– Периметр вокруг острова и купол над провалом целы и невредимы. Даже сейчас, когда Уркиола не следит за чарами, подобраться к этим объектам очень трудно. Поэтому чернокнижник нашел обходной путь. – Энджел провел пальцами по шару, и картинка немного сдвинулась, показав несколько мелких рифов, невысоко выступающих из воды.
– Что здесь? – Маргарет наклонилась над шаром. – Я ничего не вижу.
Наставник нажал на кнопку на подставке. Картинка окрасилась в бледно-зеленый. Сбоку пульсировала алая полоса периметра, на которую падали фиолетовые отсветы из-под купола, а над рифами поблескивала, то появляясь, то исчезая, тонкая лиловая щель.
– Это она, – сказал Редферн. – Трещина на ту сторону.
– Из нее так облучило рыбу?
– Не рыбу, Маргарет. Рыба только переносчик. Кто-то добыл образец штамма чумы, которая потрепала Фаренцу в тысяча шестьсот тридцатом, принес к трещине – и получил результат.
Мисс Шеридан нахмурилась:
– Но вы упоминали, что на острове есть захоронения. Может, чума сама притекла оттуда?
– Нет. Периметр и купол не пропускают наружу ничего. Черт побери, неужели вы думаете, я этого не учел?!
– Тогда все логично, – сказала Маргарет. – Чернокнижник избавился от консультанта, но процарапать периметр и купол все равно не смог и решил пойти обходным путем.
– Убийства в приюте были приманкой, – угрюмо добавил Энджел. – Консультант не мог пройти мимо такого случая. К счастью, Уркиола о чем-то догадался и успел послать за помощью.
Маргарет вздрогнула.
– Но, Энджел, зачем чернокнижнику это делать? Чего он добивается? Он же не идиот и должен понимать, ЧТО скопилось под куполом за сто семьдесят лет!
– Огромная мощь, до которой этот выродок страстно хочет добраться.
– Но… но что же будет с городом, если…
Наставник поднялся. Маргарет еще никогда не видела его таким уставшим – он сутулился, под глазами обозначились мешки и синеватые тени, в углах глаз пролегла частая сетка морщин, на лбу и у рта протянулись глубокие складки, руки переплела сеть выступающих вен, в волосах поблескивали седые нити. Словно он постарел от усталости лет на двадцать.
Энджел направился к сейфу, спрятанному за резной дубовой панелью, приложил к ней ладонь и, когда дверца открылась, достал маленькую черную шкатулку размером с портсигар. Наставник так долго молчал, глядя на него, что Маргарет торопливо подошла к нему и взглянула на эту непримечательную коробочку.
– Я могу дать вашему дяде одну вещь, – наконец сказал Редферн. – Но только на самый крайний случай. Когда он поймет, что надежды нет и никого не спасти, тогда… – Он сжал коробочку в кулаке.
– Что это, Энджел? – Девушка накрыла его руку своей, встревоженно всматриваясь в лицо наставника.
– Они все погибнут, – пробормотал Энджел, – но, возможно, провал будет уничтожен вместе с Фаренцей, архипелагом и частью побережья.
– Кто – все?!
– Консультанты. Ваш дядя не сможет воспользоваться… он сможет только передать это консультантам, чтобы они…
– Господи, Энджел, да что это такое?
– Молот Гидеона, – сказал наставник. – Которым он уничтожил Фессандрею.
Маргарет отшатнулась:
– Что?! Откуда он у вас?!
– Я долго искал и нашел.
– Но вы же говорили, что он был утерян!
– Мне пришлось потрудиться. – Энджел опустил коробочку и тихо сказал: – Наверное, на самом деле я всегда знал, что этим все кончится. Провал не может вечно существовать под куполом.
– Но ведь существовал же!
– И граница между нами и той стороной вокруг него так истончилась, что чернокнижник расколол ее даже без жертвоприношений. Чем дольше, тем тоньше будет грань…
– Вы все равно не сможете доставить его в Фаренцу, – сказала Маргарет: ей хотелось выхватить эту штуку из рук Энджела и выбросить в окно, словно сама шкатулка являлась бомбой, которая вот-вот взорвется. – Но если он действительно понадобится – я его передам…
Глаза наставника вспыхнули, как у тигра, и он с такой силой впился в локоть девушки, что у нее рука онемела от боли.
