Морозова. Тайны рода (СИ) - Залата Луи

Ну с этим-то не поспоришь.

— Иди спать, — предложил Ильич. — Утро вечера мудренее. И не спеши.

— Не спешить?

— Ты торопишься. Хочешь быстро ко всему привыкнуть, быстро со всем разобраться, раскрыть все тайны. Но придется запастись терпением. Которого тебе не хватает.

— Моего отца убили, а Марину лишили магии. Какие-то уроды.

— Увы. Я сожалею об утрате. Но Саш, пойми: придумывая теории, ты делу не поможешь. Нужно больше информации. То, что ты рассказала о прошлом рода, ценно для тебя, но связано ли оно с настоящим — вопрос, на который нужно ответить. Не спеши. Поговори с Распутиным под клятву, может он что-то найдет, архивы тайников больше родовых. Или, может, что-то обнаружит Эльвира, она — девушка дотошная. Сосредоточься на настоящем, на нынешних задачах. Со временем все образуется, привыкнешь и к новому дому, и к новой роли.

Я вздрогнула, посмотрев на Ильича. Тот сочувственно улыбнулся.

— Жизнь, Сашка, штука очень переменчивая. Я вот в коляске теперь сижу, тоже привыкать пришлось. И к смене работы, и много к чему. Ничего не делается сразу, но постепенно все придет. Тренируйся, с артефактами давай завтра разберемся до приема. Познакомься с теми, кто приедет. Может, они что-то будут знать, твоя уральская родня ведь должна прибыть. Не спеши. Мороз — не пламя, ему некуда торопиться.

Я фыркнула. Вот не люблю я эту фразу. И ждать не люблю. Но Ильич прав — нужно больше информации. И если с тайниками все глухо тут, может, получится что-то про поездки деда на Урал узнать? Да и про завод и все остальное. Управляющие уже намекали, что нужно «выработать стратегию», что бы это ни значило.

Да, в интернате оно проще как-то, не нужно ничего так решать. Но что уж.

Прорвемся, или я — не Морозова.

Глава 2

Неожиданности

Елена ударила. Я вскинула саблю, блокируя атаку, но в последний момент чужой клинок описал дугу и дотянулся до ладони. Кожи сталь не коснулась, удар принял на себя дуэльный щит. Сноп искр подсказал — порезало бы до кости.

Я с рыком бросилась вперед. Я быстрее, в интернате у меня получалось достать кого угодно. А тут пропускаю в третий раз за сегодня!

Защищалась Елена просто. Я напирала и напирала, вкладывая силу — и выбила из ее рук клинок.

Не успела обрадоваться, как сильнейший удар в лицо сбил с ног. Ярко-красная вспышка дуэльного щита резанула по глазам. Холод и ярость уничтожили остатки самоконтроля. Эта мелкая зверюшка уложила меня на лопатки! В моем доме, после моей победы!

Я вскочила на и атаковала без всякого оружия, давя холодом. Я тут хозяйка! Ты будешь меня бояться, ты…

Громкий лай ворвался в разум, отрезвляя. Я зарычала от разочарования и принялась загонять холод и черноту обратно в глубину шрамов.

Сорвалась. Опять.

— Черт… Простите.

— Да я уже почти привыкла, — фыркнула Елена, утирая с лица пот. — Брамс, тихо, все хорошо.

Пес, успевший встать между нами, скалил зубы. Я замерла, чувствуя, что дернусь — и узнаю, сильнее ли челюсти мастифа зубов туманной гончей.

— Брами, тихо. Мы тут просто развлекаемся.

Холод внутри предложил усмирить «опасность», но был послан. Да и пес хозяйку услышал: зубы скалить перестал, гавкнул напоследок и подошел к Елене, прижавшись мордой к ее бедру. Агент потрепала собаку по голове.

— Хороший мальчик, — улыбнулась она. — Все, не переживай, мы просто развлекаемся.

Я выдохнула, возвращая саблю в ножны. Стянула с шеи амулет… Разряжен, слишком много энергии впитал. Будь бой реальным, меня бы убили, или, по меньшей мере, вырубили бы.

— И это я пока не использую дар, — усмехнулась Елена, поднимая саблю. — Пока. Ярко вы, госпожа Морозова, вспыхиваете.

Я ругнулась про себя. В устах Елены обращение на «вы» было издевательским, а не уважительным.

