Энджел нахмурился. У него, видимо, тоже что-то не складывалось, но он пока молчал, только обменялся взглядом с Маргарет. Девушка зашуршала какими-то бумагами за спинкой его кресла.
– Повариха на следующее утро обнаружила, что вся вода в кухне зацвела, продукты сгнили, а воспитанницы в комнатах выше и ниже жаловались на невыносимый запах плесени и обжигающий холод, который наступил где-то около одиннадцати часов ночи. И наконец, ни одна из монахинь не видела трупов, которые должны бы плавать вокруг приюта в количестве девяти штук. Течение в Большом канале слишком слабое, чтобы унести тела меньше чем за час. Последнее, на что я хочу обратить внимание, – рассказ, который они предъявили местным полицейским, выверен почти поминутно. Такого не может быть, когда в замкнутом пространстве в истерике мечутся больше сотни женщин. А еще не может быть, чтобы сто один свидетель описывал все события совершенно одинаково.
– Я изучил место и взял пробы, – сказал Лонгсдейл, когда комиссар закончил. – Сейчас мы с ними работаем, но кое-что уже ясно. Во-первых, внутри комнат никаких следов призыва нечисти или нежити нет. Что бы ни проникло к девочкам, оно пришло извне.
– Но во-вторых, – вмешалась Джен, – в монастыре есть церковь, так что я даже подойти к воротам не могу. По идее, нежити тоже путь внутрь заказан. А нечисти – уже нет. Она вполне может пролезть к жертвам, особенно если ее призвать и указать путь.
– Все следы разложения, которые я нашел в приюте, – хмуро продолжал консультант, – неестественной природы. Они распространяются вокруг определенной области, – он показал Редферну план здания, где все помещения, включая кухню и чердак, выше и ниже комнат погибших девочек были обведены красным.
– В полуподвальном этаже находится кухня, где повариха нашла сгнившие продукты, – сказала Джен. – Монахини, которых мучила тревога, проводили ночь в комнатах над комнатами погибших девочек. Они спят там по очереди.
– Это указывает на целенаправленное воздействие, – подытожил Лонгсдейл. – Если бы нечисть по своему почину проникла в приют, то выкосила бы всех женщин до единой, а разложение обнаружилось бы по всей территории.
– Значит, кто-то контролировал нечисть, – с некоторым удивлением заметил Бреннон. – Но разве это возможно? В смысле, ифрит, которого я видел, не показался мне покорной овечкой.
– Кроме ифрита есть и другая нечисть, калибром поменьше, – ответил Энджел. Маргарет принесла ему книги со множеством закладок. – Мы тоже пытались хотя бы примерно прикинуть, какой ритуал с девятью жертвами проводил наш чернокнижник. Но вариантов, как видите, нашлось слишком много.
– Но теперь мы хотя бы сможем отбросить самые неподходящие, – добавила девушка. – Но меня все еще смущает паника, которую из-за этого поднял синьор Уркиола. Он же консультант. Для него во всем этом не должно быть ничего необычного.
– Судя по тому, что он исчез, – кисло заметил комиссар, – паниковал Уркиола не зря. Но по какой причине – мы все еще не знаем.
– Мы обыскали весь дом сразу же, как приехали, – сообщил Лонгсдейл. – Использовали несколько заклинаний, чтобы выяснить, куда пропал Уркиола. Пока все напрасно.
– Тем не менее работа проведена весьма впечатляющая, – кивнул Редферн. – Продолжайте в том же духе – и справитесь с делом за неделю.
– Ничего впечатляющего в этой работе нет, – проворчал комиссар, вовсе не разделяющий оптимизма пиромана. – Вы бы получили ровно такой же результат, если б местная полиция провела нормальный допрос.
– Иларская полиция не станет интересоваться смертями нищих сирот, – фыркнул Энджел. – Тут вам не Риада, где после убийства горничной вся полиция чуть ли не на голове ходила.
– Дело не в этом, – поморщился Бреннон. – Почему Уркиола так запаниковал, что стал вызывать в Фаренцу других консультантов? Убить мараббекк довольно легко, я сам видел. Выяснить, кто из горожан балуется черной магией, – для консультанта тоже не проблема. Тогда что его так напугало?
