Неукротимый Бастард. Дилогия (СИ) - Измайлов Сергей

Запив десерт морсом из лесных ягод, я направился в свой кабинет и продолжил тренировку магических каналов и источника. Скорее всего прогресс мне только мерещился, ведь и само движение маны я пока что ощущал с трудом.

— Идёмте, ваше сиятельство? — спросила стоявшая в дверях София, выдёргивая меня из крепкого сна, в который я незаметно погрузился. — Уже время подходит, наставник этого не терпит, даже от княжичей.

— Да-да, идём, — сказал я, стряхивая с себя остатки сна. — Одну минуточку, мне нужно одеться.

Я зашёл в гардеробную и снял с вешалки зелёный тренировочный костюм. Как объяснила мне раньше гувернантка, перепутать тренировочные костюмы — непростительная ошибка. Практически личное оскорбление для наставника. Синий для магии, а зелёный — для фехтования. Не буду оспаривать и нарушать традиции.

Манеж для тренировок по фехтованию находился в другой башне, что даже хорошо, так я постепенно выучу географию замка, казавшегося необъятным. Помещение было очень похожим на предыдущее, такой же песок на полу и балкон наверху по всему периметру. Кроме всего прочего здесь находились и силовые снаряды: перекладины, брусья, гири, стойка для отжимания с приподнятым ножным концом, скамьи для пресса и другое.

Наставник, неспешно ходивший из стороны в сторону, при нашем появлении застыл посреди зала со сложенными за спиной руками. Это тоже был мужчина в возрасте, но крепкий, жилистый, с военной выправкой и суровым стальным взглядом.

— Добро пожаловать в кузницу солдат государя! — практически отрапортовал мужчина. — Меня зовут Иван Захарович, майор в отставке.

— Здравствуйте, Иван Захарович, — сказал я, подходя ближе.

— На всякий случай напоминаю, — оборвал меня наставник. — Я в этом помещении главный, все остальные подчиняются, кем бы ни были за пределами этого манежа. Обращаться ко мне можно «ваше благородие». Приказы не обсуждаются, а выполняются беспрекословно, ясно?

— Яснее не бывает, — усмехнулся я.

— Отставить! — рыкнул наставник и я замер, вспоминая учебку в армии в прошлой жизни, там у нас был такой же суровый капитан, который не только знал устав наизусть, он думал уставом, жил им. И нас заставлял. — Снять куртку и бегом по периметру, пока я не скажу хватит.

Я повесил куртку на крюк на стене, расстегнул пару верхних пуговиц на рубашке и побежал вдоль обозначенной по периметру линии. М-да, примерно тот же возраст и практически та же армия. Находясь здесь, придётся забыть все последние изменения в моём статусе, сейчас я просто рядовой в учебке, будущий солдат.

Вот интересно, с сыновьями князя Пожарского он также обращается? С лёгкостью поверю, что да. В этом деле без строгости никак и она не бывает излишней, всё идёт на пользу обучаемому, нравится ему это или нет. На свете найдётся не много людей с высокой самодисциплиной.

— Достаточно! — скомандовал наставник, когда я уже перестал считать круги. — На перекладину!

Я уж не буду перечислять упражнения, которые я методично выполнял, регулярно получая замечания от наставника. К моменту завершения разминки я себя почти не ощущал. Некая бесформенная субстанция с плывущим взором, едва стоящая на ногах.

— Надеть амуницию и взять тренировочный меч! — поступила очередная команда от наставника.

Я встретился с его взглядом и понял, что его абсолютно не интересует моё самочувствие и спорить с ним бесполезно, как и просить хоть немного времени на отдых. Я ожидал нечто подобное, но почему-то не был абсолютно уверен, что человека, приравненного накануне к членам княжеской семье, можно вымотать, как тряпку, и разговаривать с ним, как с непутёвым слабаком. Что-то внутри подсказывало: «делай, как говорят, и не бухти, это для твоего же блага».

Я прислушался к мнению своего внутреннего голоса и поплёлся за тренировочной амуницией, стараясь при этом не шататься.

Амуниция состояла из плетёной из ивовых прутьев кирасы, походившей на корзину, такого же закрытого шлема с небольшими прорезями для глаз и деревянного меча, обмотанного верёвкой, довольно увесистого. Мой наставник не взял ничего, кроме меча. Я лишь ухмыльнулся, наставник прав, вероятность того, что я смогу его достать крайне мала.

