Бывает и хуже? Том 8 (СИ) - Алмазов Игорь

— Тебе спасибо! — отозвался он. — Шумакова мне всё рассказала. Говорит, не каждый бы и поймал. У нас в практике у листерии репутация «болезни беременных и пожилых», у молодой здоровой женщины её часто пропускают.

— Владимир Фёдорович, вам нужно найти нового терапевта по комиссиям, — перевёл я тему. — Я увольняюсь.

Он замер на полуслове, улыбка медленно сползла с лица.

— В смысле? — переспросил он. — Как увольняешься?

— По собственному желанию, — ответил я. — Так сложились обстоятельства.

— Какие обстоятельства⁈ — воскликнул тот. — Ты же только стал заведующим. Я с тобой две недели назад обсуждал план диспансеризации по группам риска. Что случилось?

— Так сложились обстоятельства, — повторил я.

— Какие, к чёрту, обстоятельства? — Жидков сдвинул брови и возмущённо затряс усами. — Саша, я не идиот. Случайно не увольняются заведующие отделениями сразу же после назначения. Что у тебя?

— Я не могу сейчас обсуждать причину, — спокойно сказал я. — Это моё дело. Я ухожу сам, добровольно, без претензий к больнице. Это всё, что я могу сказать.

Жидков посмотрел на меня и немного помолчал.

— Я всё равно узнаю, — проговорил он. — И если выясню, кто тебе что сделал — порву. И по комиссиям ничего решать не буду! Думаю, ты ещё передумаешь и никуда не уйдёшь.

Он развернулся и вышел из кабинета. Словно это могло как-то повлиять на моё увольнение. Забавный.

Через несколько секунд дверь кабинета открылась без стука.

В проёме стоял Ступов. Виктор Владимирович, тот самый пациент, который постоянно баловал нас своими визитами.

Сегодня у него лицо было… возбуждённое. Глаза горели, зрачки были расширены. Дыхание частое, поверхностное.

— Виктор Владимирович, — ровно проговорил я, мысленно отметив каждый из этих признаков. — Сегодня приём по записи. Вы…

Он сделал шаг внутрь кабинета. Закрыл за собой дверь.

— Александр Александрович, — проговорил он. — Александр Александрович. Я понял. Я, наконец, понял.

Прекрасные новости.

— Что вы поняли? — уточнил я.

Ступов посмотрел на меня. Зрачки у него действительно были широкие, такие, какие бывают при приёме определённых веществ или при остром психотическом эпизоде.

— Александр Александрович, — повторил он. — Вы бог.

Он резко упал на колени и поднял руки вверх.

— БОГ! — воскликнул он.

Какого чёрта⁈

Глава 2

В моём кабинете на коленях стоял Ступов и твердил, что я бог. Руки он держал поднятыми вверх, а на лице у него была широкая восторженная улыбка.

Я быстро провёл оценку. Расширенные зрачки, не реагирующие на свет. Учащённое дыхание. Возбуждённая, скачущая речь. Полное отсутствие критики к происходящему, поскольку он не задавал себе вопрос: нормально ли это, упасть на колени в кабинете участкового терапевта в первый рабочий день недели. И ассоциативное мышление у него работало в свободном режиме. Всё в голове сложилось в одну картину, в которой я оказался посланником высших сил.

Это был острый психотический эпизод.

Я спокойно опустил руку под стол, нащупал телефон в кармане халата и включил на нём диктофон. Карине Вячеславовне эта запись потом пригодится. Послужит и подтверждением того, в каком состоянии Ступов пришёл, и материалом для разбора, если он попытается, выйдя из острого периода, сказать, что ничего такого не было.

Камеру в кабинете я отключил перед приёмом, поэтому будет только запись.

— Виктор Владимирович, — спокойно сказал я. — Расскажите мне подробнее, почему же я бог.

Его сейчас нельзя переубеждать. Любое возражение для человека в его текущем состоянии работает только как подтверждение собственной теории. Спорить — значит подкармливать бред. Поэтому моя задача сейчас другая. Тянуть время и поддерживать видимость беседы.

— Я долго этого не понимал, — Ступов всё так же стоял на коленях. — Очень долго. Я ведь следил за вами, доктор. Несколько месяцев тщательно следил.

Это я уже понял. И вчерашняя слежка за мной — тоже Ступов. Как и думал изначально.

— И что вы поняли, Виктор Владимирович? — поинтересовался я.

