– Мишань, ты спишь?
Судя по звуку шагов, Зубов вошёл в комнату.
– Ау, Мишань! Ты где?
Он потоптался на одном месте, видимо, оглядываясь.
– Чёрт знает что, – Зубов недовольно цыкнул. – Опять мне, что ли, послышалось?
Он прошёлся туда‑сюда, сопя и похлопывая ладонью себя по ноге.
– Куда Миша‑то делся? Вроде дома был?
Аккуратно, стараясь не шуметь, я выглянул из‑за шкафа. Зубов остановился возле полки, где стоял золотой петух, и стал его разглядывать.
– Ещё один петух, – буркнул он. – Ух, гадкая птица!
Зубов протянул руку и пальцем щёлкнул по гребню петуха. Заставив статуэтку отозваться резким звоном.
Подобное обращение боевой птиц терпеть не стал. Золотые перья дрогнули, петух встрепенулся и долбанул клювом по руке Зубова.
– Ять!
Зубов ошарашенно отдёрнул ладонь.
– Клеваться вздумал? Зараза!
Он замахнулся, высоко подняв руку.
Петух же расставил крылья, нахохлился и наклонил голову, явно готовясь к драке. Золотая нога царапнула подставку, а шпора на ней будто бы увеличилась в размерах.
«Надо его спасать».
– Петуха? – шёпотом переспросил я.
«Зубова твоего. Петух его на тряпочки порвёт».
Захребетник перехватил управление и на цыпочках побежал по потолку за спиной гусара. Тот всё равно не стал бы оглядываться – все его внимание было сконцентрировано на птице, готовящейся к атаке.
– Эй! Ты это, спокойно! – Зубов отступил на шаг. – Только драки с птицей мне не хватало! Тихо, тихо!
Но петух продолжал бить лапой и злобно зыркать на гусара.
Захребетник быстро добежал до двери в ванную комнату, тихонько спрыгнул на пол и сделал вид, что он только вышел оттуда.
– Гриша, что случилось?
Зубов обернулся и удивлённо икнул.
– Ты где был?
– В уборной, а что?
– Эээ… Да из твоей комнаты шум был, словно упало что‑то тяжёлое.
Захребетник пожал плечами.
– Не падало ничего.
– И петух твой…
Гусар обернулся к статуэтке. Но золотой петух прекратил безобразничать и снова стоял на полке не шевелясь.
– На Урале подарили, – меланхолично ответил Захребетник, подошёл к Зубову и хлопнул по плечу. – Сувенир.
– Да? А мне показалось…
– Поздно уже, Гриша. Вот тебе и мерещится всякая дичь. Ложись спать, правда.
– Да, наверное.
Зубов с подозрением покосился на петуха. Но тот стоял смирно и ничем не выдавал своей волшебной сущности и мерзкого характера.
– И пойду. – Гусар покачнулся, но Захребетник поддержал его за локоть. – Спать, да.
Выпроводив Зубова, Захребетник погрозил петуху пальцем.
– Не смей озоровать, понял? А то в ломбард сдам как золотой лом.
Петух сделал вид, что не слышит, и выше вздёрнул голову, тряхнув гребнем.
– Ну вот, вроде отложенные дела раскидали, – Захребетник довольно ухмыльнулся. – Теперь можно съездить немного развлечься.
Я едва сдержался, чтобы не застонать. Мне его развлечений совершенно не хотелось – лучше уж с Зубовым в гусарскую компанию, чем мотаться по ночной Москве с Захребетником, жаждущим необычных впечатлений. К счастью, у меня имелся отличный аргумент против ночных приключений.
«Дела, говоришь, доделал? А не забыл, что Басмановы сейчас где‑то в Москве? – спросил я и вернул ему его же аргумент: – Ты же помнишь, что мне обещал?»
– Помню. Будет тебе месть. – Он задумался на несколько секунд и объявил: – Ладно, ложись спать. А я пока вопрос провентилирую.
Ко мне вернулся контроль, и я почувствовал, что Захребетник ушёл.
* * *
Утром в воскресенье даже золотой петух меня не стал будить. Словно понимал, что человек имеет право в свой законный выходной нормально выспаться. Так что я встал поздно, позавтракал и отправился гулять с Принцессой. Причём в прекрасном тихом одиночестве – Захребетник отсутствовал, и я мог думать всё что захочу, не слушая его шуточек и нотаций.
