Шеф с системой. Экспансия (СИ) - "Afael"

— Понял. Буду там раньше.

Я рванул к ближайшим воротам за город. Ломов обещал мне коня, но уже на месте, а кони дружины в общей конюшне. По ходу заберут.

Роща встретила меня тишиной и предрассветным холодом.

Старые дубы стояли тёмными громадами, раскинув голые ветви над заснеженной поляной. Место было удобное — с дороги не видно, зато сам обзор отличный, любого всадника заметишь издалека.

Я развязал узелок с едой и стал ждать, притопывая ногами, чтобы согреться. Когда еще поем сало с хлебом перед операцией.

Первым появился Ярослав со своими людьми. Ратибор ехал рядом с ним — седой, прямой в седле, с лицом человека, который повидал всякое и давно перестал удивляться. За ними тянулись десяток дружинников, все при оружии.

— Сашка! — Ярослав осадил коня рядом со мной и спрыгнул на землю. — Мы первые?

— Первые. Остальные скоро подтянутся.

Ратибор подъехал ближе, окинул меня взглядом.

— Александр. Княжич ввёл меня в суть дела. Сколько людей ожидается?

— Ломов приведёт человек восемь-десять, посадник — ещё пятерых из своей охраны. Человек двадцать пять получается.

— Для одной мельницы хватит с запасом, — Ратибор кивнул. — Если там вообще кто-то есть.

— Вот это и проверим.

Воевода отъехал к своим, чтобы отдать распоряжения. Дружинники спешились, начали разминать ноги и проверять оружие. Всё делалось тихо, без лишних разговоров.

Минут через пятнадцать со стороны города показались всадники. Ломов с двумя стражниками. Подъехали, спешились.

— Остальные мои будут скоро, — сообщил Ломов, подходя ко мне. — Разными воротами выходили, как договаривались. Посадник тоже в пути.

— Хорошо.

Постепенно народ подтягивался. Стражники Ломова прибывали по двое, по трое, здоровались коротко и отходили в сторону. Потом появился посадник с четырьмя телохранителями — все на добрых конях, при оружии.

— Все в сборе? — Михаил Игнатьевич оглядел поляну.

— Все, — подтвердил Ломов.

— Тогда не будем тянуть. Выдвигаемся.

Ратибор выслал вперёд двоих дружинников дозором. Остальные двинулись следом, растянувшись по дороге колонной. Ехали молча — каждый думал о своём или просто смотрел на дорогу. Копыта глухо стучали по мёрзлой земле, изо ртов лошадей вырывался пар, холод пробирал сквозь одежду.

Я пристроился рядом с Ярославом. Какое-то время мы ехали молча, потом он спросил негромко:

— Слушай, ты там в Слободке быстро всё рассказал, я толком не понял. Что за история с братом? Ты говорил, у этой Марго брат в заложниках.

— Мальчишка, девять лет. Чахотка у него. Крысолов держит пацана при себе — чтобы сестра делала, что скажут, и не вздумала бежать или сдавать кого. Крысолов ей сказал: убьёшь повара — вылечу брата. Вот она и попыталась.

— То есть она не просто так на тебя кинулась?

— Не просто так. Её загнали в угол и дали выбор — или ты убиваешь незнакомого человека, или твой брат умирает. Она выбрала меня.

Ярослав покачал головой.

— Хреновый выбор.

— Хреновый, но теперь она мне обязана. Жизнью своей и жизнью брата, если вытащим. Такие долги помнят. Если всё сложится — у меня будет человек, который знает, как работает эта кухня изнутри.

— Думаешь, она тебе пригодится?

— Посмотрим. Пока главное — взять Крысолова и найти пацана. К тому же, есть у меня мысли на ее счет. Что-то недоговаривает она. Слишком уж она на меня смотрела злобно во время драки. Словно я ей хвост прищемил.

Ярик хмыкнул. Мы замолчали.

Солнце поднималось выше, заливая окрестности бледным зимним светом. Дорога петляла между холмами, ныряла в перелески, выбиралась на открытые пространства. Деревни попадались редко.

Часа через три вернулись дозорные.

— Бобровка за холмом, — доложил старший, подъехав к Ратибору. — Деревня просыпается, народ выходит по хозяйству. Мельница на отшибе, с полверсты от крайних домов.

— Движение заметили? — спросил посадник.

— Нет, ваша милость. Тихо всё.

