— Разве это удивительно? У меня мало родственников, а тех, кто общается со мной без страха, еще меньше. Позвольте поблагодарить вас за подарок к совершеннолетию. Я не ожидала, и…
— Пустое, — отмахнулся дедушка. — Ты справилась бы и без меня. Имущество в моем возрасте… тяготит. В конце концов, в иной мир я ничего не унесу. Так ты нашла мать?
— И да, и нет, — усмехнулась я. — Знаю, где она живет, но мы чужие друг другу. Зато я нашла братьев.
Дедушка довольно щурился и был похож на Карамельку, объевшуюся сладкого. Но после моих слов распахнул глаза, и лицо его вытянулось.
— Братьев? — переспросил он. — Ульяна родила близнецов?
— Так вы знали о Ване?
— Она назвала одного Иваном, в честь отца! Нет, Мила, я видел рядом с тобой мальчишку, похожего на тебя. Я брал тебя за руку, помнишь?
— Помню. Это все, что вы видели?
Поймать дедушку врасплох мне не удалось. Он и сейчас не сболтнул лишнего.
— Так как зовут второго? — допытывался он, сделав вид, что не слышал вопроса.
— Матвей. И он не близнец Вани. Он наш старший брат.
— Не может быть! Неужели Ульяна…
— Нет, он Морозов по крови, хоть и носит другую фамилию. Он бастард.
Недавно я волновалась о здоровье деда Шереметева, теперь мой собственный дед держался за сердце, слушая историю Матвея. Вредно покидать семью — и вся жизнь проходит мимо.
— Только, пожалуйста, не вините себя, — сказала я, закончив рассказ. — Все уже случилось. Мы с Матвеем близки. На наследство Ивана он не претендует. Матвей — очень хороший человек. Сейчас он попал в беду. Похоже, из-за меня.
Увы, но среди дедушкиных знакомых ведьмаков не нашлось.
— Я могу увидеть Ивана? — спросил дедушка.
— Разумеется. Вы можете с ним поговорить, он о вас знает. Но риски оценивайте сами. Император знал, где вы прятались.
— Я нужен был не ему, а князю Разумовскому, — ответил дедушка. — Он заполучил чертежи, теперь я ему неинтересен.
— Вы, случайно, не знаете, чего он хочет от меня?
Дедушка отрицательно покачал головой.
— Спроси у него прямо. Возможно, он ответит.
— А чертежи ему зачем?
Дедушка вздохнул.
— Навряд ли это можно считать предсказанием. Скажу, что знаю. Я ушел из семьи, но с Иваном мы иногда виделись. Он рассказывал мне, что его разработками интересовались спецслужбы разных стран. Особенно настойчиво вела себя британская разведка. Это подтверждает вашу версию о том, что Павел Шереметев был их агентом. Разумовский утверждал, что чертежи нужны императору, чтобы продолжить исследования и испытания. На основе этой ракеты можно создать смертоносное оружие. Но Разумовский сам как-то связан с британской разведкой.
— Как он может быть их агентом, если связан клятвой императору?
— Не знаю, Мила. Двойной агент — тоже вариант. Хотя мне всегда казалось, что он работает только на себя. Так что ваша идея с порчей чертежей… хороша.
— Если вы не скрываетесь… Может, переедете к нам? То есть, к себе. Квартира ваша. Мы живем там с Ваней…
— Квартира ваша, — сказал дедушка. — Я с радостью познакомлюсь с Иваном. И с Матвеем, когда это станет возможным. Полагаю, расследование откроет правду о его происхождении. Мила, твой отец признал бы родство, если бы знал о сыне.
— А я с радостью бы вас обняла, — призналась я. — Жаль, что нельзя. Я не хочу знать будущее, и не хочу омрачать вашу жизнь этим знанием. Так что… пойдемте к Ване. Больница тут, рядом.
Дедушка сказал, что навестит Ваню вечером, и попросил предупредить его о визите.
— Вы не хотите, чтобы я присутствовала при встрече? — удивилась я.
— Ты не сможешь, — ответил дедушка. — У тебя будут другие дела.
— Мне казалось, вы не предсказываете будущее.
— Это на уровне ощущений, — улыбнулся он. — Прости, я и так тебя задержал.
Оказалось, я невнимательно слушала Мишку. Вечером он заступал на дежурство, поэтому сейчас находился дома.
— Как Катя? — спросила я.
— Она меня пугает, — пожаловался Мишка. — Сначала в одну точку смотрела, потом плакала. Сейчас сушит сухари.