— Я всё видел! — он качнулся вперёд. — Я видел, как они выходят от вас. Вы лечите, доктор! Но не так, как все остальные… От вас люди выходят другими, вы лечите их не таблетками, а своими силами! Я видел, как к вам зашла старушка, еле-еле передвигаясь, а вышла гораздо бодрее! А мужчина с одышкой? Он вышел и дышал куда свободнее!

Старушку я помнил. У неё было обострение остеоартроза коленного сустава, я назначил ей хондропротекторы и НПВС и праной немного снял воспаление. Через двадцать минут она вышла действительно бодрее. Мужчину с одышкой тоже помнил, я снял ему бронхоспазм и выписал направление к пульмонологу.

Но Ступов на фоне нарушенного сознания сделал из этого собственную теорию. Наблюдательность у него была хорошая, но предрасположенность к развитию психиатрического заболевания сделала своё дело.

Под столом я набрал сообщение Лене, чтобы она вышла из кабинета и вызвала бригаду психиатрической скорой. Медсестра кивнула и выскользнула за дверь.

Ступов не представлял опасности, но лучше всё-таки обезопасить Лену.

— И вы пришли к выводу… — подсказал Виктору я.

— Я пришёл к выводу, — Ступов сделал паузу, — что вы исцеляете не как врач. Я изучал, смотрел в интернете. Так не бывает. Это не медицина, доктор Агапов. Это магия. Божественный дар. Вы посланник. Вы бог. Бог врачевания!

— Виктор Владимирович, а вы кому-нибудь об этом рассказывали? — спросил я.

— Пока нет! — горячо выдохнул он. — Я ждал, когда вы сами откроетесь. Но вы скрываетесь. Я понимаю, доктор, понимаю. Боги всегда скрываются вначале. Но теперь время пришло, и вы должны открыться. Вам нужно создать церковь. Я готов быть вашим первым жрецом. Готов всё бросить и идти за вами.

— Это прекрасно, — кивнул я. — А спали вы давно?

Ступов пару раз моргнул.

— Не помню, — признался он. — Я не могу спать, доктор. Как можно спать с таким знанием?

— А ели когда? — спросил я.

— Мне сейчас не до еды, — отозвался он.

Маниакально-психотический эпизод, определённо. Не первый, скорее всего, за плечами должен быть анамнез по этой части. Тут уже Карина Вячеславовна разберётся.

Я аккуратно влил Ступову немного праны, сам процесс он видеть никак не мог. Но и я толком не мог повлиять на это состояние. По крайней мере на данном этапе. На некоторых пациентах получалось, но тут без результата.

— Давайте вы присядете на стул, — предложил я. — Если вы будете моим жрецом, не надо вам стоять на коленях. Жрец должен быть в готовности, а не в утомлении.

Это сработало, и Ступов перебрался на стул. Я продолжил поддерживать с ним беседу, пока в кабинет не вошли двое с психиатрической бригады.

— Кто это? — беспокойно спросил Ступов. — Зачем они пришли? Господин, что не так?

— Они отвезут вас в одно важное место, попозже вас навещу, — сказал я. — Просто подождите меня там.

— Ладно, — он послушно встал. — Раз вы так говорите, я вас послушаю.

Я кивнул, и бригада увела его в машину. Надо будет потом обязательно узнать, как он.

В его срыве моей вины не было, но всё-таки часть его выводов была очень близка к правде. Не про божественность, а про природу исцеления.

Попробую потом ещё раз воздействовать на него праной, чтобы снять этот эпизод.

В кабинет вернулась Лена, которая заметно выдохнула, узнав, что Ступова увезли.

— Звать следующего пациента? — спросила она.

— Сначала позвоню Карине Вячеславовне, — покачал я головой.

Карина Вячеславовна подняла трубку после второго гудка.

— Александр Александрович, — протянула она. — Вот не поверите, я как раз о вас думала. Мне уже сообщили, что вы отправили мне ещё одного пациента, я о нём позабочусь. Понравилось вам быть в роли бога?

— Неплохо, — усмехнулся я. — У меня шла диктофонная запись разговора, я вам её перешлю.

— Отлично, — отозвалась психиатр. — Это очень пригодится мне, вы хорошо придумали. И, Александр Александрович, я ведь не зря сказала, что о вас думала. У меня к вам предложение, и я давно хотела его озвучить. У нас в городе огромный пласт пациентов, которых я не могу взять на себя в одиночку. Психосоматика. Тревожные расстройства с телесными проявлениями. Депрессии с маской терапевтических жалоб. Знаете, сколько таких сидит у вас на приёме? Думаю, треть. А может, больше.