Алхимик должен умереть! Том 1 (СИ) - Юрич Валерий

Хлеб закончился так же быстро, как и появился. После этого незапланированного перекуса уважения во взглядах собравшихся заметно поприбавилось. И теперь пришло время потребовать плату. Мне кое-что было нужно. Прямо сейчас. Я бы мог и сам это достать. Но для меня было важно, чтобы все члены моей команды радикальной алхимии вносили посильный вклад в общее дело. Поэтому я начал раздавать указания.

— Костыль, мне нужна еще медная проволока. Столько, сколько сможешь найти. Мышь, с тебя соль и воск. Попроси у Фроси. Она после ужина убирает старые огарки с полки перед иконой. Тим, ты раздобудешь угля. Хорошего. Из ящика у кухни.

— А ты? — хмуро спросил Костыль.

— А я отправлюсь за бумагой, — резко отрезал я, всем своим видом намекая, что разговор окончен. — Встречаемся здесь через полчаса.

Это была первая и очень важная проверка. Каждый из них получил задание. И выбор: выполнять его или нет. И этот выбор напрямую повлияет на то, кто будет стоять вместе со мной на вершине моей будущей подпольной империи.

Глава 11

Через полчаса мы вновь собрались в закутке.

Сначала в щель за сараем протиснулась Мышь, прижимая к груди что‑то, завернутое в засаленную тряпицу. За ней, тяжело переваливаясь, влез Костыль, держа в руке спутанный моток чего‑то темного и отливающего металлом. Последним заявился Тим, с видом человека, который только что обчистил самого дьявола, и при этом старательно делает вид, что просто проходил мимо.

— Ну что? Удачно? — я обвел всех внимательным взглядом.

Мышь расправила тряпицу. Сверху лежала горсть серых кристалликов и несколько покоробленных огарков.

— Соль, — торжественно произнесла она. — С полки у Фроси. Я сказала, что это… для мази. И воск. От огарков. Она поворчала, но дала. Предупредила только, чтобы настоятель не спалил.

Это уже хорошо. Если кухарка дала добро, значит спина идет на поправку.

— Умница, — кивнул я. — Клади сюда аккуратно. Не рассыпь. — Я указал на припасенную дощечку.

Следующим Костыль бросил мне в руку свою добычу. Я поймал — и мысленно присвистнул. Не абы что, а сразу несколько приличных мотков тонкой медной проволоки, местами с остатками ткани и штукатурки.

— Где взял? — спросил я, чисто из любопытства.

— Под крышей над спальней, — ухмыльнулся он. — Там громоотвод старый. Походу еще со времен строительства приюта. Один конец случайно оторвался. Ну… или я… чуть помог. Все равно рано или поздно отвалится. Теперь хоть польза будет.

Громоотвод. Символично. Империя думала о том, как отводить с неба настоящие молнии. Я же наоборот собирался наводить эфирные.

— Тим?

Он опустил на землю носок своего разорванного лаптя. Из‑под торчащих наружу пальцев выкатился аккуратный, как на подбор, кусок плотного, матового угля — не рыхлого печного, а почти каменного, с гладким блеском на сколе.

— Из ящика у кухни, как ты и говорил, — усмехнулся он. — Там такие в самом низу лежали. Я один стянул, никто и не заметил, — ехидно добавил он.

Я поднял уголь, взвесил в руке. Хороший. Плотный, однородный. Как на подбор.

— В самый раз, — не удержался я от довольного возгласа. — Теперь у нас есть все, что нужно.

Я опустился на корточки и разложил перед собой сокровища: уголь, соль, куски воска, проволоку, и несколько старых обрывков плотной писчей бумаги, которые я позаимствовал в канцелярии вместе с ненужным, по мнению писаря, обрывком счета.

— И че будем делать? — не выдержал Тим. — Еще один камень, который щелкает?

— Не просто камень, — я покачал головой. — Конденсатор.

— Что? — хором переспросили все трое.

Я вздохнул.

— Оружие. Штуку, которая умеет брать силу понемногу, а отдавать быстро и сразу. Помните, как Семен по ребрам меня охаживал? — я, поморщившись, провел ладонью по груди. — Вот его удар — это как наш уголек: раз — и все, кончилось. А конденсатор — это, как Кирпич. Медленно набирает злость, терпит, терпит, а потом в нужный момент как вдарит — мало не покажется.

