Твердь: русская борзая. Дилогия (СИ) - Каляева Яна

Хах, это же наверняка означает, что два брата-акробата после смерти папаши насмерть сцепятся за наследство. Вернее, сцепились бы. У меня другие планы на будущее этого семейства.

Лицо Рейки совершенно бесстрастно. А ведь она, в отличие от меня, играла с Мезенцевыми в детстве, Илья всего на два года ее старше. Но недавно кто-то из них собирался взять ее черным браком. Мы не знаем, кто именно. Возможно, они и сами не решили, собирались по ходу дела разобраться.

— Как ты все это узнала? — восхищенно спросил Караш. — Разве маги, ну, таким делятся?

Рейка чуть улыбнулась и приподняла бровь:

— Разумеется, это не общеизвестные сведения, однако шила в мешке не утаишь. Кто-то вместе учился или участвовал в состязаниях. А теперь некоторые соседи сделались довольно разговорчивы. Не у нас одних есть веские причины недолюбливать Мезенцевых…

— Мезенцевых я беру на себя, — заявила я. — Никому не отдам, даже не надейтесь.

— Гайка, но их же трое… — нахмурилась Рейка. — Трое опытных магов второй ступени против свежеинициированной тебя…

— Не беда, моей злости хватит на троих. Кроме того, уверена, наши парни их здорово отвлекут. Конечно, против всех Мезенцевых разом у меня шансов нет. Но там… обстановка поможет. Всегда помогала.

Всегда — это целых два раза. Что ж, Бог любит троицу.

— Расклад такой, — решительно сказал Караш — уруки долгих разговоров не любят. — Атакуем с двух сторон. Фургонами проламываем ограду к свиньям собачьим… а мотоциклы пусть ломятся прямо в ворота. Гайка, сломаешь запор?

— Должна.

— Сразу глушим магов этой твоей хренью…

— Негаторами.

— Я так и сказал-ять!.. — Караш вдруг осекся, вообще-то он старался не материться при Рейке. — Все ясно?

Да куда уж яснее! На самом деле для уруков это еще довольно высокий уровень планирования, обычно вся их стратегия — ввязаться в бой и действовать по обстановке. Что, кстати, делало их особенно опасными из-за тотальной непредсказуемости.

— Почти, — Рейка сохраняла энергичный деловой тон. — Еще два момента. Говорят, у Мезенцевых часто бывает Эрик Лешуконский.

— Это владетель?

— Нет, наследник. Его отец, Игорь Лешуконский, давно уже никуда не выезжает. А Эрик дружен с Ильей и Демьяном. Гайка, ты понимаешь, что ни в коем случае нельзя его убивать?

Я почесала репу:

— Если только он не попытается убить меня. По крайней мере, эффективно не попытается. Стремно, конечно, Лешуконские — великие маги. Но к чему этому парню собирать в чужом пиру похмелье? Авось он не полезет на рожон. Опишешь мне рожу евонную, чтобы я не попала в неловкое положение на нашем маленьком рауте? И обоих братов-акробатов заодно?

— Покажу. Я нашла и сохранила все фотографии. Еще в Архангельске. Вот, смотрите.

Рейка протянула свой смартфон. Эрик Лешуконский смазлив, что твой эльф — не парень, а мед в сахаре. Зато его друганы страшны, как моя жизнь. Старший Мезенцев, Демьян, мордой лица напоминал криво обтесанную колоду, одутловат, глазки крохотные. Младший, Илья, отчаянно косоглазил, сальная челка романтически спадала на прыщавый лоб, ухмылка щедро демонстрировала кривые зубы. Мысленно обозвала Мезенцевых Боровом и Психом. Думая о них так, убивать будет проще. Может, они даже не знали, что их отец отправил убийц к моему. Но это ничего не меняет.

— И последнее, — в голосе Рейки впервые прорезалась нотка неуверенности. — Гайка, ты знаешь, что вообще-то у Мезенцева четверо детей? Еще мальчик и девочка, совсем… маленькие.

Твою ж Галадриэль! В принципе, я это знала, но как-то… старалась не думать.