— Может, уже сбежал, — Ломов нахмурился. — Если он такой осторожный, как девка говорила.

— А мог и не знать ещё, — возразил Ратибор. — От города ехать далеко. Да и языками мы не мололи, так что можем успеть. Если его не предупредил кто-нибудь…

— Гадать смысла нет, — сказал посадник. — Поехали смотреть. Ратибор, твои люди — как действуем?

Воевода кивнул и начал отдавать приказы. Отряд разделился: одна группа к мельнице в лоб, две обойдут с флангов, отрежут пути отхода. Действовать быстро, по возможности тихо.

Мы тронулись, и вскоре из-за холма показалась Бобровка.

Она оказалась именно такой, как описывали дозорные — десяток дворов, разбросанных по склону холма, дым из труб, собаки, которые лениво брехали на чужаков, но из-за заборов не высовывались.

Мы проехали деревню насквозь, не останавливаясь. Местные провожали нас настороженными взглядами. Другие наши парни обходили мельницу, отсекая пути возможного побега.

Мельница стояла на отшибе, за пологим холмом. Старое здание из потемневших брёвен, крыша просела с одного края, крылья давно не крутились — одно и вовсе висело криво, того и гляди отвалится. Окна смотрели на нас тёмными провалами.

Ратибор поднял руку, и отряд остановился.

— Точно никаких признаков не заметили? — спросил он у дозорного.

— Нет. Даже дымка не было.

— Может, ушёл, — буркнул Ломов. — Гадаем тут как дураки, а его уже и след простыл.

— А может, затаился и ждёт, пока мы уедем, — возразил Ратибор. — Проверим. Если кто попробует выскочить — брать живьём. Княжич, боярин Веверин, вы со мной.

Отряд разделился, выстроившись цепью. Я спешился и пошёл за Ратибором, на ходу проверяя чекан. Ярослав шагал рядом, и по его лицу было видно, что он наслаждается моментом.

Мы подошли к мельнице со стороны главного входа. Дверь была закрыта, но не заперта — просто прикрыта, и ветер слегка покачивал её на петлях. Ратибор жестом приказал всем замереть. Прислушался.

Тишина. Только ветер посвистывал в щелях.

Воевода кивнул двоим дружинникам. Те шагнули вперёд, один ударил ногой в дверь, и она распахнулась с протяжным скрипом. Оба тут же нырнули внутрь, за ними ещё двое, потом Ратибор, потом мы с Яриком.

Внутри было темно и пахло сыростью и пылью. Я моргнул, давая глазам привыкнуть к полумраку. Постепенно из темноты проступили очертания: большое помещение, в углу — жернова, давно не работавшие. Вдоль стен — какие-то мешки, бочки, хлам.

И никого.

— Никого! — крикнул кто-то сверху, с лестницы на второй этаж.

— Тоже! — отозвались со стороны погрузочной двери.

Ратибор опустил меч и огляделся.

— Ушёл, — констатировал он. — Давно или недавно — вопрос.

Посадник вошёл следом, остановился посреди помещения, оглядываясь. Лицо у него было мрачным.

— Опередили нас, значит, — сказал он тихо. — Кто-то успел предупредить.

— Может, и нет, — я подошёл к столу, который стоял у стены. — Может, он ушёл ещё раньше.

Стол был грязный, заваленный какими-то объедками. Перевёрнутая кружка, огарок свечи, крошки хлеба. Рядом на полу — опрокинутый табурет.

— Уходил в спешке, — заметил Ярослав, подойдя ко мне. — Видишь, даже еду не доел.

— Вижу.

Ломов стоял у стены и смотрел на всё это с выражением человека, которому только что плюнули в душу. Потом вдруг размахнулся и врезал кулаком по бревну — так, что по стене пошла дрожь.

— Твою мать! — прорычал он. — Упустили! Из-под носа ушёл!

— Спокойно, — посадник положил ему руку на плечо. — Нервы потом, сейчас — работа. Обыскать здесь всё. Может, оставил что-то, что укажет, куда он делся.

Дружинники рассыпались по мельнице, полезли на второй этаж, в подсобки, начали ворошить мешки и заглядывать в бочки. Я остался у стола, разглядывая то, что на нём лежало.

Огарок свечи. Кружка. Миска с остатками каши.

Миска.

Я взял её в руки и активировал Анализ.

Объект: миска глиняная.

Содержимое: остатки каши овсяной.