— О чем?
— Я знаю только то, что в досье. Как она наемничала, в каких переделках бывала, какие отношения с родом. А вот что-то более личное для меня так тайной и осталось. Далина не откровенничала, поэтому и досье неполное. Что она любила, что ей не нравилось…
— Неужели этого узнать не удалось?
— Так наемница же. В той среде, сам понимаешь, открываться не принято. Сегодня вы друзья, а завтра сражаетесь на разных сторонах, всякое бывает. Она и помалкивала о себе.
— Она с детства привыкла все внутри держать. Старый Ланидир… знаешь, почему Дубдрагану так легко удалось клан подмять?
— Почему?
— Потому что сволочью был старый Ланидир! Равнодушной, жестокой, расчетливой тварью! Своих дочерей он как товар использовал, сыновей выгодно женить собирался, просто кого получше подбирал, ну и в семье у него теплоты не было. Он жену не любил, она его, это был союз по расчету. Какие там тепло — любовь — доверие? Далька с детства молчать привыкла. Понимала, стоит ей душу открыть, тут же в нее родственнички плюнут.
— Даже так?
— Ты сам собрал данные, нет? Видел, за кого Ланидир дочек выдавал? Есть там счастье?
Беннет только фыркнул.
— В чешуйке с моего хвоста счастья больше, чем во всех тех браках.
— Вот. И друг друга девки ненавидели тоже. Просто потому, что одной плохо, она и другим зла желает, а уж Дальку-то! Когда она сбежала, тут такое было!
— А что было?
— Потеха, — хмыкнул чуточку запьяневший Норберт. — Старый Ланидир пытается к ней через алтарь воззвать, она ж часть рода, а отклика нет. Он на жену орет, думает, та девчонку нагуляла, жена на него орет, какие там гулянки, когда всех девок он к алтарю лично носил!
— Да уж…
— Сам понимаешь, в таком случае алтарь просто б Дальку сжег на месте. И получается, что она есть, а воздействовать на нее никак.
— Почему?
— Я так точно и не знал, она мне не говорила. Тогда… потом сам догадался.
— О чем?
Чуточку захмелевший Норберт улыбнулся, гордясь собой.
— Я понял, она с алтарем связи разрывала, сама. Вот ее отец и не мог заставить!
Беннет, ожидавший каких-то важных откровений, пожал плечами.
— И так бывает. А что такого? Обычно глава рода отлучает, но всякое случается. Я, к примеру… ладно! Что в этом такого-то?
— Ты! Сравнил хвост с носом! Ты мужик! А она девочка, дочь главы клана, и такое…
Беннет особой разницы не видел. Когда перед тобой тридцатиметровая рептилия, там как-то становится все равно, мальчик оно или девочка. Тебе в любом случае хватит!
— Она была настоящим бойцом.
— Я ее любил, — вздохнул Норберт. Развезло беднягу окончательно, — она меня никогда, а вот я ее любил по-настоящему. А она… как она могла замуж за этого урода выйти? Зачем соглашалась? Он же не мог заставить…
Беннет сощурился.
А правда? Почему?
Полюбила Клауса? Не смешите мою чешую, а то выпадет! Далина к нему прикоснуться-то не могла без гримасы отвращения, не то, что любить! И она не играла, ТАК — не играют! Тогда — зачем?
Наверное, что-то он произнес вслух. Коварный самогон оказался, что дракон думал, то с языка и посыпалось.
— Не знаю. Я спрашивал, а она не сказ-зала!
Норберт развел руками, и Беннет вдруг ощутил жгучую ревность.
Ему — сказала. Вот этому хлюпику, которого соплей перешибить! А Беннет… он — враг. И от этого становится еще больнее.
Беннет стиснул зубы, оставил Норберту флягу и отправился в замок. Потянуло…
К единственной частице Далины Ланидир, которая осталась в этом проклятом богами и драконами замке. К ее сыну.
* * *
— Спи, драконичк мой крылатый, спи мой мальчик аленький. Пусть тебе приснится небо, мой сыночек маленький…
Тихая колыбельная заполняла собой пространство фамильной спальни Ланидиров. Старая драка Ридола Гарм покачивала колыбельку и убаюкивала малыша. Обычно эту песню поют матери, но Далины нет рядом. Что ж, Ридола споет, ей несложно.
Резко хлопнула дверь.
Рассина?
— Уйди. Хочу побыть с сыном.
