Второй гвардеец коснулся ее плеча.
— Рента, вы в порядке?
— Да, — Лиза вытерла нос и улыбнулась. А чего мужчину пугать? — Главное — живой, остальное все поправимо. Но думаю, картину он с меня не напишет.
Гвардеец пожал плечами.
— Кто знает? Если вы захотите еще навестить рента Базиля…
— Да, захочу, конечно, — согласилась Лиза. — Вы же при нем будете?
— Или мы, или другая смена, пока его перевозить опасно, лучше бы под присмотром лекарей побыл какое-то время.
— Конечно. Я… я правильно понимаю, рент же из богатой семьи? Да?
Взгляд гвардейца чуть похолодел, но Лиза этого даже не заметила.
— Да. А почему вы спрашиваете?
— Дело в том, что это больница для бедных, — разъяснила Лиза. — Они были ближе всего, да и лечат тут очень хорошо, практика у лекарей огромная, но для них важен каждый бинт, каждая кроха магии. Если рент Базиль сможет за себя заплатить — хорошо, а если у него сложности, я отчима попрошу компенсировать… я понимаю, что могут быть разные ситуации. Бедных они лечат практически бесплатно, но если есть возможность… отчим и так им сильно помогает.
Гвардеец широко улыбнулся.
— За это не волнуйтесь, рента. Бедствовать лечебница уж точно не будет.
Лиза кивнула.
— Вот и ладно. А когда можно будет прийти в гости?
— Думаю, завтра с утра? — предположил лекарь. — Я вас сейчас провожу, рента, вы через окошко поглядите на своего любимого…
Лиза побагровела и замотала головой.
— Он не… ну, то есть я не…
— Это случайное знакомство, рент Базиль хотел написать портрет ренты Лизы, — с каменным лицом разъяснил гвардеец.
— А-а, — согласился лекарь. — Ну, это дней через пять — шесть. Не раньше.
Лиза кивнула.
— Главное — живой, — убежденно сказала она. И с ней были согласны все присутствующие.
* * *
В участке рент Ноэль поудобнее устроился в кресле, а то ноги уж совсем не держали, и попросил водителя затащить сюда ту связанную ренту, которая ворчала и плевалась всю дорогу. Ну, как могла уж, так и плевалась, и кляп не всегда помогал…
Для Валентины это вообще было новым опытом. Всю жизнь она провела в неге и холе, в детстве на нее надышаться не могли, потакали любому желанию, а чтобы хоть пальцем ее тронуть… да матушка сожрала бы за такое, не хуже виверны.
Потом домашнее обучение, потом Валентина попала ко двору, и окончательно уверилась, что есть она — и есть все остальные люди, которые до нее не дотягивают. Не так умны, не так совершенны… что поделать, она единственная и неповторимая, других таких нет. И конечно, ее там никто не трогал. Словами уязвить пытались, так и она в долгу не оставалась, а вот чтобы свалить, связать, надавать затрещин, прокатить чуть ли не на полу в рамбиле…
Мир сошел с ума.
Точно.
Это она и заявила, когда ей рот развязали.
— Вы с ума сошли⁈
И еще кое-что добавила, из лексикона пьяного докера, которому чайка на голову нагадила.
Рент Ноэль и не такое на работе слышал, так что покивал, помолчал, а когда Валентина выдохлась, спросил:
— Водички дать?
Сбитая на взлете рента подумала немного, но воды и правда хотелось до слез…
— Да!
— Минутку.
И принес, и напоил, и сам заодно попил…
— Вы меня развязать не собираетесь?
— Уж простите, рента — пока нет. У меня болезнь, возраст, а у вас характер, да и рука не дрогнет. Вы мне сначала расскажите, что это за кошмар вы устроили. К чему такой красавице травить ни в чем не повинного человека? Как вас хоть зовут?
Валентина сощурилась. Рассказать или нет? А какой у нее выбор? Лучше рассказать, пусть хоть отцу знать дадут, пусть ее отсюда вытаскивают! Выживет Базиль или нет — вопрос, а ей в камере точно делать нечего!
— Мое имя рента Валентина Зипп. Да, та самая.
