Дома никто не спал.
— Яра, да где… — возмущенно начал было Мишка, но осекся. — Что еще случилось? — спросил он, меняясь в лице.
— Краше в гроб кладут, — с присущей ей прямотой заявила Глафира.
— Мы с Савой расстались, — сказала я.
Мишка, который ничего не знал о фокусах Головина, побледнел. Глафира заломила бровь, но промолчала.
— Помиритесь… — произнес Мишка неуверенно.
Это даже хорошо, что мы с Савой только что попрощались. Мои эмоции были настоящими.
— Тема закрыта, — сказала я. — Я разговаривала с Александром Ивановичем. У Матвея все плохо.
Новости никого не обрадовали. Потрепанный вид избавил меня от расспросов. И Мишке, и Глафире определенно хотелось обсудить наше с Савой расставание, но они меня пожалели. Мне же не терпелось расспросить обоих о ведьмаках. Приходилось сдерживаться, чтобы не спалиться раньше времени.
Ведьмаки — не ведьмы мужского пола. Но у ведьм и ведьмаков есть хоть что-то общее, в отличие от ведьмаков и магов или ведьмаков и эсперов. Не говоря уже о том, что официально ведьмаков в империи нет, а те, что остались — вне закона. Но это официально. А на самом деле, если кто и знал, где искать ведьмака, то только ведьмы.
Мишка, извинившись, ушел спать первым. Он и нам велел не засиживаться, но я чувствовала, что не усну.
— Он все же оказался дураком? — не удержалась Глафира.
— Не сейчас, ладно? — попросила я. — Не хочу о нем говорить.
— Хорошо, — согласилась она. — Так ты в школу не вернешься?
— Не завтра. Ваню выпишут, тогда…
Я и в этом не была уверена. Некогда мне мир слушать, когда мой личный мир рушится. Но об этом Глафире говорить рано.
— Ладно, я скажу Светлане. Ты не трать на меня время, сама доберусь.
Подозрительная покладистость. Еще недавно она не собиралась возвращаться в школу, хотела помогать.
— Мишка? — спросила я. — Он обидел?
— Нет. Вовсе нет, — ответила Глафира.
Но обида есть. Аномалия не действует на ведьм, значит чувство настоящее.
— Не хочешь говорить? Ладно…
— Ой, да что об этом говорить! Он мне даже шанса не дал. Я же не хотела… Это ты ему сказала?
— Мишка — эспер, — напомнила я. — Если кто ему и «сказал», то ты сама.
— Правильно, — согласилась Глафира. — Сама дура. Просто он мне очень сильно понравился…
К концу фразы она перешла на шепот и всхлипнула. Но тут же взяла себя в руки.
— В общем, он как вернулся, так сразу и сказал, мол, ты хорошая девушка, Глаша, но на меня не смотри, отношения между нами невозможны.
— Что, так и сказал? — ахнула я. — И не объяснил, почему?
— Объяснил. Он никогда не женится на ведьме. Между нами возможна только дружба. Но так как я в него влюблена, нам лучше держаться подальше друг от друга.
Я лишь вздохнула. Не ожидала от Мишки такой жестокой прямоты.
— Я б сразу ушла, — призналась Глафира. — Но некуда. Школу запечатывают на ночь.
Вот и у нее… любовная драма. И ведь нравится она Мишке! Сам поймет, что ошибается? Или отвесить ему дружеского пинка?
— Утро вечера мудренее, — изрекла я. — Пойдем спать. И не вздумай сбегать поутру. В школу вместе поедем.
С баронессой лучше по-хорошему договориться. Пока Ваня в больнице, есть повод пропускать занятия. А там… может, удастся сделать вид, что я на самообучении, а потом сдать экзамен.
Утром Мишка отправился встречать Катю. Ему предстояло рассказать ей новости о Матвее. Мы с Глафирой забрали машину и вернулись в школу. К Ване утром не пустили, но я не волновалась, ведь он под присмотром Карамельки.
Баронесса уже знала о происшествии с Ваней и позволила мне оставаться с ним, пока он в больнице.
— Потом сюда привезешь, он тут быстро поправится, — сказала она.
Так что Глафира осталась в школе, а я вернулась в город. И первым делом позвонила Петру Андреевичу, воспользовавшись записной книжкой Матвея.
Старший Шереметев не сильно удивился звонку. Сказал, что он в Кисловодске, и согласился поговорить со мной, не сообщая об этом Александру Ивановичу.