— Я не ожидала атаки, — признала я очевидное. — После разоружения.

Елена фыркнула и откинула со лба промокшие от пота волосы.

— Вас учили сражаться только клинком?

— Нет.

— Тогда в чем проблема? — агент крутанула саблю в руке. — Почему ты рассчитывала, что я, лишившись оружия, прекращу сражаться?

— Э…

— Это «э…» может и убить, Морозова. Всегда борись до конца — и удивишь противника. Да будет тебе известно, что по общему дуэльному кодексу потерявший оружие вовсе не признается проигравшим, если это заранее не оговорено. Да, правила хорошего тона предписывают, что противник должен дать поднять клинок или принудить к сдаче, но тот, кто следует правилам, — труп.

Я удивленно посмотрела на Елену. Она из благородных что ли?

— Бывший увлекался дуэлями, — ответила она на мой взгляд. — Один из. Был бретером. И я пару раз дралась, так, из любопытства.

— Серьезно?

— Нет, в шутку, — отмахнулась Елена. — Серьезно, разумеется. Насколько это может быть серьезным для двух скучающих богачей, нанимающих бретеров и стравливающих их друг с другом ради потехи и каких-то нелепых пари.

— А так бывает вообще?

— В мире, друг мой Горацио, много дерьмовых чудес, — отмахнулась Елена. — Ну что, продолжаем?

Ответить мне не дали — в зал заглянула Евгения.

— Заканчивайте, — попросила она. — Александра, не нужно нагружать руку. К тому же день будет длинным.

Да не то чтобы нагрузила — левую я держала за спиной, по совету все той же Евгении. Как и Елена. И это не помешало ей дать мне в лицо, да так, что без щита я отправилась бы в нокаут, как английский боксер после хорошего хука.

Но день, правда, обещал быть длинным.

— Заканчиваем, — пообещала я.

Пирогова ушла, а я принялась отстегивать пояс с тренировочным клинком. И не сдержалась, уколола Елену:

— Я использовала одну руку.

— Как и я.

— Но удар…

— Правой, Морозова, правой. Могу вашего менталиста позвать, подтвердит.

Я удивленно посмотрела на агента. Она, как и я, предпочитала на время тренировки пристегивать ножны к поясу, и теперь тоже возилась с ремнем.

— Ты ведь дралась, — Елена наконец разобралась с пряжкой и сняла потертые черные ножны. — Ты ж интернатская, еще и псевдобездарность. Дралась же?

— Конечно.

— Ну так чему удивляешься?

Я пожала плечами. Вопрос хороший, на самом деле. Мы правда не обговаривали какие-то условия вроде «потерял оружие — проиграл», а до этого мне ни разу не удавалось разоружить Елену. И она поступила так же, как поступала я сама в драке — воспользовалась шансом и атаковала до того, как преимущество противника стало слишком большим. Это как нападать, если окружают: если продавишь одного и вырвешься, то и в спину никто не ударит.

— Мы ведь не на улице. Иначе я бы…

А что «я бы»? Выпустила дар, будь опасность реальной? Да, конечно. Вот только мерзкий внутренний голос напомнил, что из сложных ситуаций надо выпутываться так, чтобы они не стали еще сложнее.

Елена улыбнулась.

— Ты намекаешь, что благородно сдерживаешь себя, — она, легко повернувшись спиной, направилась к витрине с тренировочным оружием. — Что ты сражаешься «по правилам», а я их нарушила.

— Вроде того, — согласилась я.

— Вот только правила всегда сложнее, — Елена вернула саблю на место и обернулась ко мне. — Ты думаешь, что есть варианты «все» и «ничего», но это не так. Вас учили юриспруденции?

— Чему-чему?

— Законам.

— Конечно.

— Тогда, думаю, ты помнишь, что за самооборону могут наказать, а могут и нет — в зависимости от того, что было использовано.

Я тряхнула головой.

— При чем тут это?

— Мой маневр удивил тебя, и ты тут же использовала вариант «все» и обратилась к дару. Но на деле возможностей ведь всегда больше чем две, и в данном случае выпускать хищника не было никакой необходимости. Ты могла бы атаковать клинком, могла бы ответить кулаком или подножкой, но ты тут же использовала дар там, где он не нужен. В этом и смысл такой тренировки — научиться соотносить угрозу и свои возможности. Ты же не будешь стрелять в того, кто оскорбит тебя, верно?