Тренер Гильдии Фамильяров 3 (СИ) - Харченко Сергей

Но мой мозг, натренированный аренами, отреагировал в ту же секунду.

Я отправил ментальный приказ через Сопряжение замершему у моих ног вихревому терьеру.

Живчик, чьё Ядро перешло на следующую ступень, был не так чтобы силён. Как и прежде, ему нужно было адаптироваться, распределить энергию по силовым узлам. Но на это у него сил хватило.

Щенок коротко тявкнул, концентрируя энергию. Воздух между тапироидом и кафельным полом уплотнился, закручиваясь тугой восходящей спиралью.

Слабенький, но точно выверенный аэродинамический барьер перехватил тяжеленную посудину, всего в полуметре от плитки. Из кастрюли даже капли первого блюда не выплеснулось. После секундной заминки кастрюля мягко, словно на парашюте, левитировала на пол, издавая под конец лишь тихий металлический стук.

На кухне воцарилась пауза. Раиса Павловна так и стояла с приоткрытым ртом. Родионыч вытянул шею, забывая, что такое моргать.

Баба Зина истово перекрестилась рукоятью швабры.

— Свят, свят, свят… — забормотала уборщица, не сводя глаз с дымящейся кастрюли. — Говорила же, надо батюшку звать, углы святой водой кропить!

— Никаких барабашек, Зинаида Петровна, — спокойно произнёс я, ослабляя натяжение поводка джек-терьера. — Живчик постарался.

— Ой, а как это? Он же на месте стоял, — уставилась на моего питомца уборщица.

— А зачем ему двигаться? Он создал вихревой барьер, по моей команде, — объяснил я, и баба Зина удивлённо кивнула, принимая мои слова за правду. — Молодец, дружок. Хорошо постарался.

Терьер гордо вильнул хвостом, радуясь заслуженной похвале, с любопытством сунул нос к спасённой кастрюле. Ведь пахло из неё очень аппетитно.

Тапироид-йессо между тем виновато опустил свой короткий хобот. Здоровяк, в котором крылся мощный потенциал для всей нашей гильдии, сейчас выглядел как нашкодивший котёнок.

— Бур-бур… — печально выдал ухаль, неловко переминаясь с ноги на ногу.

Искорка, наблюдавшая за происходящим из приоткрытой переноски, высунула мордочку. Саламандра выпустила струйку пара из ноздрей и грубо зашипела, явно отчитывая неуклюжего гиганта за столь халатное отношение к провизии.

В правом кармане моей куртки заёрзал сверчок. Сверчанский видел всю картину, и эмоционально шевелил усами.

— Командир, уймите вашу рептилию, — сочувственно выдал барон. — Этот пучеглазый остолоп и так готов сквозь землю провалиться. Кается, что лапы крюками растут. Нёс, говорит, суп для кухарки от чистого сердца, а вышел сплошной пердимонокль. Ей-богу, проявите милосердие.

— Слышала, Искорка? — я дотронулся до прохладного носа саламандры. — Жечь его мы не будем.

Ответом мне послужило фырчание.

Ровно в этот момент в столовую буквально влетела Полина, на ходу застёгивая белый халат. Округлила глаза, замерла, как вкопанная.

— Какого здесь происходит? — рявкнула она, переводя взгляд с кастрюли на тапироида. Она стремительно шагнула к Раисе Павловне, едва не тыча в неё пальцем. — Вы в своём уме⁈ Это же редкий питомец! У него критическое состояние Ядра! Ему нужны строгий микроклимат, контроль влажности и полный покой. В вольере. А вы его в качестве грузчика используете⁈

Раиса Павловна, ничуть не смутившись гнева фамтеха, упёрла пухлые руки в выпирающие бока.

— А что прикажешь делать, Полина? — повариха смерила Дока воинственным взглядом. — Митрофан наш приболел, скрутило бедолагу. А кастрюлю на раздачу тащить надо, вас кормить. Я к нему в этот ваш аквариум зашла, завтрак принесла. Пирожком с яблочком угостила.

— Пирожком с яблочком, — закрыла ладонью лицо Полина.

— А что? Ему понравилось, — продолжила повариха. — За ушком почесала и попросила помочь. И представьте себе — он всё понял. Сам пошёл за мной.

— Это невозможно, — отрезала Полина, раздражённо сдувая с лица сбившийся локон. — Тапироиды практически необучаемы. Их когнитивный предел — поиск мха и сон по двадцать часов в сутки. Вы его силой вытащили из вольера, в это я поверю больше. И подвергли питомца опасности.