— Нападай, — спокойно сказал Иван Захарович.

При этом он стоял совершенно спокойно, даже не собирался принять боевую стойку или хотя бы поднять тренировочный меч.

Остатков моей храбрости и силы хватило только на то, чтобы сделать прямой рубящий удар, как в фильмах про самураев. Тренировочный меч наставника взлетел, описав дугу, а мой тут же улетел в сторону, выскользнув из уставших пальцев.

— Если слепить фигуру человека из куриного помёта, она наверняка лучше удержит оружие, чем ты, — сухим безэмоциональным голосом сказал наставник. — Оружие надо держать, а не просто за него держаться. Возьми меч и нападай!

Я осторожно попятился в сторону, где лежал мой меч, стараясь не спускать взгляда с наставника, хотя это вряд ли сейчас помогло бы. Не думаю, что я смог бы отразить атаку.

Взяв в руки казавшуюся сейчас невероятно тяжёлой палку, именуемую мечом, я снова неуверенным шагом пошёл в атаку. Никогда до этого не пробовал фехтовать. Ну игра в мушкетёров в детстве с прутиками в руках не в счёт, а сейчас от меня бывалый мастер мечевого боя хочет добиться какого-то результата. Странный подход к новичку, который является в этом вопросе полным нулём.

Ладно, попробуем что-нибудь предпринять без особой надежды на успех. Как там учат в умных фильмах? Смотреть противнику в глаза? Я подался вперёд, сделал ложный косой замах, потом изменил траекторию движения меча, направив его остриём в корпус противника.

Моя новая атака закончилась таким же фееричным поражением. Наставник резко сделал шаг в сторону и ударил своим мечом по моему в непосредственной близости от гарды, снова выбив у меня оружие из рук. Боль в пальцах накатывала сквозь онемение, и я начал трясти рукой, шипя сквозь зубы.

— Совсем никуда не годится, — горестно покачал головой Иван Захарович. — Ты словно в первый раз оружие в руки взял.

— Не поверите, — усмехнулся я. — В первый.

— Как это? — искренне удивился мой суровый наставник. — Любой мальчишка с детства учится фехтовать, чтобы вырасти и стать воином.

— У нас так не принято, — ответил я, опустив упоминание про деревню.

— Дела-а, — протянул мужчина, снова покачав головой и нахмурившись. — Значит спарринги отложим на попозже, а пока только физическая подготовка и тренировка хвата. Физическая форма ещё терпимая, не совсем размазня, но хвата нет совсем. На сегодня всё, завтра продолжим.

Наставник воткнул свой тренировочный меч в стойку и, вздыхая, направился к выходу. Я развесил по местам так и не пригодившуюся амуницию, воткнул меч, снял с крюка куртку и пошёл к двери, где уже стояла София. Девушка смотрела на меня в этот раз искренне сочувствующим взглядом.

— Как вы, ваше сиятельство? — заботливо поинтересовалась она. — Вид у вас не очень, может немного посидеть отдохнуть?

— В номере у себя отдохну, — буркнул я. — В смысле в покоях, веди.

— Хорошо, — кивнула София, снова окинув меня встревоженным взглядом.

— Какой только смысл от ванны был, если впереди такая тренировка? — спросил я больше у себя, но почему-то вслух.

— Повторить? — тут же отреагировала моя спутница.

— Нет! — неожиданно резко ответил я. — Так из кувшина обольюсь, пусть воды тёплой принесут. И надо всё-таки душ сделать.

— А что это? — поинтересовалась София, сведя брови.

— Вот тогда и узнаешь, — сказал я, не имея ни сил, ни желания объяснять.

Князь Пожарский сидел у себя в кабинете, разбирая депеши и прошения, формуляры с информацией о собранной дани, прочие документы. День близился к концу, солнце клонилось к закату, все эти бумаги уже порядком надоели.

Пожарский отодвинул от себя просмотренные документы и уставился в окно, где алел закат. Царь подтвердил полученную информацию о провальной инициации младшего сына, которая показала предел на уровне восьмой ступени, а также о найденном бастарде, о котором Фёдор Алексеевич уже и думать забыл, а точнее не знал, но теперь возлагает на него особые надежды. Царь согласился на такой вариант, если бастарду будут даны все права настоящего княжича, к чему сам Пожарский был пока не готов, но царю уже пообещал, других вариантов нет.