Потому что вообще-то при захвате владения вырезают весь род владетеля, вплоть до грудных младенцев. Такого не случалось уже три сотни лет, но это понимание… оно в крови у каждого, кто рожден на Севере. Сказки о благородстве и милосердии — выдумки изнеженных южан, а мы всегда действовали четко и без соплей! Поэтому ни у Рейки, ни у меня не было варианта, при котором Мезенцевы оставили бы нас в живых. И будь мы детьми, никого бы это не остановило. Черт возьми, вырезать род прежних владетелей целиком — в этом весь смысл захвата владения!

— Слушай, ну зачем нам думать об этом сейчас! — я вскочила со стула и забегала по шатру, спотыкаясь о шкуры. — Мало ли как оно все повернется! Может, этих малолеток и вовсе нет в Мезени! Мамаша их живет же где-то в Ингрии, может, они там с ней! Получится, мы тут за просто так о слезинку ребенка мозги ломаем! Нельзя же идти по жизни, на каждом углу задавая проклятые вопросы!

— Гайка, — ровным голосом осадила меня Рейка, — орать-то зачем?

— Действительно… — я глубоко задышала, пытаясь успокоиться. — Сначала надо захватить Мезень, то есть проломить ограждения, снести пулеметчиков с вышек, перебить охрану, победить как минимум троих магов второй ступени, а так мы даже не знаем, сколько их там всего! Фигня война, в самом-то деле! Прочее будем решать потом.

Если у нас будет какое-нибудь «потом». Но этого я вслух говорить не стала.

Глава 13

Я слишком занята, чтобы испечь пироги

Мотоциклы уруков рассекали ночную хмарь почти бесшумно. В Архангельске я насмотрелась на пижонов, которые цепляли на электродвигатели разрывающие уши тарахтелки и перделки. Но урук-хай никогда не пытались произвести впечатление. Они его просто производили.

Нас окутывал белесый туман. Я в нем не видела ни черта — не мои же предки его ниспослали — и тупо держала курс на красную куртку Варга. А еще с наступлением ночи резко похолодало — наше короткое северное лето, как всегда, ушло не попрощавшись. Обычно я в такую погоду врубала обогрев, но сейчас берегла и заряд «Рыси», и собственный эфир. Липкий влажный холод пробирался под шлем, рубашку и перчатки. Лицо и пальцы немели и становились словно чужие.

От езды через непроглядный туман напрочь терялось ощущение не только пространства, но и времени. Я уже и не помнила, была ли у меня какая-то жизнь прежде, или я так и ехала всю вечность, чтобы отдать сырой земле тех, с кем не могла дышать одним воздухом. Забавно — во мне сейчас не было ни сомнений, ни ярости, ни естественного перед битвой мандража. В моих жилах текла холодная кровь северных владетелей, и она подтверждала, что я все делаю правильно. Столетиями мы только тем и развлекались, что резали друг друга почем зря, пока не явились Грозные с их государственническими замашками и не попытались установить монополию на насилие. А ведь лично, собственными руками убить врага — единственный способ снова сделать целым свой расколотый мир. Есть в этом какая-то финальная, освобождающая ясность.

Погрузившись в полутранс, я чуть не врезалась в мотоцикл Варга. Еле успела повести рулем, и умница «Рысь» в последний миг ушла от столкновения, мягко вписавшись в придорожные кусты.

Я спешилась, размяла затекшие от долгой езды мышцы. Если все идет по плану, это должна быть безлюдная окраина Мезени. Здесь мы решили оставить один из фургонов — тот, который без брони, а с ним шаманов, раненых в ночном налете и Рейку. Она, разумеется, была против, но тут мы с Карашем встали единым фронтом.

Сестренка выступила из тумана, бросилась ко мне, схватила в охапку — куда только подевалась ее обычная грация — и крепко-накрепко обняла. Она была удивительно теплой, и я чувствовала бешеное биение ее сердца в грудной клетке.

— Жди здесь, — сказала я, отстраняясь. — Я принесу тебе их головы.

Рейка моргнула:

— Ты в своем репертуаре. Декапитация — это негигиенично, между прочим.

— Ну, могу принести уши. Выйдет компактнее.

— Гайка.

Сестра взяла меня за подбородок, заставила смотреть в глаза. Лицо выглядело спокойным, но я знаю ее как облупленную, потому угадала по едва заметной припухлости век следы слез.

— Ты только вернись сама.

— Вернусь, даже не надейся. Еще долго буду тебя компрометировать своими отвратительными манерами.

Караш коротко махнул мне и сел за руль переднего бронированного фургона.