– Что ж, – сказал комиссар, – вот вам и мотив.
Пес склонил голову и глухо заворчал.
– Полагаете, это дело рук чернокнижника? – с сомнением уточнил Лонгсдейл.
– Уверен. Никогда не верил в такие охренительные совпадения, – процедил Бреннон.
Натан в растерянности смотрел на город из окна кабинета. Он был комиссаром полиции, а не врачом и понятия не имел, что делать с угрозой эпидемии. Эвакуировать жителей? Но ведь пироман прав по крайней мере в одном: если не выявить перед эвакуацией зараженных, они разнесут чуму по всей Иларе. А пока консультанты будут заниматься выявлением, число этих самых зараженных будет расти…
«А главное – зачем? – думал Натан. – Не может этот чертов чернокнижник не понимать, что произойдет с городом, если провертеть дыру в куполе или открыть еще один портал на ту сторону. Так ради чего же?»
Лонгсдейл с псом заперлись где-то в подвале для этой своей дезинфекции. Время шло, но Бреннон ничего не мог поделать: он знал, что не найдет Валентину сам. С другой стороны, Фаренца выглядела на редкость мирно и благополучно: на небе ни облачка, солнце пригревает почти по-летнему, горожане спешат по своим делам, и никаких следов паники из-за вспышек болезни… Может, еще не все так плохо и пироман со страху преувеличил?
Бреннон взял подзорную трубу и навел ее на Лиганту. Островок, похожий скорее на огромный букет зелени, терялся в дымке над заливом. С виду это было отличное место для пикника: пологие пляжи, густой лес, небольшая гора в центре, неподалеку – живописный заброшенный форт. Ни малейших признаков опасности…
В окне гостиной под кабинетом что-то вспыхнуло, раздался короткий мелодичный звон. Комиссар отложил трубу и, стараясь не считать минуты, потраченные не на поиск Валентины, спустился в гостиную, чтобы встретить мисс Эттингер. Из портала посреди комнаты первой грациозно выпрыгнула пума, и Натан вновь подумал о том, сколько лет в этом звере провела та женщина, которая была Региной Эттингер. У него до сих пор мурашки шли по позвоночнику от одной мысли…
– Добри ден! – приветливо воскликнула консультантка и крепко пожала комиссару руку. – Мистер Лонгсдейл говорил мне, што ви тоше сдесь.
– Добрый день. Мистер Лонгсдейл пока, гм, занимается самодезинфекцией, так что я могу рассказать, что тут происходит. Э-э-э… может, чаю? – запоздало спохватился Натан, вспомнив про долг вежливости. Пума насмешливо фыркнула.
– Благодарю, не будем терять фремя. Последнее, што мне сообшил мой коллега, – он обнарушил новий штамм чуми.
– Да. Прошу в кабинет.
В кабинет Бреннон принес свои записи, все важные документы и ввел мисс Эттингер в курс дела. На мгновение ему даже показалось, что он разговаривает с Лонгсдейлом – и его неприятно кольнуло то, что консультанты на редкость похожи характером друг на друга. Значит, личность действительно была кем-то в них заложена, и этот кто-то даже не позаботился сделать свое оружие разным… Да и зачем бы это делать?
– В общем, – подытожил комиссар, – я полагаю, что чернокнижник хочет пробраться на Лиганту, к провалу. Поскольку мистер Уркиола был единственным, кто отслеживал состояние купола и острова, то чернокнижник в первую очередь избавился от него: выманил, устроив убийства в приюте, и похитил.
– И теперь, ви думаете, ваш чернокнишник решил оставить вас в покое и заняться тем, што планировал иснашально? – нахмурилась мисс Эттингер.
– Да. Хотя и от нас он пытался избавиться весьма рьяно, но сейчас, видимо, решил сосредоточиться на провале. Мистер Редферн говорит, что около одного большого провала может образоваться новый, поменьше. А если чернокнижник сам проколупает дыру на ту сторону рядом с Лигантой – это может ослабить купол или усилить провал на острове?
Пума и консультантка озадаченно переглянулись и надолго замолчали. Наконец мисс Эттингер осторожно произнесла:
– Это, конешно, восмошно. Но откритие провала на Лиганте приведет к гибели всего города, поставит под угросу север Илары, сатем всю страну… кто станет так поступать?
