Избранная для Альфы - Лунёва Мария

Заглянув в ящик, не увидела там больше ничего ценного. Старые открытки, вырезки с рецептами из журналов, календарики…

Оставив шкаф распахнутым, забрала только альбом и портрет. Ну и кота во вторую руку.

– Время, Кузя, – прошептала я. – Скоро Гриня приедет. Не надо его задерживать, он и так нам одолжение делает, что в город везет.

Затащив немного неделикатно своего пушистого братца в переноску, застегнула молнию и подняла ее.

Все готово, больше в доме ничего не осталось. Вещи вынесли еще с утра и уже отправили на новый адрес.

Но я все никак не могла заставить себя выйти на веранду.

Обернувшись, подошла к окну и прислонилась головой к деревянной раме.

У стены сарая стоял старенький проржавевший автомобиль.

Улыбнувшись, прикрыла глаза вспоминая.

В соседнюю деревню в сельскую школу дед возил меня и соседского мальчишку Гриньку на этой самой машине. Наш старенький жигуленок исправно пробирался по разбитым, а осенью и весной еще и размытым дорогам. Бывало, что и застревали в грязи, и тогда меня садили за руль, а Гриня и дед выталкивали из плена машину. Да, хороший парень – мой сосед. Жили они раньше с мамкой за один дом от нас. Его часто можно было увидеть в огороде или на лесопилке, помогающим мужикам за символическую плату. По лету он часто ходил на рыбалку с моим дедом. Бывает, встанет он поутру, а Гриня уже с удочками да сетями за калиткой маячит.

Именно в такой день постучало в наш дом несчастье.

Ушли они на рыбалку, всего-то лесок пройти. Машину не взяли. С тех пор и стоит она, ржавеет без хозяина.

«Чего тут ехать» – сказал дедушка и, взвалив на плечи небольшой рюкзак, из которого торчали удочки, отправился по тропинке.

Если бы мы тогда знали, что видим его в последний раз.

Если бы сердца наши почувствовали беду!

Но нет… Несчастье подкралось тихо.

Спустя всего два часа прибежал к дому запыхавшийся Гриня. Он звал бабушку, кричал что-то соседу.

Спустя минуту выскочил дядя Семен, живущий в соседнем доме.

Я тогда не могла ничего понять.

Мне казалось, что все обойдется. Что дед просто отошел чуть дальше, а Гриня не дозвался его.

Нет. Не обошлось!

Охала и рыдала бабуля, скорчившись на крылечке. Заныло и у меня в груди. Слишком поздно несчастье мы учуяли. Деда привезли уже мертвого. Утонул. Никто не понимал, как так получилось, что опытный рыбак мог запутаться в собственных сетях, да еще и на небольшой глубине. Так нелепо все это выглядело. Нелепо и очень страшно.

Но, так бывает… Это все, что я услышала тогда от соседа.

Так бывает…

К вечеру приехала скорая помощь, потом еще какая-то машина. Мы с бабушкой, осиротевшие и абсолютно разбитые горем, сидели на крылечке и только наблюдали, как крутятся во дворе соседи. Мама Грини прибежала с работы, закрыв пораньше магазинчик, в котором трудилась продавцом. Именно она взвалила на себя все хлопоты. Кому-то звонила. Встретила нашего участкового… Нас не тревожила и другим не давала.

Так словно в тумане горя и душевной боли прошли несколько дней.

Очнулась я, только услышав, как по крышке гроба стучит брошенная горсть земли…

– Катерина, – из тяжелых воспоминаний меня выдернул громкий голос бабушки. – Ты что там кота поймать не можешь? Сосед заходил. Говорит, Гриня звонил ему, он уже выехал, но немного задержится. Выходи уже, нечего там слоняться.

– Иду, бабушка, – отозвалась я. – Фотографии нашла наши, чуть не забыли их.

Подхватив все добро, я нехотя поплелась на улицу.

В переноске недовольно мяукнул Кузя.

– Погоди, – шепнула я ему, – еще кое-что забыли.

Поставив переноску на деревянном полу крыльца, засунула портрет в свою сумку, и, оставив альбом, под непонимающим взглядом бабули пошла в сторону сарая.

Да, там осталось кое-что дорогое моему сердцу.