Встречу Петр Андреевич назначил в парке, возле Стеклянной струи.
— Не буду отнимать ваше время, сразу перейду к делу, — сказала я. — Вам отдадут тело Павла?
Петр Андреевич развернулся ко мне всем корпусом. Мне удалось шокировать старика.
— Объяснись, — потребовал он.
— Вы знаете, в каком положении Матвей? Уверена, что да, но уточняю.
— Разумеется. Тебе нужно тело моего сына, чтобы доказать невиновность внука?
— Мы понимаем друг друга, — кивнула я. — Павел точно скажет, кто его убил. Как минимум, сможет описать.
— Ты хочешь допросить мертвого⁈
Я забеспокоилась. Надеюсь, здоровье у Петра Андреевича еще крепкое.
— Не я. Такое под силу только ведьмаку.
— У тебя есть знакомый ведьмак? Однако!
— Я найду ведьмака, — пообещала я. — Если вы позволите совершить запрещенное колдовство.
— Хм… Допустим. — Петр Андреевич внезапно успокоился. Все же я в нем не сомневалась. — Какой в этом смысл? Следствие не примет такое доказательство.
— Не примет, — согласилась я. — Но мы хотя бы поймем, кого искать. Ведь зацепок нет. И, я уверена, что их не найдут.
— У тебя есть три дня, — сказал Петр Андреевич, поднимаясь со скамьи. — Не знаю, где ты собралась искать ведьмака… но поторопись. Через три дня тело Павла кремируют.
Он ушел, не оглядываясь.
Я и сама не знала, с чего начать поиски. Но верила в то, что достану ведьмака из-под земли. Если понадобится — то буквально.
Глава 22
Уходить из парка я не спешила. Смотрела на искрящуюся на солнце воду, на бегающих малышей, на отдыхающих, фотографирующихся на фоне Стеклянной струи, и думала о том, с чего начать поиски ведьмака.
Без помощи не обойтись. О ведьмаках я знала из прошлой жизни. Здесь о них упоминал Мишка, когда я терроризировала его вопросами о ведьмах и всем, что с ними связано. Так что он — первый, с кем надо поговорить. И ждать до вечера нельзя, так я потеряю время. Вчера мне удалось убедить Саву, что Мишке можно рассказать всё. Даже нужно. Он друг, его нельзя обманывать. Так что нам определенно есть, что обсудить. Но у Мишки практика, он в управлении или «в полях». Удастся ли мне его поймать?
О ведьмаке можно спросить и Глафиру. Лучше бы баронессу, но она навряд ли поможет.
Еще один вариант — поговорить с кем-нибудь из богов. Им известно, кто убил Павла, но этой информацией они навряд ли поделятся. Как я поняла, помогать мне напрямую они то ли не хотят, то ли не могут. Подсказать, где искать ведьмака — это же другое? В любом случае, попытка — не пытка. Это я им нужна, а не наоборот. Из другого мира выдернули, суперспособностями наградили. А я об этом просила? Пусть хоть одно желание исполнят. Авансом. Главное, заставить их со мной разговаривать.
Так себе план. Но лучше такой, чем никакого. Я уже хотела звонить Мишке, когда на скамью рядом со мной присел какой-то старик. Я взглянула на него и чуть не выронила телефон.
— Дедушка⁈
— Здравствуй, Мила, — невозмутимо произнес Борис Васильевич Морозов. — Я знал, что мы еще встретимся, но не предполагал, что здесь.
Любопытно. Павел Шереметев прятался в Кисловодске. И дедушка — тоже?
— Здравствуйте, — произнесла я. — Рада встрече. Прошу прощения, но вынуждена предупредить. Возможно, за мной следят.
Я пыталась вычислить слежку, как нас учили. Никого не обнаружила, однако мне еще не хватало опыта. И если встреча с Петром Андреевичем подозрений не вызывала, то для дедушки это риск.
— Ерунда, — ответил он. — Я поправляю здоровье в санатории. Побеседовать с интересной девушкой — не преступление.
— Вы больны? — спросила я с тревогой.
— Я стар, Мила. Ничего, серьезнее этого, со мной не происходит. Так ты рада меня видеть? Правда?
Он смотрел на меня и улыбался. При солнечном свете его морщины будто стали глубже, а кожа — прозрачнее. Но она уже не была бледной, как у покойника.