Ответа ни у кого не нашлось. Редферн раздраженно поворошил книги – этот тип привык, что он в комнате самый умный или, по крайней мере, самый знающий. Лонгсдейл задумчиво барабанил пальцами по столу. В дверь тихонько постучали.
– Кто это? – резко спросил Энджел. Дверь отворилась, и в кабинет вошла Валентина.
– Надеюсь, я не помешала? – спросила она. – Могу ли я присоединиться?..
– Конечно! – с жаром отозвался пироман, и комиссару совершенно не понравилось, как он вылупился на Валентину. Словно был уверен, что вот она-то и есть лучшее средство для решения проблемы.
– В общем, мне кажется, нам следует разделиться, – подвел итог Бреннон. – Пока Лонгсдейл и Джен будут работать над всяческими колдовскими штуками, я займусь поисками среди людей. Даже чернокнижник оставляет следы. Он же не бесплотный дух, чтоб ему! Кто-то непременно что-нибудь заметил.
– В городе ходят слухи о случившемся, – сказала вивене, занимая самое дальнее от Лонгсдейла кресло. – Правда, ничего магического. Горожане уверены, что причины самые обыкновенные – например, голод, которым морят девочек в приюте.
– Порядочки тут у них, – буркнул Натан и вдруг припомнил: – Кстати, а вы не пробовали то самое заклинание, которое использовали, чтобы выяснить, жив ли отец Грейс?
– Пробовали, – вздохнул консультант, – но на нас оно очень плохо срабатывает. Мы получили три разных результата – что Уркиола жив, мертв и находится в пограничном состоянии.
– Это неудивительно, – проронила Валентина. – Такие чары предназначены для людей, а не для двуединых сущностей.
– Для каких? – удивленно воскликнула Маргарет. Энджел прикусил губу, и Натан сразу понял, что об этой особенности пироман девчонке не рассказывал.
– Двуединых, дитя. Сущности, разделенные надвое.
– Что? – растерянно выдавил Лонгсдейл; Джен поднялась и отступила от него, словно это было заразно. – О чем вы говорите?.. Я же… я никогда… – Он вдруг опустил голову и коснулся груди, будто почувствовал присутствие того, другого. Бреннон отвел взгляд, и тут вивене невозмутимо осведомилась:
– Кстати, а каким образом такое количество двуединых сущностей, то есть консультантов, вообще появилось на свет?
Энджел крепко сжал подлокотники кресла и процедил:
– Вам непременно надо выяснить это сейчас?
– Уж пора бы, – заметил Бреннон. – Уркиола пропал с концами, и, скорее всего, за убийствами девочек стоит очередной чернокнижник. Вполне возможно, что он решил пойти путем Ройзмана и похитить консультанта, чтобы выяснить, как же он функционирует. А смерть девочек была только приманкой.
– А что, вполне логично! – встрепенулась ведьма. – Не один же Ройзман такой умный. Уркиола мог сообразить, к чему дело идет, вызвал своих, чтобы заловить гада, но опоздал и попался.
– А потому хотелось бы знать, что может этот чернокнижник обнаружить в консультанте, – сухо добавил комиссар. Лонгсдейл все еще потерянно молчал. Маргарет с трудом отвела от него взгляд и посмотрела на Редферна.
– Вы знали? – спросила она. Тот кивнул, не глядя на девушку. – Знали – и все это время молчали?
– Но никто и не спрашивал, – тихо сказал Энджел. – Впрочем, вы бы сами могли понять – какой смысл в охотнике, который может умереть?
Лонгсдейл вздрогнул и наконец поднял на него глаза.
– Почему? – спросил он. – Почему я не могу умереть?
Редферн молчал, не глядя на консультанта.
– Двуединая сущность, – сказала Валентина, – это сущность, разделенная между двумя воплощениями. Пес и его консультант – по сути одно. Одно целое.
– Да, – сквозь зубы бросил Энджел. – Это и есть суть процесса.
– Которую хотел выдавить из вас Ройзман? – уточнил комиссар.
– Он все равно был слишком туп, чтобы понять ответ.
– Пес и его консультант… – прошептала Маргарет. – Не консультант и его пес… Что вы имели в виду? – гневно воскликнула она, повернувшись к Валентине. – Вы намерено так сказали, значит, вы уже знаете!
– Я догадалась давно, – невозмутимо произнесла вивене. – Это не пес, а фамилиар – бессмертный дух, ставший вместилищем для человеческой души.
