Имперский повар 8 (СИ) - Фарг Вадим

— Это вопрос плотности продукта, — объяснил я зрителям. — Репа очень твёрдая. Если нарезать её большими кусками, она не успеет пропечься за сорок минут. Мясо уже будет готово, а репа останется сырой. Она будет хрустеть на зубах. Поэтому мы уравниваем время приготовления с помощью размера нарезки. Меньше кубик, быстрее готовность. Физика в чистом виде.

Лейла кивнула и измельчила репу. Овощи отправились в миску к мясу.

Я вытер руки полотенцем и посмотрел в камеру. Пришло время просветить публику. Зрители любили мои лекции о еде. Это был мой способ борьбы с «Альянсом». Я бил их знаниями.

— Индейка считается диетическим мясом, — начал я рассказ. — В ней полно железа, фосфора и витаминов. Она восстанавливает силы после работы или болезни. Но я хочу сказать вам одну вещь. Забудьте мифы о питании, которые вам навязывают в социальных сетях.

Я опёрся руками о край стола. Взглянул прямо в объектив, представляя, как по ту сторону экранов меня слушают тысячи людей.

— В природе не существует продуктов, которые полезны или вредны абсолютно для всех людей. Нет никакой универсальной диеты. Всё строго персонализировано. То, что лечит одного человека, может навредить другому. Не верьте слепо течениям. Слушайте свой организм. Еда должна приносить радость, а не быть наказанием. Мы едим, чтобы жить.

Валентин показал мне большой палец из-за камеры. Света довольно улыбалась. Мы били в самую точку. Люди устали от химической магии. Они хотели правды. И я давал им то, чего они желали. Но при этом соблюдал неписаный договор с Яровым, несмотря на то, что его прислужники всё делали наоборот. Пускай, моя сила в правде. Так ведь?

— И ещё одно правило, — продолжил я. — Люди часто спрашивают меня про полезные масла. Любое масло полезно ровно до того момента, пока оно не достигнет точки дымления. Как только масло начинает гореть и дымить на сковороде, вся польза исчезает. Оно начинает выделять канцерогены. Контролируйте температуру на кухне, и вы сохраните своё здоровье.

Я закончил монолог и вернулся к готовке.

Мы с Лейлой налили в миску немного оливкового масла. Я бросил щепотку соли и перца. Затем мы добавили розмарин и тимьян. Никакой магии, только честные специи. Они пахли лесом и солнцем.

— Перемешивай, — сказал я соведущей.

Лейла запустила руки в миску и начала перемешивать мясо с овощами. Специи покрыли каждый кусок.

Мы взяли форму для запекания. Я смазал дно маслом. Лейла выложила всё содержимое миски ровным слоем. Я накрыл форму листом фольги и подогнул края.

— Духовка уже разогрета до ста восьмидесяти градусов, — я открыл дверцу печи. — Отправляем блюдо внутрь. Засекаем ровно сорок минут. Фольга не даст влаге испариться. Мясо будет тушиться в собственном соку и аромате овощей.

И закрыл духовку.

— Снято! — крикнул Валентин. — Отлично идём, ребята. Перерыв сорок минут, пока эта штука печётся.

Напряжение на площадке сразу спало. Лейла сняла фартук и пошла к кулеру с водой. Я сел на барный стул и вытянул уставшие ноги.

Света подошла ко мне. Она протянула бутылку минералки.

— Ты был убедителен, — сказала она. — Увалов снова прыгает от счастья.

— Мне плевать на рейтинги, — ответил я, делая глоток. — Мне нужно, чтобы люди начали думать своей головой. Чтобы они перестали жрать химию Свечина и Ярового.

— Они начнут, — кивнула Света. — Ты меняешь этот город. Медленно, но верно.

Лейла вернулась с пластиковым стаканчиком. Села рядом и посмотрела на духовку.

— Думаешь, это будет вкусно? — спросила она.

— Я не думаю, я знаю. Или ты забыла сколько вкусностей мы вместе приготовили? — усмехнулся я. — Кулинария, Лейла, это наука. Если соблюдаешь пропорции и температуры, результат всегда предсказуем. В отличие от людей.

— Люди предсказуемы, Белославов, — холодно отозвалась Лейла. — Они всегда хотят власти, денег или еды.

— Значит, мы дадим им лучшую еду в их жизни.

