Избранная для Альфы - Лунёва Мария

Сердце словно раскаленная спица пронзила.

Похороны деда!

Кто? Зачем ее сделали? Ответа у меня не было.

Зато теперь я могла взглянуть на все со стороны.

Мне словно заново показывали этот день и этот час. Небольшое деревенское кладбище. Над низкой травой стелился легкий туман, дождь только закончился. Земля мокрая, жирная. Чуть поодаль от свежевыкрашенных оградок насыпь и деревянный гроб. Толпа народа. Все в темном.

Я всмотрелась в навеки замершие фигуры. В лица. Гриня с деревянным крестом, рядом его мама. Дядя Семен с лопатой.

Я бледная, потерянная, держу бабушку за плечи, она словно падает на колени. Плачет…

Что-то снова дрогнуло в душе.  За моей спиной стояли родители.

Мать улыбалась…

Отец, подняв руку, смотрел на часы…

Повинуясь собственному гневу, я смяла фото и мысленно прокляла их. В какой раз уже и не счесть.

Музыка с быстрой сменилась на медленную. А я вновь ушла с головой в воспоминания не столь далекого детства.

Глава 5

Бабушка слегла сразу после похорон, на которые и прибыли мои родители. Я уже и не помнила момент, когда они появились. Просто услышала голоса, знакомые, и вышла на широкую веранду. Встречать.

Но они меня даже не заметили.

Прошли мимо. После долго ходили из комнаты в комнату, что-то высматривали, переговаривались, злились.

Вот тогда я и заметила странность поведения родных. Вместо того чтобы горевать и плакать, мама затеяла… баню.

Баню…!!!

Ей, видите ли, нужно было ополоснуться с дороги. Я запомнила и то недоумение на лице соседки, когда все сели за стол поминать дедушку, а мама погнала мужчин колоть дрова. Ей хотелось попариться! Словно не родного отца она сегодня земле предала, а просто в гости прикатила.

Папа же все расхаживал по дому и деловито заглядывал во все углы, ящики, полки. Приценивался. Или искал что-то.

Не нашел… Оттого и разозлился, а после разогнал соседей по домам.

Он вел себя словно хозяин. Барин!

Уже стемнело, а я сидела на кровати рядом с уснувшей бабушкой и прислушивалась.

В груди болело. Будто огнем прожигало. Слезы высохли и осталась злость. Она волной поднималась из глубин души и рвалась наружу. Мне казалось, что руки покрывает легкая темная дымка, но стоило моргнуть, как она исчезала.

Глупости! Это я сейчас понимала – привиделось мне все тогда. Это боль затмевала разум. Но в тот момент я ощущала эту внутреннюю силу. Магию, если можно ее так назвать.

Родители вернулись из бани и прошли по коридору. Отец в трико с голым торсом, мама в шелковом ярком халатике. Мои кулаки сжались. Они смеялись, им было весело.

Но именно этого момента я и ждала. Поднявшись с кровати, старательно обошла скрипящие половицы и, крадучись, проследовала за ними.

Да, я подслушивала. Сама не знала, зачем мне это. Интуитивно, как-то повинуясь голосу, что тихо звучал в голове. Схоронившись в темном чулане около кухни, ловила каждое произнесенное ими слово.

А в голове все нашептывали: «Не жди от них добра»

– Дом нужно срочно продать, а твоих перевести к нам, – строил планы на наш с бабушкой счет отец. – Мы в долгах, а тут хоть какая-то копейка. И узнай у твоих, где сбережения. Старик хорошо получал, у него должны быть деньги и немалые.

– Что значит твоих?! – возмутилась мама. – Катька и твоя дочь тоже! У отца я спрашивала, сказал, ни копейки не даст.

– Не придирайся к словам, Яра. И мало ли что он там говорил. Все, нет старика! Пока старуха не в себе, трясти их нужно. – Отец деловито выглянул в окно и осмотрел наш огород. – Дом крепкий, земля разработана, хозяйственные постройки есть. Опять-таки баня. Продавать нужно! Срочно!

– Да чего его продавать? Что за него возьмешь? Действительно, копейки. Больше возни, – уныло отозвалась мать, помешивая возле плиты супчик, который готовила на ужин.

Я видела их через щель. Нет, какая скорбь? Они приехали поживиться.

Ребенком еще была, но тогда все правильно поняла.

