– Пшел вон! – засипел Натан и тычком отбросил пиромана в сторону, закрыл голову обеими руками и притих в блаженной темноте, тишине, неподвижности.
– Гиперсенсибилизация, – голос Редферна снова расколол тишину, – последствие мутации. Вы привыкнете. Вот, наденьте. – Он дрожащими руками натянул на голову Натана глухой черный мешок. Наконец-то облегчение!
– Скоро? – булькнул Бреннон изнутри. Его люто тошнило, но Энджел предусмотрительно запретил ему есть перед ритуалом.
– Спустя некоторое время.
– Это надолго?
– Навсегда. Так ощущают мир консультанты, ведьмы и колдуны.
Мысли Бреннона стали сугубо нецензурными, но он не успел выразить вслух ни одной из них: Энджел попытался его поднять, застонал и рухнул на пол. Даже сквозь мешок Натан различил его тяжкое дыхание и бешеный стук сердца. И даже постукивание зубов! А уж вонь от пота, смешанная с вонью от одеколона и зелий, едва его не доконала.
– Что с вами?
– Долго объяснять.
Этот ответ мигом довел Натана до такой ярости, что в глазах побагровело даже в темноте мешка. Он рывком поднялся на локте и зарычал:
– А ты, черт подери, попробуй хоть раз в жизни!
В башке загрохотало от собственного голоса, и отставной комиссар примолк. Череп и так трещал.
– Принцип подобия, – произнес Редферн. – Чтобы изменить вас с помощью вод нашего озера, нужен был образец. То есть я.
– А… – Натан немного остыл и осторожно, по одному, сжал и разжал пальцы. Боль в каждом из них уже немного притупилась. Бреннон выбрал самый безболезненный и потыкал им в пиромана. Щека у того запала так, что под ней комиссар нащупал зубы. Ниже были костистый подбородок и тонкая шея с бурно бьющимся пульсом. Вот бы сжать ее покрепче за все его фокусы!
– Пойдемте. Я уложу вас в изоляционную капсулу и вызову Маргарет.
Усиленно благоухая, Редферн подлез Бреннону под мышку и, покряхтывая, помог встать на ноги. Боль, стреляющая в каждом суставе и каждой косточке, понемногу стихала, однако Натан не столько шел, сколько тащился за Энджелом.
– Когда оно вас на острове превратило, с вами было такое же?
– Намного хуже.
Легкий шорох, с которым, как помнил Натан, отъезжала в стену дверь, превратился в чудовищный скрежет. Бреннон вдруг осознал, что даже сквозь мешок каким-то образом ощущает, где стены в комнате и что по углам стоят шкафы, а посередке – нечто большое и округлое. Энджел вел его к этой штуке.
– Во что вы меня превратили?
– Этим следовало поинтересоваться до мутации, а не после, – едко ответил Редферн.
– А сказать, как оно будет происходить, вам что помешало? Неужто решили, будто я испугаюсь водички и уколов, а?
Энджел усадил его на край чего-то мягкого. Натан с удивлением нащупал перину, подушку, одеяло и улегся.
– Я опущу крышку капсулы, но вы сможете говорить со мной. Хотите, ароматизирую воздух?
– Только попробуйте!
Крышка опустилась, и наконец-то наступило настоящее облегчение. Свет, звуки, запахи и ощущения перестали трепать Бреннона, как терьеры – крысу, и он стащил с головы мешок. Капсула изнутри была обита черной бархатистой тканью. В большом окне на крышке замаячил пироман.
– Видок у вас, – сказал Натан. На висках и в густых, вздыбленных волосах Редферна блестела обильная седина. На лбу, у глаз и около рта пролегли глубокие морщины, на тощих руках проступили узловатые суставы и набухли вены. – Лет на шестьдесят потянете. Пег испугается.
– Она привыкла. А вы попробуйте уснуть. Гипноз поможет вам приспособиться к гиперсенсибилизации, но сначала вы должны как следует отдохнуть.