Домой мы вернулись уже после полудня. Зубов умчался куда‑то, и я решил обедать без него. Ирина Харитоновна подала чудеснейший борщ с пампушками, а на второе маршальские котлеты. Так что после трапезы я ушёл в свою комнату в абсолютно расслабленном настроении и собирался подремать часок. Вот только этому плану не суждено было сбыться.
«Подъём! – Захребетник явился именно в тот момент, когда я закрыл глаза. – Нас ждут великие дела!»
– Никуда я не пойду. У меня выходной!
«Вот сейчас не понял. Ты меня что просил? Разобраться с Басмановыми? Вот мы и поедем к ним в гости. Как раз всю семейку и застанем. У них сбор всего рода: то ли торжество семейное, то ли поминки. Так что всех сразу и накроем».
Глава 18
Седой патриарх
Я думал, что Захребетник сразу же потащит меня к Басмановым. Но он заявил, что сначала нужно подготовиться, перехватил управление и вытащил из тайника все кубики малахириума. Их у меня скопилось почти два десятка, и после возвращения с Урала я все зарядил с помощью подарка Хозяйки. Вот Захребетник и принялся «пить» из них силу, один за другим, не останавливаясь.
«Эй, алло! Ты не лопнешь?»
– Нормально. – Захребетник сыто икнул и взял последний кубик. – Мы же не на прогулку собираемся, а к Басмановым в гости. У них родовой Исток, силы в избытке, так что придётся активно работать магией.
Он «допил» малахириум и аккуратно сложил пустые кубики обратно в шкатулку.
– К тому же львиную долю силы я прямо сейчас использую.
К моему удивлению, он полез под шкаф и вытащил оттуда гантель, которую я вчера уронил со шкафа. Уселся за письменный стол, положил её перед собой и встряхнул руками, как пианист перед концертом.
– Ну‑с, приступим.
Его пальцы окутались зелёным свечением, и он принялся мять чугунную гантель, будто она была сделана из воска. Отщипнув, словно мягкое тесто, кусок металла, Захребетник раскатал его между ладонями в колбаску, сплющил в широкую полосу и согнул в виде небольшого разомкнутого обруча. А затем повторил, сделав также второй обруч. Оба они выглядели грубовато, словно вышли из‑под молотка неумелого кузнеца.
«Это что?»
– Браслеты, – Захребетник разглаживал податливый металл пальцами. – Разве не видно?
«И зачем? Кому ты их дарить собрался?»
– Дарить? – он рассмеялся. – Это для тебя, Миша.
«Эээ… Мне кажется, они несколько не в моём стиле».
– Ничего, ради прогулки к Басмановым потерпишь. – Он выложил браслеты перед собой, довольный сделанным. – Это, Миша, будет артефакт «плащ Яуджи», чтобы незаметно к ним пробраться.
Зеленоватое сияние вокруг пальцев исчезло, а получившиеся браслеты обрели положенную им твёрдость. Протерев их платком, Захребетник принялся накладывать на них сложные магические плетения. Этакое кружево, даже отдалённо не похожее на обычные Глаголы.
Едва закончив с узорами, он взял браслеты в обе руки и начал вливать в них силу. Много силы. Очень много силы! И такой мощью, что браслеты нагрелись и начали чувствительно обжигать ладони.
– Фух!
Захребетник бросил браслеты на стол, отряхнул руки и устало вытер вспотевший лоб платком.
– Всё, готово. Давай‑ка посмотрим, как они работают.
Он надел браслеты на запястья и подошёл к зеркалу. Скрестил руки и стукнул правым кольцом по левому.
Вокруг меня пробежала волна тусклых искр. И в следующее мгновение я стал прозрачным и невидимым. Вернее, почти невидимым – на том месте, где я должен был стоять, воздух дрожал, словно раскалённый. При желании мою фигуру можно было разглядеть, но только если знаешь, что искать взглядом. Да и то, если я замирал без движения, то и сам не мог обнаружить себя.
– А! Как тебе, Миша? Отличная маскировка!
Захребетник стукнул левым браслетом по правому и снова вернул видимость.
«Что же ты раньше браслеты не сделал? Они бы нам уже много раз жизнь облегчили».
