлифованным металлом. Краску сняли, но еще не покрасили. Так же раздавая пинки и зуботычины, загнал их в салон. Пистолет забрал в итоге себе и спросил:

— Кто вас двоих, придурков, послал? Кто⁈

Но ответом мне были стоны и жалкое мычание. Чужаки все так же страдали от перца.

— Еще раз увижу в этом районе, пристрелю из вашего же пистолета. Трупы ваши здесь не найдут, а тачку разберут за полчаса. И тому, кто вас послал, тоже это передайте. Все поняли?

Конечно, я блефовал. Это Роман и другие говорили, что район криминальный. Нет, было в нем что-то такое, но, в целом, мне казалось, что здесь живут милейшие люди! Если не махать перед их носом деньгами.

— Да пошел ты… — начал водитель — тот, что губастый.

Я быстро и без злобы через открытую дверь дал ему в челюсть. Просто чтобы заткнуть назревающий фонтан красноречия.

И тогда они дали по газам. Машина, виляя, рванула вперед, боком высекла искры из старого маленького заборчика и скрылась за поворотом.