– Отдохнешь тут с вами, – проворчал Натан. Пироман погасил свет и исчез. Бреннон завернулся в одеяло, взбил подушку и предался размышлениям. Надо будет выяснить у Маргарет, как дела у Лонгсдейла. Хорошо бы уже очнулся – парочка консультаций им определенно не помешает. Если, конечно, тот человек будет помнить все это…
Интересно, как власти преподнесут случившееся в Фаренце? Что бы там ни лопотали идиоты в кардинальских мантиях, Бреннон был уверен: никому не под силу заткнуть сотню тысяч свидетелей. А это значит, что начать плодотворное сотрудничество с власть имущими можно с Илары. Но где и как приступить к вербовке добровольцев? Эти люди должны обладать определенным складом характера и способностями к магии. Сможет ли Редферн составить что-то вроде программы вступительных испытаний, как экзамены в университете? А, еще надо вытрясти из него все насчет бухгалтерии, счетов и их пополнения.
Натан наконец почувствовал, что его клонит в сон. Боль почти прошла, на смену ей явилась приятная истома. Бреннон зевнул, укрылся одеялом и провалился в мертвый сон.
Сначала Маргарет могла только тяжело дышать сквозь стиснутые зубы. Когда бурлящие чувства немного потеснились, уступив место дару связной речи, она процедила:
– И как же вы двое до такого додумались?
– Он дал добровольное согласие, – с бледной улыбкой сказал этот!.. этот!.. этот чертов пироман! Острое желание отколотить обоих, как отбивные, вновь охватило ее с такой силой, что в висках зазвенело.
– Мне уже лучше, – донеслось из капсулы. Маргарет стиснула кулачки. Вокруг одного скользнула призрачная цепочка.
– Держите себя в руках. – Энджел пригубил дымящийся отвар. – В конце концов, он сам согласился.
– Как он мог САМ на такое согласиться? Дядя! Чем ты думал?! Ты мог умереть!
– Ну не умер же…
К счастью, у нее не нашлось слов. Энджел отставил кубок в сторону и запрокинул голову на спинку кресла. Выглядел он не очень здоровым, постаревшим и крайне уставшим, и Маргарет холодно спросила:
– Как вы себя чувствуете?
– Теперь уже лучше.
Девушка коснулась лба Энджела. Его еще слегка лихорадило.
– С какой стати вы решили превратить моего дядю в какое-то нечто?
– Он всего лишь стал похож на меня и немного – на консультанта. Я, по-вашему, какое-то нечто? – с ноткой обиды спросил наставник.
Маргарет досчитала его пульс (всего сорок в минуту) и налила ему отвара.
– Вы – еще какое нечто! А если б вы сами умерли? Дядя, где был твой разум?
– У меня должно быть время, чтобы поработать с организацией и дождаться Валентину.
– О боже! – вздохнула Маргарет. Нет, обе причины, конечно, весьма уважительны… но вот так сразу, без исследований, без экспериментов, без контроля и подготовки! Ну кто так делает?! – Мог бы и не дождаться. Если б умер прямо в процессе. А вы больше не вздумайте ставить на нем опыты!
– Ему больше и не потребуется. – Наставник прикрыл глаза. – Когда ваш праведный гнев и справедливая ярость немного утихнут, распорядитесь, пожалуйста, насчет еды. Ваш дядя скоро начнет испытывать сильный голод. Подобные мутации всегда требуют усиленного питания. Натан, вам теперь придется много есть.
– А вы? – спросила Маргарет.
– Меня пока слишком тошнит.
– Пег, что с Лонгсдейлом? – поинтересовался дядя.
– Нам показалось, что он вот-вот очнется, но он снова впал в забытье. Джен говорит, что он заново себя вспоминает.
Из капсулы раздалось недовольное бормотание. Энджел сухо заметил:
– Я же уверял вас, что так просто их не убьешь. Тем более что о нем позаботилась сама вивене. – Вдруг он нахмурился и пробормотал: – Хотя разве сама природа консультанта не должна была ей помешать?..
– Ну, к счастью, не помешала, – подал голос Бреннон. – В общем, раз его пока нет, а консультанты заняты на периметре вокруг города, то консультировать придется вам.
– По какому поводу?
– Что будет с провалом, если двинуть по нему Молотом Гидеона? В смысле, есть ли риск, что от этого провал только расширится? И что будет с морем, островами и побережьем вокруг?
– После прошлого применения Молота от Фессандреи осталась только гора пыли на дне кратера и пустыня на мили вокруг. Так что можете сами представить.