— Чего? Так, я сейчас буду. Главное, никуда ее не отпускай.
Такими темпами я ведьмака никогда не найду. Но как иначе? Катя приехала сюда из-за Матвея. Матвей — из-за нас с Ваней. Первопричина всех бед — я! Не бросать же подругу, когда ей нужна поддержка.
Катя сосредоточенно резала булку. Ровненько, тоненько. С хирургической точностью. И раскладывала ломтики на противне. Рядом, в плетеной корзине, лежала партия румяных сухариков. На мое появление Катя не обратила никакого внимания.
— Катюш, ты Матвея на Сахалин собираешь? — поинтересовалась я.
Она вздрогнула и полоснула ножом по пальцу. Неожиданная боль привела ее в чувство.
— Да я… Ему передать что-то можно? Сухари точно разрешат.
Я аккуратно залечила порез. Из Катиных глаз капали крупные слезы.
— Рано оплакивать, — сказала я. — Матвей ни в чем не виноват. Его скоро отпустят.
— Ты сама в это веришь? — всхлипнула Катя. — Миша мне все рассказал.
— Я это знаю, — твердо ответила я. — Ты бы лучше отдохнула после дежурства. А я выясню, можно ли навестить Матвея, что ему передать.
— Да что ты со мной, как с маленькой? — рассердилась вдруг Катя. — Я сама все выясню. Что ты, вообще, тут делаешь? Как Ваня? Кстати, он любит сухари?
Я облегченно выдохнула. Катя пришла в себя, можно заняться делами.
Мишку я нашла во дворе, с Асей. Он пересказывал ей последние новости. Когда она предложила помощь, я отправила ее к Кате. Асю я ни в чем не подозревала, а Кате нужна компания.
— И где она была? — спросила я Мишку, когда Ася зашла в дом.
— Я, по-твоему, интересовался? — фыркнул он.
— Она не говорила?
— Ну, говорила. Спала почти до вечера, а вечером ходила в театр с какой-то пожилой родственницей.
— Ты сказал ей, что мы с Савой расстались?
— Нет! — рявкнул Мишка. — Догони и сама расскажи. А я пошел.
— Куда?
— Яра… — Он перешел на зловещий шепот. — Ты меня в чем-то подозреваешь?
— С ума сошел? — удивилась я. — Миш, выдохни. Я знаю, что виновата. Там, где я, вечно что-то случается. Ты хотел отдохнуть, а вместо этого… — Я вздохнула. — Прости. Может, нам всем лучше съехать?
Мишка был потрясен моей речью. Я понимала, что перегибаю палку. Но знала и то, что он, как и Катя, потерял точку опоры. Кате проще, она девочка. Можно поплакать, например. А Мишке только и оставалось, что выплескивать свои эмоции в гневе. Поэтому я сознательно переключила его восприятие. К счастью, соображал он быстро.
— Яра, я ж не каменный, — произнес он неуверенно. — Переживаю. За всех. Я тебя обидел? Я не хотел.
— Знаю, — кивнула я. — Миш, ты уходишь, потому что куда-то спешишь?
— Нет, — признался он. — Сбегаю. Мне сейчас только Аси не хватает.
— Тогда прогуляемся вместе? Поговорим?
— А что… Что-то новое о Матвее? Ладно. Куда пойдем?
— Да хоть в ущелье. Покажи мне его при свете дня, — предложила я.
Мимо нас прошли Катя и Ася, держа за ручки тяжелую хозяйственную сумку. Мы с Мишкой проводили их взглядами.
Глава 23
Стоило признать, в Березовском ущелье красиво. По дну ущелья текла речка — та самая, что шумела за забором Мишкиного дома. Тропа шла вдоль нее, забирала чуть вправо или чуть влево, перескакивала на другой берег. По обе стороны от тропы — отвесные скалы: и голые, и густо поросшие зеленью. Разнотравье благоухало на солнце, и среди запахов я различала знакомые — чабреца и ромашки. А вода — ледяная! И как мальчишки в ней плескались…
Правда, и сейчас любоваться красотами некогда. Но вчера утром я их вовсе не замечала.
Я рассказала Мишке о выходке Головина и о нашем с Савой договоре. Мишка эмоций не скрывал — на Венечку злился, мне сочувствовал. Обрадовался, что мы с Савой все же не расстались по-настоящему.
— Спасибо, что не стала обманывать, — сказал Мишка. — Я понимаю, чего вы опасаетесь, и не выдам вас. Но разве ты об этом хотела поговорить?