– Нет! – прорычал он. – Никогда, я никогда не отпущу вас в этот чертов рассадник заразы! Не смейте даже думать об этом!
Он вдавил ошеломленную Маргарет в стену всем телом, будто уже сейчас хотел ее защитить, и прошептал:
– Ни за что никому не позволю навредить вам. Не могу потерять…
Его взгляд прожег Маргарет до самого сердца. Она осторожно коснулась его руки, и судорожно скрючившиеся пальцы Редферна разжались. Девушка обхватила его лицо ладонями, но вдруг, случайно, увидела себя и Энджела в зеркально гладкой дверце сейфа – и оцепенела.
Блестящая сталь стерла грань возраста, и теперь они были как отражения друг друга – худощавые, бледные, с большими темными глазами, с пышным ореолом волнистых каштановых волос вокруг узкого лица, даже руки и пальцы словно сделаны с одного слепка, даже изгиб бровей и тонкие, хищно вырезанные крылья носа.
Маргарет уперлась рукой в грудь Энджела и вжалась спиной в стенку. Как она могла столько времени не замечать?! Боже, а он ведь сказал ей еще тогда, в сарае, где их запер Ройзман!.. Может, он с самого начала знал!
Огонек в темных глазах напротив погас, и наставник печально, устало улыбнулся.
– Простите. Я вас напугал.
Он, наверное, сразу все понял, но, глядя в его истаявшее, изможденное лицо, Маргарет смогла лишь подумать: «Нет, только не сейчас, потом, когда все кончится!» – снова взяла его за руку и быстро сказала:
– Но, Энджел, вдруг консультантам удастся закрыть щель? Дядя поймает чернокнижника, освободит сеньора Уркиолу и ваш Молот не понадобится?
– Хотелось бы верить, – отозвался Редферн. – Но когда-нибудь…
– Когда это когда-нибудь наступит, тогда и станем думать, как быть.
– Маленькое фаталистичное создание, – усмехнулся Энджел. – Ну что ж, свяжитесь с комиссаром. В конце концов, у нас есть в рукаве козырь, которого раньше не было, – настоящая, благосклонно настроенная к нам вивене.
Уже стемнело, когда Лонгсдейл наконец вышел из лаборатории. Пес понуро трусил рядом, и по его виду комиссар понял, что найти Валентину не удалось. Регина Эттингер еще не вернулась – да и вряд ли она управилась бы с осмотром острова за полтора часа. От Джен тоже не было никаких вестей.
– Не расстраивайтесь, – сказал консультант, пес ткнулся носом в руку Бреннона. – Я не нашел саму вивене, но обнаружил кое-что любопытное.
– Например?
– Вдоль всего побережья и залива витает ореол ее присутствия. Словно она коснулась каждой песчинки, каждого камня и каждой капли воды.
– И что это значит? – озадаченно спросил Натан. Эти новости его одновременно успокоили (она все же не пропала бесследно!) и встревожили (что с ней там случилось?!). Пес неопределенно помахал хвостом, и Лонгсдейл неуверенно добавил:
– Раз рыба стала переносчиком мутировавшей чумы, то в заливе должно быть влияние той стороны, такое, как ощущалось в церкви Душителя, помните? Так вот, я ничего не нашел.
– А куда ж оно делось?
– Не знаю.
– Может, обратно всосалось?
– О боже, – поморщился консультант и стал очень похож на Редферна, – Натан, трещина на ту сторону – это не насос, обратно она сама по себе ничего не втягивает.
– Н-да, помнится, ифрита вы чуть ли не ногами в провал запихивали. Так что же, пироман зря поднял панику? Может, и рыба совсем не так заразна, как вы боялись?
Лонгсдейл промолчал: он выглядел удрученным, раздосадованным и растерянным. Бреннон осторожно предположил:
– А Валентина могла что-нибудь с этим сделать?
Пес заметно оживился, но консультант только с раздражением спросил:
– И что же именно?
– Ну, не знаю… я в этом не разбираюсь, и мы о таком не говорили. Как-то не довелось.
– Очень жаль, – сухо сказал Лонгсдейл, – потому что я понятия не имею, на что способна ваша супруга. Еще никому не удалось протестировать способности таких, как она, в лабораторных условиях.