– Не знаю, – процедил комиссар. – Но надеюсь узнать и сдать этого выродка прямиком в руки пиромана.
– Пиромана?
– Мистера Редферна. И это будет первый раз, когда я об этом ни минуты не пожалею.
– Хорошо. – Мисс Эттингер поднялась. – Я отправлюсь к Лиганте неметленно.
– Одна? – встревожился комиссар. – Это же опасно! Кто-нибудь из ваших еще приедет?
– Думаю, што теперь – да, – ответила женщина и улыбнулась: – Не беспокойтесь за меня. Я не буду приблишаться к провалу и проникать под купол. Заодно поишу фрау Бреннон. Едва ли герр Лонгсдейл сумеет ее найти с помошью магии.
– Это еще почему? – негодующе раздалось у дверей кабинета.
– В Блэкуите ви даше не догадались о ее присутствии в городе, – невозмутимо сказала мисс Эттингер. – Вивене пошти неуловима для шар.
– Шар? Чар! Но я обязан хотя бы попытаться!
Натан в смущении кашлянул. Пес издал скептическое урчание, подошел к пуме и вежливо понюхал кончик ее хвоста, а затем уселся около комиссара и с некоторой тревогой посмотрел ему в лицо.
– Я уже в порядке, – пробормотал Бреннон, не зная, как теперь обращаться к этому… человеку? – Наверное, отправлюсь сначала к инквизиторам, а потом…
– Куда?! Нет! – в один голос вскричали оба консультанта.
– Вам нельзя выходить из дома! – с жаром добавил Лонгсдейл. – Если в городе появилась мутировавшая чума, то вы в опасности!
– Ви мошете сараситься! Ви долшни бить тут!
– Еще чего! – раздраженно огрызнулся Бреннон. – Сами же говорили, что меня защищает влияние Валентины. Я не намерен просиживать тут штаны, пока кардиналу, может, нужна помощь. К тому же куда-то пропала Джен. Вы посылали ее исследовать место, где выловили рыбу, а от девчонки уже несколько часов ни слуху ни духу.
Пес заворчал, Лонгсдейл обеспокоенно взглянул на часы. Большая стрелка приближалась к пяти, а от кардинала ведьма ушла в одиннадцать.
– Мошет, она встретила фрау Бреннон, – предположила мисс Эттингер. – Если, как ви думаете, вивене отправилась по следу чуми.
– Я займусь поисками миссис Бреннон немедленно, – непреклонно заявил Лонгсдейл. – У меня есть кое-какие идеи. Вы пока осмотритесь вокруг острова. А потом…
– А потом мы отправимся к кардиналу, – сказал комиссар. – Нам потребуются люди – и много, если придется заниматься эвакуацией гражданских.
Вечером Маргарет поднялась в кабинет Энджела – отпечаток, который они сняли с клочка контракта, был таким слабым, что девушке понадобилось несколько часов для создания поисковых чар. Пока они просеивали Фаренцу через мелкое сито, мисс Шеридан постучалась в кабинет наставника. Ей никто не ответил, и она осторожно приоткрыла дверь. Редферн сидел за рабочим столом, опустив голову на сцепленные в замок руки.
Маргарет подошла к нему и коснулась плеча. Энджел тихо вздохнул и выдавил:
– Я так ошибся…
– В чем?
– Я пытался, все эти годы, – пробормотал он. – Пытался предотвратить… убеждал себя, что раз за ним присматривают, то все в порядке. Но… – Его руки сжались так сильно, что кожа на суставах туго натянулась. – Я не могу приближаться к Фаренце, а с большого расстояния легко обмануться…
– Вы не ошиблись, вы просто предположили…
– Я должен был предположить самое худшее!
В его крике звучало больше бессилия, чем ярости. Он откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Маргарет взяла его руку, и он прижал ее ладонь к губам. Девушка пригладила его взъерошенные волосы.
– Энджел, вам тоже можно ошибаться и чего-то не знать.
– Мне – нельзя.
– Но вы ведь человек, а не машина.
Наставник помолчал, прильнув щекой к ее руке, потом снова вздохнул, отстранился и придвинул к себе хрустальный шар, в котором плескались волны залива и зеленел лес на Лиганте.