Рент Ноэль так перо под стол и уронил. И второй раз, когда узнал, КОГО травили, и решил пока не поднимать. А зачем? Сейчас ему как еще что-то такое же хорошее скажут… хорошо, что у него сердце крепкое, а то мог бы и в лечебницу, вслед за отравленным. Лежали бы на соседних кроватях, как раз было бы время показания снять… да, это не смешно.
Ему и не смешно, ему жутко.
Принесли виверны всю эту компанию!
Рент Ноэль, конечно, слышал, что их высочества по стране разъезжают регулярно, но… не ожидаешь такого! Вот как виверну у себя в ванной, так и принца в кафешке. Так и дочку магната в участке… Слифт, сволочь, где тебя носит⁈
Этого слишком много для одного Ноэля!
А если так…
— Идемте, рента.
Валентина и опомниться не успела, как веревки из мерзкого кафе сменились на прочные и даже удобные (подбитые шерстью) наручники, а ее саму втолкнули в камеру и заперли.
— Уж простите, рента, выпустить вас права не имею.
— Вы что — не поняли, кто мой отец?
Рент Ноэль только глаза закатил.
— Рента, у нас закон одинаков для всех. Я бы и принца арестовал за ваше отравление, вот только это ВЫ его отравили. Полагаю, его величество не одобрит…
Валентина хлопнула глазами.
— Он мне изменил! И женился на другой!
Рент Ноэль едва не взвыл.
И ведь не дура, вроде бы, и красивая, и богатая… и она это всерьез! В ее картине мира — она самая лучшая, и измена Валентине карается, как измена государству, не иначе!
— Рента Зипп, не сомневаюсь, что суд вас оправдает, а я приложу все усилия, чтобы он состоялся, как можно скорее. И поставлю в известность вашего отца, конечно же.
Но сначала к Баберу, посоветоваться, потом узнать, выжил ли принц, а уж потом…
Бывает же такое в жизни, на голову не натянешь!*
*- случай взят из жизни. Правда, там титулов поменьше было, но травила дуреха своего жениха на полном серьезе. Потом сопли размазывала, что не хотела, а у парня инвалидность. Прим. авт.
* * *
— Котики!
Вот уж кто бы сомневался, компания пушисто — ушастых рамбиль выследила мгновенно. Дорогу преграждать не стали, возникли рядом, помахали лапками и хвостиками — и женщины растаяли. Робин и Матео переглянулись.
Да, котики обладают потрясающим по силе воздействием, куда там ментатам! Есть люди, устойчивые к этому обаянию, но их удручающе мало. А остальные позволяют делать с собой все, что угодно, за один взгляд этих громадных очаровательных глаз.
И забывают о когтях, о зубах, о паршивом характере…
Один из котов многообещающе покосился на Робина, и тот поднял руки вверх. Все нормально, может, у него тоже характер паршивый, а его вот, любят… он о таком и не мечтал!
Кот задел Робина хвостом, и обратно развернулся к Лисси, а та начесывала котенка, и шепотом что-то ему объясняла. Вот ведь… женщины!
Ларисия тем временем сняла амулет, и ловила кошачьи мысли.
Люди, много… часть людей подохла, потравились, как мыши, но большая часть осталась жива. Это, конечно, плохо.
Но вроде бы они в другой стороне, у другого входа в рудник.
Да, у каждого рудника, у каждой шахты обычно есть несколько входов — выходов. Есть главный, но обязаны быть и более мелкие. Так удобнее.
Где-то откатить породу, где-то подвезти провизию, где-то еще что-то… Матео нашел путь к нужному месту от другого входа. Вот там они и пойдут.
Осторожно, тихо…
Рамбиль останется под присмотром котиков. Думаете, в горах не воруют? Еще как! Это ж горы, тут не знаешь, кто мимо пройдет, но рамбилем точно не побрезгуют. Хью с собой звать не хотелось, кто знает, сколько времени им придется быть в пещере? Сутки?
Двое?
А если… Ларисия и такой вариант допускала. Ей не хотелось думать о худшем, но… если у Леона не все получилось? Если погибали его близкие?
Вдруг она что-то не просчитала? Не продумала?
Ее рюкзак был заполнен приборами, которые она взяла в бюро. Большая часть там давно лежала и пылилась без дела, а здесь… она сначала, конечно, все посмотрит, посчитает, и только потом они будут пробовать. Но… но страшно.