Дом и дедушкины накопления – вот цель их приезда.

– Ну, не скажи, Яра, – голос отца звучал слишком уверенно. – Под миллион за эти стены точно дадут. Твой отец хорошо о доме заботился. Любят в этих краях люди себе дачи устраивать. А здесь и лес для охоты, и рыбалка знатная. Так что поднимай мать и вещички пакуйте. А Катюху можно и в школу-интернат сдать. А чего? Пускай там учится. Главное, вытряси бабкины сбережения. И карту отобрать не забудь.

– Олежка, – мать всплеснула руками. – Ну какой интернат? А на выходные? Нянчиться с ней? А маму куда? Кто за ней следить будет? Сам понимаешь, ведьме город, что клетка. Зачем мне эта обуза? Деньги, конечно, заберем. Не нужны они им в этой дыре. А дом… Ну нет, пусть здесь и живут дальше.

– Яра, мне нужны деньги, понимаешь?! И срочно! – Отец зло подскочил со стула, мама отошла от него на шаг и замолчала.

Я же просто дара речи лишилась, услышав, о чем говорят родители. Ведь горе в семье. А они обсуждают такие страшные в моем понимании вещи.

Как дом-то продавать? Ведь мы же здесь с бабушкой живем. Даже не посчитали необходимым спросить мнения нашего. А еще оскорбляют нас! Бабулю «ведьмой» зовут, а меня в интернат сдать собираются.

Не по-людски это!

Подавив дикую ярость, снова взглянула на свои руки. Вокруг них клубилась тьма. Много позже я пыталась найти и этому объяснение. Не нашла и бабуле ничего не сказала. И по сей день молчу. А тогда… В тот момент я была поглощена другим. Предательством родителей.

Настоящим, ничем не прикрытым и не оправданным предательством!

– Яра, хватит дурить! Ты будешь делать то, что скажу я. А что до твоей матери… – отец откровенно рычал. – Ты же лучше меня понимаешь, что не протянет она долго. За тестем следом уйдет. А чего ей жить, когда его уже нет? И что потом? С Катькой возиться? Сейчас лето, можно без проблем ее в школу устроить. Все проще, чем посреди учебного года дергаться. Так что дело решённое: ведьму в один интернат, а Катьку – в другой. Дом на продажу, а сбережения на мой счет. Я для этого сюда и тащился, в дыру эту.

– Не знаю, Олег, – казалось, мать вообще не желает даже думать о нашем с бабушкой будущем. – Мама горе, конечно, сильное пережила, но вот сляжет она окончательно и что мне прикажешь делать? Простыни под ней менять? Откуда у меня время на это? И какой интернат? А узнают? Думаешь, господин Лютый за это по голове погладит? У него ведьмы в почете! А как же мой салон? Что я должна буду всех клиентов растерять? Да и нанимать сиделку… Чужой человек в доме, вдруг украдет чего. Пусть уж здесь потихоньку свой век отживет. Соседи нашего роду, да сама Катя позаботится о ней. Она уже взрослая девочка, не младенец. А уж потом будем решать, что с ней делать. Отправим куда-нибудь в закрытую школу и дел-то. Может, в ковен какой-нибудь пристроим. Не вечно же ей в грезах да неведенье жить. Кровь не водица, даст о себе знать.

Это был удар!

Настоящий, неподдельный.

Мои родители оказались жестокими и черствыми людьми.

Да как так-то!?

Разве можно речи такие вести. Ведь только сегодня дедушку земле предали, а они уже бабулю хоронят. А меня… За что так со мной?

Ярость затмевала глаза.

Я решительно вышла из своего укрытия и ткнула обличающе в них пальцем.

– Не прощу вам такого! – по-детски зло выговорила я. – Уезжайте отсюда и не возвращайтесь. Не нужны вы нам с бабулей, без вас жили и дальше проживем. И дом не получите наш! И деньги бабушка не отдаст!

Мама вскинула руки и прижала их к груди.

– Доченька, ты многого не понимаешь, – ее голос вмиг стал ласковым и добрым. – Мала еще, вот подрастешь и все мы тебе объясним.

Она так противно улыбнулась, что у меня в висках от гнева закололо.

– Не надо мне ничего объяснять! – прорычала я. – Вы злые. Мерзкие! Дед умер, а вы дом продавать собрались и бабушку еще живую схоронить пытаетесь. А меня не пойми куда отправить хотите.