Образы были максимально просты. На лицах окружающих тут же отразилось понимание.

Для начала я положил один достаточно большой обрывок плотной бумаги на плоскую ровную дощечку и осторожно принялся натирать его очищенным от грязи и копоти огарком свечи. А Тиму с Костылем дал задание отколоть по маленькому кусочку угля и растереть их в мелкую пыль. Благо недостатка в больших плоских камнях в нашем закутке не имелось.

— Мышь, а ты сгоняй за водичкой. Мне совсем немного нужно.

Заинтересованная происходящим девчонка, быстро кивнула и выскочила из закутка. Через несколько минут она уже вновь стояла рядом с небольшой плошкой воды. Похоже, снова стащила у Фроськиной кошки.

К этому времени я уже заканчивал обрабатывать вторую сторону листа. В итоге получилась неплохая вощеная бумага.

После этого Я взглянул на результат работы Тима и Костыля: две аккуратные кучки мелкой угольной пыли. То, что нужно.

— Медь у нас будет сердцем. — пробормотал я вслух, ссыпая черные кучки в пустую миску. Говорил я больше для окружающих, чем для себя. — По ней все потечет туда, куда нужно. Уголь — центром притяжения. Он любит все тянуть в себя и удерживать. Не только гарь, но и эфир. Соль — это то, что сделает движение правильным. Эфиру в такой соли легче перешагивать с места на место. А вощеная бумага — одежда. Чтобы сила не утекала куда не следует.

— А молиться не надо? — робко спросила Мышь. — Ну… как настоятель велит.

— Не надо, — усмехнулся я. — Тут главное, чтобы котелок варил.

Я приблизил правую ладонь к миске с углем, и на секунду замер, настраиваясь. Потом легким, едва уловимым усилием коснулся тонкой нити, тянущейся от меня к паразитному витку в канцелярии. Нить отозвалась легким покалыванием в груди — меткой подключения.

Сильно тянуть было нельзя, сеть бы заметила. Только по чуть-чуть и максимально осторожно.

Я позволил энергии узла просочиться через меня, направляя крошечную, почти смехотворную по меркам Имперских установок долю потока в уголь. Не толкая, а именно позволяя: как если бы приоткрыл форточку в душной комнате.

Уголь под ладонью стал излучать легкое тепло. Я чувствовал, как его внутренняя структура наполняется мягким, вязким напряжением. Словно губка, впитывающая воду.

Минуту, другую я просто сидел, продолжая подпитку и внимательно контролируя мощность потока. Затем прикрыл «форточку» и отпустил тонкую нить.

— Готово. — Я медленно убрал ладонь. — Не совсем то, что бы мне хотелось. Но для первого раза сойдет.

После этого я высыпал на дощечку соль. Перебрал кристаллы, отсеял самые грязные, а остальные бросил в миску с углем. А потом туда же добавил немного воды и начал тщательно перемешивать. Постепенно начала образовываться темная однородная масса. Мышь, затаив дыхание, пододвинулась ближе.

Когда соль полностью растворилась, и масса дошла до нужной кондиции, я перешел к следующему этапу.

Отломил кусок проволоки примерно в палец длиной, выпрямил и, как следует, его очистил. А после этого начал оборачивать медный сердечник вощеной бумагой. Так, чтобы снаружи остался зачищенный конец. Сделав несколько оборотов, я взял заранее вырванную из потрепанного рукава рубахи нить и стянул ей получившийся рулон.

— Воск будет, как мастика под иконами, — пояснил я, наблюдая, как Тим так и норовит потрогать еще не готовое изделие. — Все, что внутри, удержит, да и то, что снаружи не подпустит. — Я ощутимо зарядил Тиму по руке. — Для эфира это, как для нас — дубинка Семена. Лишний раз никто под нее подставляться не будет.

Следующим слоем пошла угольно-солевая паста. Я обильно смазал ей бока вощеного рулона, а потом дал немного подсохнуть. Убедившись, что паста легла толстым ровным слоем, я обмотал ее новым куском вощеной бумаги.

— Этот защитит владельца от эфирного удара, а само устройство — от влаги, — объяснил я затаившей дыхание Мыши.

После всех этих манипуляций я еще раз стянул получившееся устройство несколькими нитками.