(Не)чистый Минск (сборник) - Осокина Анна

— Вот холера! Они откуда взялись?

Алесь растерялся, не понимая, о ком говорит Влас.

Он недоуменно крутил головой, пока не разглядел вытянутые тени, которые окружили Паднора справа и слева. Кто-то поднимался по лестнице. Их было много.

— Что? Что происходит? — с тревогой спросил Алесь.

— Прознали-таки, шельмы! — сплюнул на брусчатку Влас.

— Кто это? Что им нужно?

Влас хмыкнул:

— Бадюли-бродяжки. Что им нужно? Что и тебе — корона. Ты хоть осознаешь, какую цену она имеет?

— Но ведь они не могут ее снять, — немного успокоился Алесь.

— Не-а. Они подождут, пока ты снимешь. — Влас с ехидной улыбкой поправил свой костюм и смел несуществующие пылинки с лысины. — Действуй, Бражник! Сколько потребуется времени, пока кто-то из горожан заметит сие представление?

Алесь чувствовал себя внутри чужой игры. Он пока не понимал правил, оттого и не мог решиться на следующий шаг.

— Влас, ты ждешь, пока я опять обращусь к тебе за помощью? — догадался он. — Почему бы тебе самому не снять эту корону?

— Зачем она мне? Конечно, я мог бы выручить деньги, например, у твоего умирающего друга. А на что мне деньги? Дай лучше обещание! — с вызовом сказал Влас.

Алесь заметил, что бадюли — крупные монстры с длинными волосами и большими грудями — оцепили Паднора и медленно двигались, точно в хороводе.

— Какое обещание? Я уже обещал тебе Папарать-кветку.

— Так я нашел Паднора и привел тебя к нему. Теперь тебе опять необходима помощь, а я возьму с тебя новое обещание.

Алесь увидел на пожухлой траве ветку дерева, крепкую и шишковатую. Поднял ее и направился к Паднору, бросая на ходу:

— Чего ты хочешь?

Влас засеменил следом:

— Мне нужна твоя жизнь!

— Собственной не хватает? — решительно шагал Алесь.

— Ну ты и дурень! Мне нужен твой дом, твой мотоцикл, твой плащ. Хочу утром выходить на твою террасу и пить травяной чай, ужинать с гаевками и их дедом. Я уже набродяжничался по свету. Хочу покоя.

Алесю внезапно стало тошно. Он резко остановился и, оборачиваясь, взмахнул палкой, чтобы ударить Власа по его лысой черепушке, но вовремя одумался:

— Гаевки — мои сестры. Они, по-твоему, безголосые и не могут сами выбирать, где и с кем им жить?

— Это уже мои заботы, — отмахнулся Влас. — Обещаешь или нет?

Алесь сорвался с места и побежал.

Паднор стоял неподвижно и даже не реагировал на бадюль, но его тело не переставало пузыриться. Мыши ползали одна по другой, переплетаясь хвостами, и приглушенно пищали. Костяная корона нежно-персикового цвета с коричневыми пятнами ярко сияла, точно звезда на бархатном отрезке неба.

Бадюли выглядели как неопрятные старухи с выпученными глазами, отвислыми нижними губами и паклями грязных волос. Тела, все в язвах и струпьях, были покрыты лишь кусками ветхой ткани.

Алесь подошел так близко, как только мог, пытаясь не дышать — пахло чем-то гнилым. Он все же решил испытать удачу — юркнуть между бадюлями, которые продолжали нарезать хороводы вокруг Паднора. Однако крепкий кулак одного из монстров так ударил Алеся в живот, что тот перелетел через тротуар и приземлился на траву.

— Я помогу тебе. Просто дай обещание, — где-то позади зазвучал голос Власа.

Алесь зарычал от обиды и беспомощности, перекатился на четвереньки и нащупал палку. Затем поднялся и вновь направился к бадюлям. Изо всей силы замахнулся и шарахнул одну из них по затылку. Палка раскрошилась прямо в ладонях. Взамен он получил насмешливое выражение уродливого лица бадюли и еще один сильный удар.

Алесь, поверженный и отчаявшийся, так и остался лежать на земле, тронутой серебряным инеем. Он так всегда гордился своей могучей фигурой, широкими плечами и твердыми кулаками, а теперь не мог разогнать десяток монстров.