Дверь жигуленка поддалась не сразу, но я все же справилась. Забравшись в грязный салон, сняла с лобового зеркала подвеску. Выточенную дедом фигурку охотника с копьем и топориком, весящим на поясе. Дерево побелело от времени, кое-где немного потрескалось, но это была память. И оставить здесь подвеску я не смогла.

Глава 2

Мы сидели на ступеньках своего уже бывшего дома и молчали. И меня и бабушку терзали одни страхи.

А правильно ли мы все делаем?

Стоит ли покидать родную деревню?

Я тяжело вздохнула и пригладила невзрачную, местами потертую обложку альбома, лежащего на коленях.

– Что ни делается – все к лучшему! – пробормотала моя старушка.

Усмехнувшись, только покачала головой и с хитрецой зыркнула на нее. Она заметила и приподняла светлую тонкую бровь. В не по возрасту ярких зеленых глазах сверкнул озорной огонек.

– Ну ты даешь, – не смогла удержаться. – Ба, обычно так говорят, когда уже все… Пушной зверек подкрался незаметно!

– Какой такой зверек? – не поняла она.

– Песец, бабуль, – хмыкнула я, расправляя подол длинной голубой юбки. – Обычный такой, беленький…

– Да ну тебя! – бабуля прыснула со смеху. – Ладно я – дама преклонных лет. Мне бы на диван и сериалы глядеть. А ты чего носом землю роешь? Какие твои печали? Смотрите-ка, песец к ней подкрался. Учиться едешь! Жизнь увидишь, она за этим огородом ого-го какая! Катька, в городе жизнь ключом бьет! Подруги появятся, работа хорошая. Да в конце-то концов, на радость мне, жениха найдешь. И не одного, а много… Чтобы проходу не давали.

– Куда же мне их много? – обрисованные перспективы скорее настораживали, чем радовали.

– А чтобы хвостом перед ними крутить да выбирать кто краше, – выдала бабуля.

– Надо оно мне! – фыркнула я в ответ.

– Тот и оно, – меня ткнули локтем в бок. – В твои девятнадцать годков только об этом думать и надо. А ты разок с сыном плотника на реку сбегала, и все.

– Ну, так на нем женихи и закончились, – я пожала плечами, упуская момент, что увалень тот поволок меня в свою компанию и нажрался местного вина из вишни. После полез обниматься с березами, орал, что он потомственный леший. Ну и в завершении свидания я его на себе еле к его избе дотащила и на руки мамке сдала.

Ну и зареклась больше на такие свиданки не бегать. Надо оно мне больно всю пьянь по ночам до калиток таскать!

Мы с бабушкой снова замолчали. Каждая думала о своем.

Кузя, протестуя, принялся царапать переноску.

– Уймись, шебутной! – шикнула на него бабуля. – Лапы и хвост поджал и ведешь себя тихо!

Кот, как это всегда бывало, послушался и смиренно увалился набок.

– Ба, может ты и правда ведьма, – я покосилась на переноску. – Меня он так не слушается.

– Ведьма, доченька, – закивала она. – Кто же еще. И кот – помощник мой бесценный во всех колдовских делах. Ты травки все мои уложила?

– Ну, конечно, – услышав вопрос, который мне с утра раз десять задали, закатила к небу очи. – Все в особенном ящике, что дядя Федор сколотил. И да… ящик из осины! Специально за досками для тебя в город ездили.

Она бросила на меня недовольный взгляд, но промолчала. Зато я униматься не собиралась.

– Вот скажи, зачем в городе нам целый ящик с травами? Там же аптеки на каждом шагу!

– А я еще, пустая твоя голова, пожить на этом свете хочу. Правнуков увидеть! Так что буду обходить твои аптеки десятой дорогой. Да и лечить буду, как и здесь.

– В городе? – такое заявление меня, признаться, удивило. – Ба, кого там лечить? Там больницы.

– Так и здесь больница, – отмахнулась она. – А народ весь вон там, за нашим забором с хворями своими стоит. Ты, Катерина, если не понимаешь разницы между химией и натуральными отварами да настоями, так лучше молчи.

– Молчу, – фыркнула я.

– Вот и молчи!

– Я и молчу!

– Нет, не молчишь!

– Молчу я, ба. Сложила же все в ящик, как ты и говорила, значит, молчу.

Нашу легкую перебранку оборвал сигнал автомобиля. Послышался противный хлопающий звук и у ворот показалась знакомая серая иномарка.