Ридола аж подобралась от возмущения. Какой он тебе сын, шлюха дешевая? Она и так-то не ушла бы, а уж сейчас и подавно.
И мальчик передумал спать, пока не скандалил, но алые глазки приоткрыл! Это что еще такое? Все было тихо-мирно-спокойно, а тут пожалуйте!
— Пусть драк Дубдраган прикажет. Он тут господин.
— А я тебе не госпожа? — сощурилась драка.
— Нет. Ты его любовница.
— Да как ты смеешь, гнусная старая ящерица? — мгновенно взвилась Рассина. К своему статусу она была весьма чувствительна, так раз спустишь с рук, второй, а на третий тебя просто сожрут с потрохами.
Недовольно завозился и захныкал в кроватке малыш.
— С удовольствием, — отчеканила Ридола. — Есть сомнения?
— Ах ты ж…
Рассина занесла руку, и точно отвесила бы старухе пощечину, но одновременно произошло две вещи.
Хлопнула дверь.
— Что тут происходит⁈
Шевельнулся в колыбели маленький Леонидас. Да-да, Леонидас Ланидир, а никакой не Карл, так-то! Полыхнуло красным под полуприкрытыми веками. И Рассину снесло к двери, где она кое-как извернулась и вцепилась в стоящего на пороге человека.
— Беннет! Капитан, я требую! Накажи эту старую гадину, она меня оскорбила!
Может, не будь Беннет так пьян, он бы промолчал. Или смог сгладить конфликт. Но алкоголь бродил в крови, а потому Беннет перехватил Рассину, отдирая от себя.
— А что — правду сказать у нас теперь оскорбление? Ты и есть шлюха! Дешевая…
— ЧТО⁈
Рассина аж взвилась. Раньше Беннет никогда так не говорил. Молчал, смотрел, но… он правда так думает?
— Что слышала. Шлюха ты, и место тебе на скотном дворе. До настоящей хозяйки замка ты никогда не дотянешься, ты против Далины Ланидир, как червяк против дракона. Куда тебе хвост топорщить?
Пощечина не получилась. Даже в пьяном состоянии Беннет не позволил бы себя бить.
Ридола наблюдала за происходящим с откровенной тревогой. Она услышала кое-что другое, то, что прозевали занятые спором драконы.
— Далина мертва!
— А это ничего не меняет! Клаус просто идиот, ему надо было тебя прибить, а ее оставить.
— Вот даже как?
Дубдраган воздвигся в дверях, словно воплощенное возмездие. Ридола прикусила губу.
Беннет развернулся. Что уж, сто слов — один ответ.
— Она была настоящая. Воин, дракон, дочь главы клана. Она была, как драконий огонь, а теперь ее нет. А эта дешевка… за деньги ее кто хочешь на спину завалит.
Рассина взвизгнула — и кинулась к Клаусу, заливаться горючими слезами. Ненатуральными, это даже Клаус понял. Беннет был прав, и с этим сложно было спорить. Далину ненавидел и Клаус. Ненавидел, убил, только вот уважение осталось. Сам бы он так не смог, как Далина Ланидир.
Но это не повод спускать Беннету наглость. Волю почуял?
Клаус сделал такое движение, словно сжимал что-то в кулаке — и Беннет побледнел, медленно опустился на колени, поднес руки к горлу, словно ему стало тяжелее дышать.
— Ты будешь наказан за самоуправство!
Ридола сделала шаг вперед.
— Драк Дубдраган! Прошу милости!
Черные глаза блеснули ядом безумия, впились в Ридолу двумя шильями.
— ЧТО⁈
— Драк, — старуха не дрогнула, и не таких видала за свою жизнь. — Ваш человек виноват. Только вот эта, — узловатый палец ткнул в Рассину, — сама на нем повисла. И к сыну вашему лезла зачем-то!
Клаус так удивился, что даже Беннета отпустил — ненадолго.
— Рассина?
Драка посмотрела снизу вверх. Обычно ей такой взгляд очень хорошо удавался, нежная красавица с громадными голубыми глазами, полными слез, кто сможет устоять?
— Я просто хотела поглядеть на нашего сына, Клаус. Он так похож на тебя…
У Клауса челюсть отвисла. Да и Беннет тоже не удержался, даром, что едва воздуха глотнул.
— Ага, сразу видно…
Если кому что и было видно, то Ридоле. Малыш был копия Далины, но это и так все видели.
— Вы бы, драк, прямо сказали. Любовь-то вашу к сыночку допускать можно? Она его подушкой не придавит, нет?