— Полин, подожди. Ты мыслишь категориями учебных пособий, — вступил я в разговор, вставая на защиту Раисы, и не смог сдержать лёгкой улыбки. Было отчего радоваться. — Классическая наука видит в нём бракованный биологический механизм. Бесполезную и неповоротливую тушу. А Раиса Павловна увидела в нём живое существо.

Док скептически изогнула бровь, явно готовясь выдать мне порцию медицинского сарказма.

— Корпоративные тренеры месяцами бьются над йессо, пытаясь подчинить их через страх, химию или стресс, — продолжил я спокойно и стараясь не отводить взгляда от напряжённой словно струна Полины. — И что они получают взамен? Апатию. Страх. Замкнутость. А здесь сыграла роль обычная забота, ласка и угощение. Они пробили броню «ленивца». Раиса Павловна не просто заставила его носить кастрюли. Она, по сути, приручила его.

— Да это же бред, Артур Викторович, — фыркнула Полина. — При всём к вам уважении…

Она вскинула руку с поблёскивающим на запястье смарт-браслетом, навела его на тапироида, который дёргал укороченным хоботом и трубил что-то непонятное.

Прочитав данные, которые выдало голографическое окошко, Док нахмурилась. Она потрясла браслетом, будто тот завис, просканировала питомца ещё раз.

— Нет. Этого не может быть, — растерянно прошептала Полина. Её глаза расширились. — Коэффициент агрессии ноль. Статус угрозы… снят. Он больше не ферал! Но как? И Ядро… оно выросло до второго уровня! За сутки, без тренировок!

— А я тебе о чём говорю? — усмехнулся я, подходя ближе, и без этого понимая, что произошло. Взгляд ухаля был более осмысленным, а кожа окончательно приобрела телесный оттенок. Яркие признаки приручения. — Это и есть сила Сопряжения, Полина. И никаких подавляющих ошейников.

Полина завороженно смотрела на зелёные цифры голограммы, словно видела перед собой восьмое чудо света. Тапироид, почувствовав, что напряжение спало, аккуратно подошёл к поварихе и ткнулся влажным носом в её пышный клубок волос на голове.

— Хорошо, — Док сделала глубокий вдох, возвращая хладнокровие. — Артур Викторович, вы оказались правы. Я признаю феномен. Но моя ответственность как фамтеха остаётся неизменной. Мы не можем позволить ухалю разгуливать по базе круглосуточно. У него ещё слишком нестабильный эфирный фон.

— Согласен, — кивнул я. — Предлагаю компромисс. Бурбур. Таким будет его прозвище, если никто не против.

— Бур-бур, — радостно отозвался ухаль, отвлекаясь от поварихи. Он закивал головой, забавно болтая своим хоботом.

— Точно! — улыбнулась Кира. — Это значит, что он принимает прозвище?

— Да, именно так, — подтвердил я. — Так вот, Бурбур становится помощником по хозяйству.

— Будет мне мешки с мукой таскать! — радостно вставила Раиса Павловна.

— Но, — я поднял палец, останавливая повариху, — бо́льшую часть времени он находится в климатическом вольере. Вы, Раиса Павловна, будете им руководить, но строго под контролем Полины. Никаких самовольных прогулок. Фамтех следит за его физическим состоянием, я за развитием в плане тактики и энергии.

— С обязательными отметками в специальном журнале, после каждой физической активности, — твёрдо добавила Полина, пряча сканер. — И обязательно уведомлять меня об этом, буду проверять его. И никакой лактозы!

— Да поняла я, поняла, — отмахнулась повариха, ласково похлопывая монстра по мощному плечу. — Пошли, Бурбурчик. Отнесём суп, и поможешь мне картошку перенести в кладовую.

После того как Раиса с Бурбуром скрылись на кухне, все вернулись к своим прямым обязанностям.

Пока Белов, в свойственной ему суетливой манере, собирал команду в тренировочном зале, я решил уединиться в кабинете.

Закрыл дверь, приглушая голос раздражённый голос Белова. Выпустил Искорку из переноски. Она устроилась на столе, подставляя брюшко под свет, который лился из приоткрытого окна. Живчик, освободившийся от поводка, со скоростью экспресса носился по кабинету, с интересом обнюхивая каждый угол. Барон Сверчанский одним прыжком выбрался из моего кармана, замер на стопке старых журналов на столе, которые я не успел выбросить.