«Нужно подобраться к Паднору. Камень! Отыщу камень и выбью им мозги, если таковые имеются», — рассуждал Алесь, но вдруг мерный и спокойный гул ночного города разрезали визгливые сирены монстрологических машин.

— Откуда они узнали? — Алесь подскочил и накинулся на Власа. — Это ты! Ты все подстроил! Ты позвал этих уродиц, а твои шептуны сообщили в службу. Каким-то образом ты узнал про затею Никиты и обвел меня вокруг пальца.

— Хватит болтать! — Влас поднял ловушку и всучил ее Алесю. — У тебя нет времени. Просто дай обещание, брат!

— Я тебе не брат, мерзавец! Ар-р-р… Ладно, да, обещаю!

— Так бы сразу, — цокнул языком Влас и побежал к бадюлям. — Девочки, расходимся! С минуту на минуту будут гости. Пошли вон, я сказал! Награда будет чуть позже. Вы меня знаете. Живее, живее! Бражник, ну что ты застыл булыжником? Принял решение? Заберешь корону или посадишь Паднора в ловушку? А? Ну, быстрее! А я спешу откланяться. Дальше ты сам. Мне проблемы не нужны. Я найду тебя, как срок придет.

И Влас действительно ушел и бадюль прихватил с собой. Алесь в несколько прыжков преодолел расстояние до Паднора и замешкался. Он понимал, что у него не было времени, но корона так ярко сияла и приковывала взгляд. Она обещала исцеление и вечную жизнь для Никиты. А еще — несла смерть, боль и страдание для других людей. Алесь завыл:

— Почему я должен решать, кому жить, а кому умирать?! Могу ли я подарить смертному вечную жизнь? Разве я бог?

Он сжал в ладонях ловушку. В этот момент Паднор начал двигаться, видимо, намереваясь по лестнице спуститься к набережной. Сирены отчаянно голосили — монстрологи приближались.

Алесь шел следом за Паднором, наблюдая за отверстием, и когда оно расширилось, он обежал монстра, в прыжке схватил головную мышь и забросил ее в ловушку. Все остальные ручейком потекли внутрь металлической коробки. На мгновение блеснула корона, и Алесь почувствовал, как по сердцу точно полоснули ножом. Он поставил ловушку на землю и, захлебываясь слезами, побежал вдоль Свислочи. За спиной раздались резкий визг шин и мужские голоса.

Он блуждал по Минску до самого рассвета, наблюдая, как просыпались трамваи и зажигались окна многоэтажек. Город дышал осенью: опавшими влажными листьями, бензиновыми испарениями вперемешку с рябиновой горчинкой и можжевеловым эфиром.

Алесь не печалился о своем лесном домике. Он построит новый. А сестры-гаевки, конечно, последуют за своим братом. Влас может забрать мотоцикл, плащ и удобный, хоть и продавленный диван, но не заберет саму жизнь.

Когда же все слезы были выплаканы, Алесь побрел на Володарскую улицу к человеку, жить которому оставалось совсем немного. Он знал, что будет держать Никиту за руку до его последнего вздоха, виновато заглядывая в родные глаза, но внутренне осознавая, что все же принял правильное решение.

Странная выдалась в этом году осень. Странная, но очень красивая.

Ануша Захаревич

Антиквариат с душой

Первые лучи солнца заглянули в огромные окна галереи живописи и антиквариата «Раритетъ» на пересечении улиц Революционной и Комсомольской в самом центре Минска. Изображенные на холстах разных размеров люди сонно потягивались и делали утренние упражнения. Совсем скоро им на целый день придется принять позу, которую придумал для них художник. Статуэтки, часы, предметы мебели поскрипывали, приветствуя солнечных зайчиков.

Замок входной двери щелкнул ровно четыре раза. Марьяна Викторовна, владелица магазина, принесла с собой утреннюю свежесть просыпающегося города.

— Доброе утро, дедушки и бабушки! — ласково сказала Марьяна, осматривая жителей галереи.

Со всех сторон послышался неразборчивый шепот, скрип и перезвон — экспонаты «Раритета» радостно приветствовали хозяйку. О том, что ей досталась в наследство не простая, а волшебная галерея, Марьяна Викторовна знала давно. Бабушка рассказала ей семейную тайну, когда девочке было около пяти лет. Возможно, кто-то непосвященный назвал бы их городскими ведьмами, но на самом деле род Марьяны обладал уникальным даром — магией желаний.