Мы замолчали, глядя на ровный свет внутри духовки. Я прикрыл глаза, наслаждаясь коротким отдыхом. За последние недели я слишком мало спал. Моя кулинарная революция требовала сил. Открытие кафе, борьба с конкурентами, съёмки. Иногда мне казалось, что я держусь только на упрямстве и чёрном кофе.

Света отошла к режиссёру, чтобы проверить тайминг. Увалов продолжал мерить шагами площадку. Он подошёл ко мне и понизил голос.

— Игорь, слушай, — начал директор канала. — Звонили люди от «Альянса». Они недовольны твоими лекциями. Говорят, ты слишком открыто бьёшь по их бизнесу.

— Пусть говорят, — я пожал плечами. — Я не называю имён. Я просто говорю правду о еде. И да, я до сих пор поддерживаю цензуру, как того и требовал Яровой со своей свитой.

— Они снова попытаются перекрыть нам кислород, — нервно сглотнул Увалов. — У них связи на самом верху.

— Семён Аркадьевич, — я посмотрел ему прямо в глаза. — Если мы испугаемся, нас сожрут. Люди смотрят нас именно потому, что мы не боимся. Рейтинги держатся на честности. Попробуете играть по их правилам, и шоу умрёт. Выбор за вами.

Увалов пожевал губы. Жадность боролась в нём со страхом. Жадность предсказуемо победила.

— Ладно, — выдохнул он. — Делай, как знаешь. Но будь осторожен. Они не прощают обид.

Я лишь усмехнулся. Мой «иномирный» (назовём это так, несмотря на то, что из иного мира именно я) отец когда-то перешёл им дорогу, и это стоило ему жизни. Я не собирался повторять его ошибок. Я собирался их уничтожить.

Время шло. Вскоре по студии начал разноситься умопомрачительный аромат. Запах печёного мяса смешался с нотами чеснока, розмарина и перца. Это был запах домашнего уюта. Его нельзя было подделать никакими магическими заклинаниями.

Операторы за камерами сглатывали слюну. Увалов нервно сжимал руки, глядя на плиту. Он явно хотел есть.

— Пора, — сказал я.

— По местам! — крикнул Валентин. — Мотор!

Я подошёл к духовке и достал форму. Осторожно снял фольгу. Густой пар вырвался наружу. Овощи дали сок. Индейка приобрела красивый оттенок. Блюдо выглядело идеально.

Мы приготовились снимать дегустацию.

— Посмотрите на это, — сказал я в камеру. — Мясо нежное, овощи сохранили текстуру. Это простой и честный ужин.

И тут я заметил движение за спинами операторов. Дверь студии открылись. В помещение вошли новые люди. Охрана на входе почему-то не стала их задерживать.

Впереди шёл глава «Гильдии Истинного Вкуса», барон Воронков. Под руку его держала молодая блондинка, жена Анастасия. За ними плавно шла баронесса Оври.

Аристократы остановились в тени приборов и с интересом наблюдали за нами. Барон жадно втянул носом аромат индейки.

Лейла посмотрела на мясо. Я заметил, как она едва слышно сглотнула. Девушка проголодалась за время эфира.

— Держи себя в руках, Лейла, — тихо сказал я. — Мы ещё в кадре.

Она фыркнула и отвернулась.

— Снято! — крикнул Валентин. Он выдохнул и бросил сценарий на стул. — Отличная работа. Всем спасибо. Смена окончена.

К кухонному острову подошёл Воронков. Увалов тут же засуетился, предлагая стулья и воду.

Света подошла ближе ко мне, держа наготове блокнот. Журналистка понимала суть происходящего. Аристократы никогда не приходят просто так. Запах мяса их не интересовал.

— Добрый день, господа, — я кивнул Воронкову, вытирая стол тряпкой. — Пришли лично проверить, как мы расходуем эфирное время?

— Мы пришли по делу, Игорь, — ответил барон.

Он подошёл вплотную к столу и ещё раз вдохнул аромат из формы.

— Но сначала я хочу попробовать это. Вы так убедительно рассказывали зрителям про точку дымления масла, что у меня разыгрался аппетит. Я с утра ничего не ел.

Я взял чистую тарелку. Отрезал кусок индейки, зачерпнул ложкой немного овощей и полил всё мясным соком. Подал барону вилку.

Воронков наколол кусок мяса, отправил его в рот и медленно пожевал. Его глаза блеснули в свете ламп.

— Великолепно, — вынес вердикт глава «Гильдии». — Удивительно чисто.

Он передал вилку жене. Анастасия попробовала овощи и радостно закивала мужу. Баронесса Оври так же оказалась довольна блюдом.